Часть 1
24 июля 2022 г., 18:09
В первую очередь, это просто не укладывалось в голове. Не осознавалось, не принималось, представляло собой просто наиглупейший набор ничуть не связанных друг с другом фактов. Тарталья не хочет вникать в это. Он, совершенно потерянно глядя на собственное отражение, только продолжает затягивать ужасно непривычный галстук, всë туже и туже с каждой секундой. Останавливается только в момент, когда дышать становится в разы сложнее, а дрожь пальцев не может остаться незамеченной. Ему не идëт этот костюм. Отвратительно официальный, с широким (слишком широким, особенно в плечах) пиджаком и глупыми стариковскими штанами. Чжун Ли при виде него был бы в восторге. Но его здесь нет. Да даже если бы и был, Чайльд ни за что бы не залез в это старпëрское одеяние, он белые рубашки-то едва переварил. За подобное пренебрежение дресскодом Чжун сначала неодобрительно покачал бы головой, а потом снисходительно улыбнулся. Он любил детей и детское поведение. Тарталье 25, но он всë ещë ребëнок, который даже не пытается доказать обратного: гораздо удобнее, когда тебя не воспринимают всерьëз, пока ты сам не захочешь этого добиться. Консультант похоронного бюро тоже на это купился, причëм удивительно быстро.
Довершением всего становятся чëрные остроносые туфли и наручные часы. От привычного внешнего вида остаются разве что перчатки — без них он, кажется, просто не может прикасаться к вещам — и беспорядочные комья рыжих волос на голове. До чего нелепо. Скарамучча без зазрения совести поржал бы над этим нарядом, за что даже не получил бы в нос — осуждать не за что. Но именно в таком виде Чайльд и вышел из гостиничного дома, всë ещë не в силах выловить в голове ни одной ясной мысли. Тело, за годы натренированное под надзором Синьоры, двигалось само: Предвестник шëл в привычном быстром темпе, уворачивался от идущих навстречу прохожих и перепрыгивал через канализационные люки в режиме автопилота, пока голова не работала вообще. Если бы Чжун Ли шëл с ним, держась в сдержанном шаге по правую руку, приходилось бы следить за тем, чтобы не убегать своей бодрой походкой вперëд, потому что спутник ходил нерасторопно, кажется, пытаясь осознать и прочувствовать каждый свой шаг. Он то и дело останавливался, обращая внимание на архитектурные стили окружающих строений или редкие виды деревьев в городских парках. Тарталья слушал не перебивая, хоть и забывал половину сказанного в следующие же несколько минут. Сколь бы эрудированным он себя ни считал, все его познания об этом мире казались простой шуткой по сравнению с тем, что мог поведать ему Чжун Ли. Сегодня идти медленно было незачем, но Чайльд всë равно почему-то замедляет шаг, когда оказывается напротив «Народного выбора».
От ресторана до банка идти ещë примерно десять минут. Путь уже сотню раз можно было сократить, но, видимо, подсознание решило выбрать давным-давно выученный наизусть маршрут. Предвестник вздыхает, бросая взгляд на часы. Они даже не ходят. Ну и к чëрту, кто, в конце концов, осмелится отчитывать его за опоздания? Чжун Ли. От этого имени в конце концов становится тошно настолько, что Тарталья останавливается и, раздражëнно прикрыв глаза, разворачивается. Дверь ресторана толкает с такой силой, что она чуть было не слетает с петель. «Народный выбор» непривычно пуст. За стойкой — Сян Лин, точно такая же потерянная и, казалось бы, ничего перед собой не видящая. Посетителя она замечает только когда тот подходит вплотную, не в силах открыть рот, чтобы сделать заказ. Она глупо моргает глазами, пытается улыбнуться, но и сама вслух не произносит ни слова: одним вопросительным кивком спрашивает «как обычно?» и уже удаляется на кухню, пока Чайльд самостоятельно разбирается с терминалом и оплатой. Если бы Чжун Ли…
Хватит. Прекрати, Аякс. Остановись хотя бы сейчас.
В следующее мгновение он осознаëт себя уже за столом, смотрящим пустым взглядом на ароматные нефритовые мешочки. В руках палочки, хотя совсем рядом с тарелкой предусмотрительно оставлена вилка. Резона пытать себя этими дьявольскими столовыми приборами (если их вообще можно так назвать) у него не было, но он продолжает. Терпеливо, осторожно, старательно. Даже когда пальцы дрожат слишком сильно, а кончики палочек расходятся в разные стороны. На мгновение подумалось, что именно так и выглядит отчаяние. Поэтому он уходит совсем скоро, так ничего и не съев, но оставив повару щедрых чаевых. Кусок в рот не лезет, зачем он вообще делал заказ? Ответ настолько очевидный и глупый, что ему становится противно от собственной слащавой сентиментальности.
Он, конечно же, опоздал, но никто будто бы и не обратил внимания. Лишь Екатерина облегчëнно вздохнула, быстро подбежав к вошедшему Предвестнику под звонкий цокот каблучков. Чайльд окинул еë всего одним холодным взглядом и прошëл мимо. Она, застывшая в замешательстве на пару секунд, вновь отмерла лишь когда тот уже вошëл в свой кабинет. Побежала следом. Тарталья иногда сравнивал еë с чихуахуа: такая же маленькая, вечно трясущаяся, бегает туда-сюда, лишь мешаясь под ногами, и звонко тявкает, надеясь привлечь к себе внимание. Отчасти он ей сочувствовал, как и всем своим подчинëнным — со слишком своевольным начальником высоко по карьерной лестнице не продвинешься. Но таков уж был устав фатуи, приходилось терпеть заскоки Одиннадцатого Предвестника или хотя бы стараться не попадаться ему на глаза. Со вторым пунктом девушка никогда не справлялась.
— Господин! — она даже стучится, но, естественно, не получает ответа, поэтому входит сама. — Вам лучше покинуть Ли Юэ как можно скорее! Корабль до Снежной отчалит менее, чем через час и…
— Не отчалит, — безразлично бросает мужчина в ответ, плавно прикрывая глаза. — Они никого не выпустят. Тем более фатуи.
— Тогда я организую тайную вылазку, проверенные люди быстро выведут Вас из города! — Екатерина всë не унимается, подходит ближе и заглядывает в лицо с искренним беспокойством.
— Не нужно. Я ещë не выполнил поручения Еë Величества, — Тарталья в свою очередь лишь отмахивается. Вся эта глупая суета уже успела его утомить. — Успокойся и не давай остальным повода для паники. Работаем в штатном режиме.
— Но Вы ведь первый в списке подозреваемых… — тихо пытается предоставить она свой последний аргумент. Чайльд медленно приподнимает веки и поворачивается в сторону собеседницы. Два ледяных осколка прямиком из Снежной обдают еë убийственным холодом, отчего она испуганно отступает на шаг.
— Ты тоже считаешь, что это Я убил Моракса? — его голос, стальной и непривычно серьëзный, наконец напоминает о том, кем на самом деле является этот едва окрепший рыжий юнец. Екатерина кланяется в извиняющемся жесте.
— Никак нет! Я просто… Я беспокоюсь, что Цисин будет проще обвинить во всëм Вас, чем искать настоящего убийцу, — еë голос слегка подрагивает, но Тарталья лишь тяжело вздыхает, вновь небрежно взмахивая рукой в ответ на чужие оправдания.
— Пока у них не будет веских доказательств, никто не посмеет арестовать дипломата из Снежной. Сосредоточься на своих прямых обязанностях, я всë держу под контролем.
Екатерина кланяется ещë два раза, после чего спешит удалиться, напоследок окинув Предвестника одним взволнованным взглядом. Он дожидается, пока за еë спиной беззвучно закроется дверь, и выдыхает гадкое чувство, вставшее поперëк горла, вместе с болезненным стоном. Нихрена у него не под контролем. Со злости хочется лишь избивать мебель и швыряться антикварными вазами, расставленными по всем помещениям банка для ненавязчивого выпендрëжа. Хочется кричать и материть этого грëбанного Чжун Ли, хочется придушить его своими руками, своими собственными, но кто-то додумался до этого первым. Все планы посланы к чëрту, все договоры больше не имеют смысла. Всë разрушилось по одному лишь щелчку пальцев какого-то высокомерного ублюдка, решившего покуситься на жизнь Моракса. Чайльд дал себе слово, что найдëт его и самолично вырвет руки, даже если это никоим образом не относится к его миссии. Он просто зол. На Чжун Ли, его тупого убийцу и собственное сердце, которое почему-то не перестаёт болезненно ныть с самого утра. Дать Ли Юэ шанс было определëнно его худшей идеей.
друга коллегу в самых разных состояниях, но с таким за почти восемь лет их совместной работы сталкивался очень и очень редко. Впрочем, оно и понятно: Чайльд отправлялся в такую даль выполнять настолько серьëзное поручение (обмануть самого Властелина Камня? Скарамучча с самого начала подумал, что от рыжей бестии просто захотели по-тихому избавиться) впервые, да ещë и в полном одиночестве. Его командировка затянулась на целых три месяца, в течение которых ему было строго-настрого запрещено развязывать любые вооружëнные конфликты. Если уж это и не было попыткой довести его до петли, то точно подразумевалось как настоящая пытка. Отчего-то в груди заворотилось непривычное для обычно равнодушного Куникудзуси беспокойство. Когда Тарталья чувствует себя хреново, он заваливает себя рутинной работой (то есть выбивает дурь из каких-нибудь должников или тренирует молодняк). Когда рутинной работы нет (или, как в нынешнем случае, нет возможности еë исполнять), он начинает нервничать. А когда он начинает нервничать — с места трогается и без того крайне шаткая крыша. Дотторе, к которому Чайльд обратился однажды за помощью, уловив первые тревожные звоночки, ситуации не помог от слова совсем.
— Чайльд, — привлекает он внимание притихшего младшего. — Ты всë ещë пьëшь ту бурду, которую тебе всунул Дотторе?
— Нет, — непринуждëнная ложь, сорвавшаяся с языка легко и быстро. Он бы об этих гнусных пилюлях уже давно забыл, если бы те не давали определëнный эффект: во-первых, они очень хорошо нейтрализовывали никотиновую зависимость, которую Предвестник заработал ещë в 14 лет, во-вторых, каким-то образом успокаивали его вспышки бешенства и неустанную тягу к битвам, а в-третьих, подавляли усталость и вдаряли так, что Тарталья готов был носиться по Ли Юэ как неуëмная белка, решая все скопившиеся за месяц рабочие вопросы в течение одного дня.
— А спал ты в последний раз когда? — но Скарамучча знал о чужой тяге к этой «порче», потому в сказанное не поверил ни на секунду.
— Сегодня утром, — снова врëт, просто чтобы до него не докапывались с абсолютно не нужной сейчас жалостью и заботой. Про навязчивые голоса в голове тактичный собеседник решил всë же не спрашивать, да и Чайльд ему не позволил бы: — Лучше расскажи, как у тебя дела в Инадзуме.
— Не так весело, как у тебя, но я и не жалуюсь, — фыркает он неохотно, всë ещë будучи недовольным итогом их странного диалога. Но, кажется, это хоть немного отвлекает Одиннадцатого Предвестника. — Уже нашëл свой гнозис.
— Забрал? — спрашивает любопытствующе, в ответ получая утвердительное мычание. — И… что собираешься делать? Всë-таки смотаешься, как и планировал?
— Да, собираюсь, — на несколько секунд повисает странное, нерешительное и напряжëнное молчание. Потом, всë же, слышится шумный вздох Куникудзуси: — Ты… так и не передумал?
— Нет, я останусь, — Тарталья с какой-то немыслимой горечью усмехается, ещë сильнее надавливая на веки. — У меня всë ещë есть… вещи, которые я не могу просто так бросить.
— Да ты и так в родном доме не бывал с того момента, как стал Предвестником, — шипит отчего-то Скар. — Они сплавили тебя в фатуи когда ты был щуплым шкетом, и ты думаешь, что они до сих пор тебя ждут?
— Тоня присылает письма, — с лëгкой улыбкой жмëт плечами Чайльд. Динамик в ответ заходится негодующими звуками. — Я знаю, что ты будешь очень скучать по моей неотразимой заднице во время своих путешествий, но не боись, обещаю даже не блокировать твой номер и присылать открытки из Снежной.
— Да подавись ты своими открытками, — и в то же мгновение звонок прерывается. Тарталья, сам того не осознавая, начинает смеяться. Оборванный разговор, пожалуй, всяко лучше болезненного «прощай».
***
— Когда Вы видели убитого в последний раз? — Бэй Доу смотрела на него бесстрастно, но с такой холодной уверенностью, что Чайльд на мгновение почти убедился в том, что он сам и является разыскиваемым преступником. — В пятницу, — он развалился в кресле напротив откровенно скучающе: нога на ногу, кулак подпирает голову, а свободная ладонь крутит в руках те самые не работающие часы. — В восемь вечера может, уже начинало темнеть. Мы ужинали в «Народном выборе». — Деловой ужин? — она выгибает бровь скептически, на что собеседник лишь фыркает. — Что-то смущает? — он снова растягивает свою обворожительную улыбку, невинно хлопая ресничками. Офицер отвечает на это кривой ухмылкой, явно оставляя пометку где-то в своей памяти, чтобы позже снова зацепиться за этот факт при дальнейшем разговоре. — Что было после? — сразу переходит к другому вопросу, откидываясь на спинку кресла. — Он сказал, что у него ещë остались дела, и ушëл, — на мгновение цепочка часов в его руке прекращает движение, а взгляд застывает, проваливаясь в воспоминание того дня. Но задумчивость его длится не дольше секунды. — Я вызвался его проводить, но он отказался. Так что я пошëл в банк. — Кто-то может это подтвердить? — это начинало немного раздражать. К чему вообще подобный спектакль, если они оба знали, что ни к чему этот допрос не приведëт? — Сян Лин видела, как мы прощались и расходились. Екатерина может подтвердить время моего прибытия в банк, — алиби у него есть, улик на него нет. Цисин, должно быть, сейчас локти кусают. — Зато ни у кого больше нет такого мотива, как у тебя, — будто прочитав его мысли, Бэй Доу отбрасывает приличия, но не повышает голос. Чайльд чувствует еë серьëзный настрой, похвалил бы даже, только вот эта самая решительность на данный момент — главный источник его проблем. — Отпустить мы тебя всë равно не можем. — Я и не собирался уезжать, — дëргает он одним плечом, внезапно выпрямляясь в спине. — Нужно обыскать мой номер — валяйте. Могу даже позволить пошариться в банке, только не мешайте моей работе. Ищейка Цисин (так он прозвал еë про себя) окинула его оценивающим взглядом и небрежно махнула головой, мол, свободен. Что и требовалось доказать. Тарталья, ядовито улыбнувшись, поднимается со своего места и потягивается, неприлично громко хрустнув затëкшей шеей. Бэй Доу морщится и на мгновение закатывает глаза, пока Предвестнику впервые за последнее время хочется рассмеяться. Он уже выходит из комнаты допроса, стаскивая с шеи этот дурацкий галстук, как взгляд натыкается на знакомое лицо. В коридоре, свернувшись колачиком на стуле, устроился Сяо, прижавший к груди худющие колени. Очевидно, он был следующим в очереди на допрос. Тонкие рыжие брови сводятся к переносице, а подросток тем временем дëргается от скрипа открывшейся двери. Они сразу сталкиваются взглядами. Глаза Сяо, и без того всегда печально-озлобленные, в одно мгновение вспыхивают настоящей звериной яростью. Чайльд уверен: если бы не Кэ Цин, положившая руку мальчишке на плечо, Сяо набросился бы на предполагаемого убийцу и в ту же секунду разорвал бы ему глотку. Вот тут-то в сердце и кольнуло, да с такой силой, что пришлось сжать кулаки и стиснуть зубы, мгновенно теряя весь прежний невозмутимый вид. Но, к счастью, их встреча длится недолго: Цисин подталкивает мальчишку к комнате, и тот послушно следует еë указаниям. Останавливаясь подле Тартальи, он вновь обдаëт его убийственным взглядом и проходит внутрь, запираясь с оглушительным хлопком. Чайльд выдыхает только в этот момент. — Пацана-то за что? — с каким-то змеиным шипением поворачивается он к Кэ Цин, а та даже взгляда к нему не обращает. — Разве я у вас не единственный подозреваемый? — Не единственный, — вот и весь ответ, настолько сухой и пренебрежительный, что Предвестник впадает в бешенство. У него в голове возникла мысль о том, что Моракс и в самом деле был убит кем-то из Цисин. Он покидает полицейский участок с навязчивым желанием закурить. Всë это кажется каким-то бредом, выходящим за пределы здравого смысла. Кому, чëрт возьми, вообще могло понадобиться убить самого, мать его, Моракса? Пусть он и не был официальным правителем Ли Юэ, его влияние в гавани являлось неоспоримым. Он был главным ключом к торговому процветанию не просто своего региона — всего Тейвата. Даже Царица, давая последние наставления отплывающему из Снежной Тарталье, просила его действовать как можно аккуратнее. Цисин и Адепты, как две элитные группы, стоящие во главе города контрактов, могли бесконечно грызться между собой, имея диаметрально противоположные взгляды на предпочтительные пути развития Ли Юэ, но конфликтовать с Мораксом — никогда. Его смерть никому не ложилась на руку, кроме, сколь очевидным это кажется для всего населения, не так давно прибывших фатуи. Окажись Чайльд на месте Бэй Доу, которую Нин Гуан лично поставила во главе расследования, он бы тоже первым делом подумал на себя же. Но Тарталья уверен в невиновности своей и своих людей на все сто процентов. Как же сильно хочется курить. — Кто же мог убить такую продуманную скотину? — шепчет он, зарываясь пальцами в собственные волосы. — Ты смотришь на картину слишком поверхностно, — раздаëтся в голове мерный голос Чжун Ли, такой же вдумчивый и снисходительный, каким Предвестник его запомнил. Если бы Чайльд закрыл глаза, мог бы представить, что собеседник привычно стоит с правой стороны. — У тебя есть люди для расследования. Начни сначала. — У тебя нет на это времени, Чайльд, — окатывает ведром холодной воды Синьора у левого плеча. — Ты должен найти гнозис. Кто-то предоставил тебе удачную возможность, так воспользуйся отсутствием Моракса и добудь то, что требуется. Времени и правда мало, он не сможет дразнить Цисин своей беспечной легкомысленностью вечно. Пока они копают под него, что не имеет никакого смысла, у него появляется шанс действовать наглее. Смерть Моракса и правда развязывает ему руки, и всë было бы замечательно, не будь ему до этого происшествия никакого дела. А его быть не должно. Тарталья вообще не понимает, почему думает об этом столько времени, почему, помимо навязчивого (но уже привычного) голоса всем недовольной Синьоры, в его голове внезапно объявился ещë один непрошенный жилец. Говорила ему мама — сходи к доктору, вдруг поможет. Но подобные сдвиги в голове, пожалуй, с его-то профессией абсолютно неизбежны. Остаëтся лишь радоваться, что не едешь крышей так же, как Дотторе. Пока что.***
— Господин, письмо от Еë Величества! Чайльд снова проходит мимо, по дороге забирая конверт прямо из чужой протянутой ладони. Проверяет целостность упаковки, затем вскрывает на ходу, но лист разворачивает только когда запирается у себя в кабинете, на всякий случай зашторивая и окна. Электронным носителям Царица никогда не доверяла, и правильно делала: конверт легко сжигался сразу же после прочтения, а вот имейл окончательно и бесповоротно уничтожить вряд ли получится. Прежде чем начать читать, Тарталья на мгновение подносит бумагу к лицу. В нос сразу же ударяет ненавязчивый запах зимнего хвойного леса — напоминание о родине, тоску по которой он старался перекрывать огромной рабочей нагрузкой. Лишь затем взгляд скользит по почерку, размашистому, но ровному, знакомому до каждой чëрточки.«До меня дошли слухи о происходящем в Ли Юэ. Твоих рук дело?»
Чайльд морщится и чертыхается себе под нос, задирая голову к потолку. В ушах нарастает неприятный гул, но даже сквозь него он слышит насмешливое хихиканье Синьоры: даже Царица считает тебя виновным. Кажется, в этом мире не осталось никого, кто был бы на его стороне.«Если Цисин найдут доказательства против тебя, я ничем не смогу помочь. Постарайся не опозорить меня, Аякс…»
Скарамучча всегда говорил, что положению Тартальи завидуют все предвестники. «Любимому дитя Царицы» многое сходило с рук, а беря в расчёт его неимоверную тягу к хаосу — пожалуй, даже слишком многое. Ради него Она превратила весь Тейват в игровую площадку, на которой Чайльду разрешалось творить всë, что будет угодно его неуëмной душе. Лишь к нему Она всегда ласково обращалась по настоящему имени и лишь за его неприкосновенность отвечала самолично. Правда, были вещи, которые с ракурса сторонних наблюдателей проглядывались не так хорошо. В разговоре со Скаром он о них промолчал, а на чужие доводы лишь посмеялся: что поделать, младших детей в многодетных семьях обычно и правда любят больше других. Но сейчас, вновь подумав об этом, он явственно ощутил холод сжавших запястья ледяных цепей. Из всех Предвестников Тарталья имел меньше всего свободы и больше всего страха разочаровать свою покровительницу. Это было невозможно заметить. Это нужно было почувствовать.«Добудь гнозис и возвращайся домой как можно скорее. Остальные проблемы решит Синьора. Она как раз закончила со своим поручением в Мондштадте.»
Ещë лучше. Каждый раз подобная установка звучала так, будто Синьора — его сиделка на полставки — всегда за уши притаскивала домой неразумное рыжее дитя, а потом решала все учинëнные им проблемы. Чайльд ненавидел это, потому что именно Синьора была наставницей четырнадцатилетнего Аякса, оставленного отцом на произвол судьбы среди новобранцев фатуи. Именно Синьора видела и выносила на общий суд все его провалы и недостатки, именно она доводила его до изнеможения бесконечными тренировками и именно еë голос вскрывает все его худшие стороны прямо в голове. Она никогда не будет им довольна, сколько бы Тарталья ни старался. Так что со временем стараться он вообще перестал. Екатерина стучит снова, затем нерешительно заглядывает внутрь. К тому моменту мужчина уже самозабвенно разрывал бумагу на мелкие кусочки, которые позже развеял по ветру, наполовину высунувшись в открытое окно. Она испуганно подскакивает к нему, готовясь втягивать обратно в комнату за торчащую рубашку, но, к счастью, на подобные меры идти не пришлось. — Ещë плохие новости? — глухо спрашивает Предвестник, плавно выпрямляясь. Девушка стыдливо опускает взгляд в пол. Он, заметив это краем глаза, лишь раздражëнно цокает языком и вальяжно подходит к небольшой зоне отдыха. Двухместный диванчик и небольшой журнальный столик здесь были разбавлены декором в виде изящных статуэток. — Знаешь, сколько это стоит? Он берëт в руки изогнутого в спирали дракона. Символ Ли Юэ. Символ Моракса. Чайльд с едва заметным любопытством вглядывается в его морду: суровая и угрожающая, но люди почему-то называли это олицетворением мудрости. С чего вдруг, хотелось бы знать? — Нет… Знаю лишь, что это был подарок от Властелина Камня в честь первого торгового соглашения со Снежной, — она отвечает тихо, неуверенно, потому что причины возникшего вопроса не понимает. Тарталья улыбается. Сначала едва-едва, потом шире и мягче. Дракон, словно невзначай, плавно выскальзывает из его рук, вдребезги разлетаясь на сотни бесполезных осколков. В них отражаются последние лучи закатного солнца. Екатерина прикрывает рот ладонью и отворачивается в сторону, благоразумно решая не провоцировать Предвестника ещë более. — Говори, что хотела, — на выдохе произносит он, слегка угомонив бушевашие в нëм эмоции. Стоит признать, для своего положения он держался ещë очень даже неплохо. Во всяком случае, никто ещë не умер и даже не искалечен. — Миллелиты не позволяют фатуи свободно передвигаться по городу, — будто извиняясь за очередную не самую лучшую новость, она кланяется и отступает. — Это было ожидаемо, — расправляя плечи, мужчина задумчиво прикрывает глаза. — Пусть остаются в банке, чтобы предотвратить открытые столкновения. Я разберусь. Скоро. Следующая статуэтка летит в стену уже после того, как Чайльд остаëтся в одиночестве. Звон фарфора смешивается с надменным смехом Синьоры. «Обещал в этот раз обойтись без кровопролитий» — услужливо напоминает она, выбивая из Тартальи хриплую усмешку. Он правда надеялся, что сможет уладить все вопрося по-хорошему, но, кажется, Цисин пытаются в открытую объявить ему войну. Адепты, как и обычно, предпочитают не вмешиваться, но предчувствие не обманывает: стоит только послам из Снежной ответить на провокации, как они направят всю свою силу на борьбу с ними. Предвестник хотел преподать урок двум сторонам одновременно, а ещë заставить Чжун Ли сильно пожалеть о своëм нежданном уходе. Ли Юэ ждëт хорошая встряска, и Моракс сам является этому виной.***
— Моракс не мог умереть, держи он при себе гнозис, — Чайльд, прикрыв глаза, вслушивался в умозаключения Чжун Ли, рассуждавшего над собственной чëртовой смертью. Наверное, после окончания этой миссии он всë-таки сходит к мозгоправу. — Гнозис дарует обладателю силу бессмертия, и об этом известно каждому. Значит, убийца подгадал очень удачный момент. — Или просто забрал гнозис перед тем, как убить его, — однако, в два голоса вести мысленный диалог с самим собой оказалось даже удобнее. Тарталья, до того прогуливающийся по безлюдным улицам, остановился у каменного парапета. Задумчивый и едва хмурый взгляд направлен в море, хорошо просматривающееся с возвышенности. До рассвета ещë около получаса. — Значит ли это, что мне в любом случае придëтся искать преступника? — Вполне возможно, — Чайльд был готов поклястся, что почивший Архонт сейчас ходит прямо у него за спиной. — Но нельзя сказать наверняка. Всë ещë есть вероятность, что Моракс прятал гнозис на то время, которое хотел провести в роли Чжун Ли. Он всегда разделял свою смертную и бессмертную жизнь. Вот уж чего Предвестник не понимал. К чему были все эти приколы в стиле Ханны Монтаны и почему он просто не мог носить с собой гнозис всегда? Если сила Властелина Камня состоит в том, чтобы менять своë обличье как ему вздумается, он мог бы притворяться кем угодно, без проблем избегая подозрений в свою сторону. Дело только в его принципиальности? Тогда именно эта принципиальность и привела его к смерти, которой не мог ожидать никто в Ли Юэ. Идея «прожить человеческую жизнь как человек», которой он однажды поделился с Тартальей за ужином, до сих пор оставалась ему непонятной. Зачем нарочно лишать себя дарованной богами силы, зачем так сильно подставлять себя под удар? — Так или иначе, из этого уже можно вынести вывод, — вкрадчиво вернул мысли Предвестника в нужное русло голос Чжун Ли. — Если изначальной целью преступника было убийство Архонта, то он должен был знать, что Моракс и Чжун Ли — один человек. Он уязвим только в своей смертной форме. — Легче не стало, — хрипло усмехается Чайльд. — Я всë ещë идеально подхожу на роль главного подозреваемого. — Не только ты, — затылком чувствует он улыбку мнимого собеседника. В голове что-то щëлкает, перед глазами всплывает недавняя встреча, произошедшая в полицейском участке, и слова Кэ Цин: «не единственный». — Если подумать, у него было даже больше возможностей сделать это. Кто будет ожидать удара со спины от собственного сына? — Бред, — со странной, нервной усмешкой мужчина проводит рукой по волосам. — У него не могло быть никаких мотивов. — Цисин считают иначе, — голос не давит, но мягко возражает. Тарталья задумывается над подобным странным стечением обстоятельств. Мальчик — Адепт, Чайльд — фатуи. Миллелиты не дают спокойной жизни его людям, просто потому, что Предвестника подозревают в убийстве без явных на то доказательств. Наверняка и Адептов сейчас прижимают к стенке из-за вероятности вины Сяо. Не выглядит ли это всë как один хитроумный заговор по перехвату власти и влияния? — К тому же, кажется, тело Моракса тоже забрали они. — Нужно поговорить с Сяо, — наконец, примерный план действий сформировывается в его голове. Цисин, быть может, и не убивали Архонта, но явно решили воспользоваться сложившейся ситуацией. Пора повставлять им палки в колëса. Чайльд перепрыгивает через перила, за пару секунд оказываясь на улице уровнем ниже — всяко быстрее, чем брести до лестницы. Оглядывается внимательным хищным взглядом, замечая первые солнечные лучи у самого горизонта. Миллелиты пока ещë не обратили на него внимания: сонные, с замыленными после ночной смены глазами. Тарталья не сомневается, что сможет справиться с ними в случае опасности, но всë равно старается просто обходить стороной — Цисин только и ждут, что он развяжет потасовку, дабы иметь в кармане причину для ареста. К счастью, быть скрытным он умеет, даже со своей ярко-рыжей макушкой и подозрительной физиономией. Накинув на голову капюшон самой обычной чëрной толстовки, он неторопливым шагом направляется к одному знакомому круглосуточному минимаркету. Туда его ведëт голос Чжун Ли и призрак не таких уж и далëких воспоминаний о нëм же. — Сяо любит миндальный тофу, но ему нужно есть овощи, — консультант похоронного бюро в его голове говорит настолько уверенно, что Тарталья на мгновение удивляется — это его собственные наблюдения за сыном Архонта или некогда услышанные слова Чжун Ли? — Сейчас он, скорее всего, сидит на одних энергетиках. — С чего я вообще должен заботиться о твоëм сыне? — шипит Предвестник себе под нос, но в ответ слышит лишь короткую усмешку. Это был его собственный выбор, который просто нужно было чем-то оправдать. До магазина остаëтся два поворота, но приходится отвлечься на нежданный шум немного в стороне. Чайльд сначала собирался просто пройти мимо, но почему-то почувствовал, что должен хотя бы взглянуть. А происшествие, разворачивающееся в одной узкой подворотне, оказалось очень даже любопытным. Главные действующие лица — миллелит и неизвестный светленький парнишка — напряжëнно стояли друг напротив друга в боевой готовности. Намечалась драка (вот почему Тарталья не смог пройти мимо), но очевидной причины для неë в поле зрения не было. Господин страж решил просто докопаться до паренька, потому что тот выглядел подозрительно? Учитывая нынешнюю политику Цисин — не исключено, возможно его даже приняли за фатуи, поскольку лицо больно уж не здешнее. Было бы логичнее не вмешиваться, дабы не вешать на шею ещë одну кучу лишних проблем, но кто он вообще такой, чтобы тихо стоять в сторонке, когда где-то назревает поединок? Правильно, Чайльд Тарталья. Подкрасться со спины — дело пустяковое, вырубить одним ударом рукояти кинжала — тем более. Как бы кулаки ни чесались, нагонять шум было нельзя. Потерявшая сознание туша валится прямо в подставленные руки, а затем прислоняется столь заботливым Предвестником к стене, для надëжности прячась за мусорным баком, чтобы мимо проходящие патрульные заметили еë не сразу. Затем, подав знак ошалевшему блондину, Чайльд просит его как можно тише следовать за ним. Тот кивает пару раз и послушно крадëтся едва позади. В молчании они обходят ещë одну группу переговаривающихся миллелитов и прошмыгивают в тот самый магазин, где Тарталье, наконец, выпадает шанс получше разглядеть спасëнного юношу да поболтать с ним заодно. — Эти ребята не очень дружелюбные в последнее время, но не принимай на свой счëт, — он, впервые с момента смерти Моракса, растягивает спокойную и доброжелательную улыбку. Оценивающий взгляд скользит по собеседнику: одежда странная, как будто пацан вылез из какого-то фентезийного романа (не фатуи с их-то формой это, конечно, говорить), а взгляд его какой-то растерянно-отчаянный, как и весь вид в целом. — В Ли Юэ сейчас тяжëлые времена. Мальчишка вздыхает, неловко проводя рукой по шее, и вполголоса отвечает лишь тихое «спасибо». Внутри нежданно загорается искра любопытства: кто это, откуда, почему здесь оказался? Предвестник знает, что у него нет времени возиться с ещë одной загадкой этой гавани, но не может просто развернуться и уйти. — Как зовут? — пытается он, для начала, наладить контакт. Мальчик, уже успевший затеряться в своих мыслях, отвечает с небольшим запозданием: — Итер. Путешественник, — дëргает уголком губ, обращая пронзительный взгляд на собеседника. — А Вы? — Можешь звать меня Чайльд, — протягтвает руку, и странный путешественник с улыбкой сжимает еë в своей. Правда, идиллия длится недолго. — Предвестник! — внезапно раздаëтся писклявый голос где-то совсем рядом, настолько неожиданно, что вздрогнул даже сам Тарталья, заозиравшийся по сторонам. Источником звука оказалась… что это? Маленькая девчачья фигурка, парящая в воздухе, казалась реалистично-ненастоящей на фоне всего, что Чайльду удалось повидать за свою жизнь. Он присмотрелся: пиксели и едва заметное мерцание голограммы, исходящей, по всей видимости, из какого-то устройства на плече Путешественника. Ну нихрена себе. — Что?.. — вновь запоздало отреагировал Итер, но, окинув взглядом своего нового знакомого, побледнел и резко отдëрнул свою руку. Эх, а всë так хорошо начиналось… — Спокойно, я вообще-то избавил вас от лишних проблем с миллелитами! — попытался смягчить фатуи ситуацию, сконфуженно улыбнувшись и подняв руки в сдающемся жесте. — Я не злодей. Разве что иногда, но сейчас точно нет. — Так Паймон тебе и поверила! — снова раздался голос голограммы. Тарталья решил пока что не задавать о ней лишних вопросов. — Пойдëм, Итер! Лучше поторопимся на встречу с Властелином Камня. Что? — Во-первых, — мужчина неосознанно повысил голос, давая понять, что разговор ещë не окончен. Шестерëнки в голове заработали с невиданной скоростью. Эти двое могут оказаться главной зацепкой в его деле. — Миллелиты наверняка уже подняли тревогу и ищут вас по всему городу. Во-вторых, в нынешних обстоятельствах вам вряд ли удастся так просто увидеть Архонта. Итер, ожидаемо, замер. Вряд ли он понимает, за что на него так активно охотятся стражи провопорядка, и тем более вряд ли осознаëт, что выслеживают они не только его. Прибыл он, что весьма очевидно, только сегодня, вероятно даже только что. В городе не ориентируется, новость о смерти местного Архонта не слышал, но с фатуи явно пересекался (даже те, кто знает о них лишь понаслышке, обычно так не шарахаются). Пусть он не доверяет Чайльду на все сто процентов, но рыжий Предвестник — первый, с кем он здесь пересëкся (не считая того бедолагу-миллелита). Он будет воспринимать происходящее так, как представит ему это Тарталья, хочет сам Путешественник того или нет. Прекрасный вариант для небольшой манипуляции. Осталось только убедить его в том, что они, чисто в деловом плане, сейчас на одной стороне. — Слушай, мне нет причин тебе вредить, — чувствуя, что собеседник готов хотя бы выслушать, Чайльд принимается заговаривать пацанëнку зубы. — Помогать, в целом, тоже. Но, как я понял, у нас довольно схожие цели, тебе ведь нужен Властелин Камня? — Да, — неуверенно отвечает блондин, большего не выдаëт. Осторожный, заслуживает похвалы. — Тогда мы с тобой оказались здесь очень невовремя, — Тарталья улыбается почти сочувствующе. Когда-нибудь он получит свою заслуженную награду за актëрское мастерство. — Его убили. — Что-о-о?! — визг Паймон звенит на весь магазин, так громко, что взбудоражился даже кассир в противоположной части помещения. Чайльд молится, чтобы тот не услышал хотя бы остатки их разговора. — Это правда? — Итер не обращает на, эм, подругу? никакого внимания и делает шаг к собеседнику, буравя того хмурым взглядом. — А не ты ли сам его убил? — Так считают все в Ли Юэ, но нет, я не настолько псих, чтобы вот так разрушить добрую половину экономики собственного региона, — мальчишка ведëтся: опускает задумчивый взгляд к кафельному полу, понимая, что на убийство Архонтов не пошли бы даже фатуи. — Но я пытаюсь выяснить, кто это сделал, чтобы очистить своë имя. И раз ты искал встречи с Мораксом, я подумал, что ты тоже захочешь присоединиться к расследованию. Они с Паймон коротко переглядываются. Путешественник кажется напряжëнным до предела, он ведëт челюстью неуверенно, бегает взглядом из одной точки в другую, а затем выслушивает шëпот своей маленькой спутницы, когда та подлетает к самому уху. Чайльд, одновременно поражаясь подобной технологии, терпеливо ожидает, когда эта странная двоица примет решение. Позже он обязательно раскопает о них больше информации, но сейчас в голову забрела другая идея, что могла бы позволить ему добыть гораздо больше полезных сведений за более короткий срок. — Ладно, — наконец соглашается Итер, поднимая взгляд на Предвестника, — мы поможем. — Тогда позвольте и мне помочь вам, — капкан захлопнулся, охотник ликует, но снаружи об этом свидетельствует лишь широкая обаятельная улыбка. Уж что-что, а располагать к себе этот засранец умел как никто другой, порой ему было сложнее выглядеть угрожающим, нежели дружелюбным. — В Ли Юэ главным штабом фатуи служит Банк Северного королевства, на его территории вы всегда будете в безопасности. Как доберëтесь — найдите Екатерину и скажите, что вы от меня. Она выдаст вам карточку, которая покроет любые финансовые расходы. — Любые? — глаза Паймон округлились. — То есть, мы можем пользоваться вашими деньгами?! Тратить сколько угодно?! — До тех пор, пока мы заодно — да, — бессовестный подкуп, но у Тартальи денег, пожалуй, даже слишком много, чтобы он был способен ими дорожить. — Просто постарайтесь не попадаться на глаза миллелитам, лады? Я приду немного позже, как только закончу с делами, и тогда изложу свой план. А то здесь обсуждать подобные вещи… Предвестник красноречиво кивает в сторону того самого кассира, который вот уже с минуту щурился на подозрительных покупателей, шушукающихся где-то за полками. К тому же, за всей этой суетой он чуть не забыл о своей первоначальной цели. К счастью, никуда не девающийся голос в голове о ней ласково напомнил: Сяо. Чайльд прощается с заторопившимся Путешественником и со вздохом выуживает кошелëк из заднего кармана потëртых джинс. Кажется, теперь ему весь остаток дня придëтся возиться с беспризорными подростками.***
Дверной звонок у Чжун Ли отвратительный — это то, что Чайльд подмечает каждый раз, когда оказывается у этого порога. Он вжимает его со всей силы уже раз пятый, ожидая, что Сяо просто выбесит этот звук, и тот откроет дверь хотя бы со злости. План работает на ура, потому, заслышав агрессивный топот внутри квартиры, мужчина отходит немного в сторону и прижимается к стене, чтобы личность незванного гостя не просматривалась через глазок. Нынешний (единственный) хозяин обители Архонта, судя по звукам, какое-то время стоит в прихожей. — Кто? — раздаëтся хриплое из-за двери. Тарталья вздыхает и болезненно прикрывает глаза. Если он ответит — ему не откроют. Сяо сейчас вообще вряд ли кому-то открывает, но попасть внутрь и поговорить Предвестнику было просто необходимо. «Он ждëт лишь одного человека» — будто наводит на подсказку голос Чжун Ли. Чайльд знает, что это значит, но не хочет идти на подобное, зная, в каком состоянии сейчас находится этот озлобленный ребëнок. Впрочем, выбора нет. Рука, до того терзавшая кнопку звонка, отстукивает короткую мелодию по тëмному дереву, и еë отзвук эхом разлетается по всему подъезду. Это был кодовый стук Чжун Ли. Предвестник запомнил его случайно, был натаскан на подобные шифры ещë во времена своей стажировки в фатуи. Так отец предупреждал сына о своëм приходе, это было простой, но по-своему милой традицией. Поэтому, спустя пару секунд гробовой тишины, мальчишка подлетает к двери, тут же принимаясь отпирать все защëлки. «Мне правда жаль» — мысленно успевает извиниться мужчина прежде, чем дверь распахивается. В глазах Сяо было столько отчаянной надежды, что Чайльду стало физически больно в них смотреть. Дети были его уязвимым местом, об этом уже давно знали все остальные Предвестники, что стало поводом для многочисленных подначек (Дотторе вообще в отрыв ушëл, кажется, поломанная психика Тартальи до сих пор остаëтся в первую очередь на его совести), но эта же слабость порой пробуждала в нëм совершенно нездоровую решимость. И сейчас, смотря в глаза напротив, он понимал, что не может уйти, даже если Сяо будет пытаться убить его прямо на этой же лестничной площадке. Будь они хоть сотню раз врагами, будь у них хоть миллион причин для взаимной ненависти — он не оставит его. Не сейчас, не в таком состоянии. Жестокая правда разрывает юноше сердце, его лицо вмиг вытягивается, пока в пустых дрожащих зрачках отражается далеко не тот человек, которого он так трепетно желал увидеть. Они несколько секунд смотрят друг на друга в молчании, после чего подросток озлобленно скалится и пытается захлопнуть за собой дверь. Предвестник вовремя подставляет ногу и пальцы, за грохотом собственного изнывающего сердца почти не чувствуя боли от того, насколько сильно пришëлся по конечностям удар не закрывшейся двери. Чайльд дëргает ручку на себя резковато, из-за чего Сяо чуть ли не вываливается из квартиры, но в итоге оба уже через пару секунд оказываются внутри. — Какого хрена?! — хрипит подросток, перекрывая бестактному гостю выход из прихожей в гостиную. Тарталья смотрит на него из-под устало полуприкрытых век, удивляясь, как тот ещë огнëм не дышит и даже пеной не исходит. — Убирайся к чëрту, пока я тебя не убил! Убирайся! — Нам нужно поговорить, — он старается звучать мягко, но достаточно настойчиво, давая понять, что избавиться от него даже при всëм желании будет непросто. — Какое нахрен поговорить? Ты убил его! — глаза его заливаются злобой, дикой и необузданной, подпитываемой болью из самых тëмных закоулков души. Чайльд знает этот взгляд и это чувство, он понимает собеседника, пожалуй, даже лучше, чем мог бы на первый взгляд. — Я предупреждал тебя! Я говорил, что убью тебя! — Хватит, Сяо, — голова раскалывается. В этот момент голос Предвестника сквозит неподдельной усталостью. Снова хочется курить. — Ты правда веришь, что это я убил его? — А кто ещë? — возможно, мужчина просто потерял бдительность на фоне сильных эмоций, или же мальчишка оказался настолько быстрым, но холодные трясущиеся ладони в мгновение ока сомкнулись на его шее, припечатав заодно спиной к ближайшей стене. — Ты присосался к нему как пиявка! Вынюхивал каждый сантиметр! Свалился как снег на голову и всë испортил, ещë тогда! Я говорил ему, что тебе нельзя доверять, каждый раз, чëрт возьми, говорил! Пальцы давят всë сильнее с каждой секундой, и Чайльд правда чувствует, что начинает задыхаться. Эти руки, на самом деле, не так уж и сильны, просто сопротивляться им отчего-то чересчур трудно. В янтарных глазах, таких похожих на глаза самого Моракса, лишь море непролитых слëз, силой гордости удерживаемых внутри грудной клетки. Тарталье бы оттолкнуть своего без малого убийцу или хотя бы выбраться из чужой стальной хватки, но он лишь хрипит что-то невнятное и опускает руку на чужую макушку. Поглаживает волосы движением Чжун Ли и слабо улыбается. Сяо отшатывается от него в то же мгновение, практически испуганно. Смотрит из противоположного угла помещения, всë так же злобно и забито, но Чайльд понимает, что тот не смог бы довести дело до конца, даже если бы им и правда движила искренняя жажда мести. — Если бы его правда убил я, — начинает он, втягивая носом как можно больше воздуха, — то меня уже давно не было бы в Ли Юэ. Смылся бы ещë до того, как Цисин обнаружили тело. — Они просто сразу же сели тебе на хвост, вот ты и не успел смотаться, — придумывает оправдания, хотя, Чайльд уверен, внутри абсолютно точно не винит рыжего Предвестника. Просто не знает, на кого ещë направить свой гнев. — Тебя они тоже обвиняют. Так уверен в их правоте? — немного придя в себя, Тарталья подходит ближе и опускается на колени, чтобы заглянуть в чужое опущенное лицо. Подросток поджимает губы и отворачивается, возразить ему нечего. — Сяо, я правда не убийца. Точно так же, как и ты. — Откуда мне знать? Ты вечно пиздишь всем подряд, такой весь милый и пушистый, а потом… — ни у кого из них двоих не осталось сил на активное сопротивление. Юноша уже хлюпает носом, тыльной стороной ладони надавливая на красные влажные глаза. — Ненавижу тебя. Всë было нормально, пока ты не заявился. Мы жили… Так хорошо… — Прости, — говорит искренне или нет, вероятно, и сам не знает. Но руки уже тянутся к собеседнику, чтобы слегка нагло притянуть вплотную к себе, позволяя уткнуться носом в широкое плечо. — Отъебись, — пытается оттолкнуть, слабо ударяет кулаком в спину, но позже совсем обмякает. Всë это время рядом с ним совсем никого не было. Насколько одиноко он себя ощущал, если готов был принять утешение даже от фатуи? — Мне жаль, что так вышло, правда очень жаль, — продолжает тихо, принимаясь плавно поглаживать чужую спину. Сяо уже не сопротивляется. — Я тоже был шокирован, не знаю, кто вообще мог на такое пойти. Но обещаю, что обязательно найду убийцу, ладно? — Какое тебе вообще до него дело? — слабо фыркает подросток, пытаясь изобразить не то злобу, не то скептицизм. Собеседник с этим ответом удивительно медлит. — Не знаю, — шепчет на плавном выдохе и прикрывает глаза. Он правда понятия не имеет. — Может, я просто привык к его болтовне? — Ты просто идиот, — чему-то усмехается юноша и в то же мгновение всхлипывает. Пытаясь сдержать слëзы в горле, давится, и от того не может продолжить собственную мысль, но Чайльд мягко успокаивает: «всë в порядке». Таким образом даëт разрешение использовать себя как подушку для слëз. Сяо, что удивительно, не брезгует.***
— Я был в Ваншу сегодня утром, попросил приготовить тебе миндальный тофу, — руки Тартальи, удивительно хозяйственные для человека, прошедшего бóльшую часть жизни в качестве воина, раскладывают купленные продукты по ящикам и холодильнику. Ещë нетронутые энергетики он выкидывает, не тратя и секунды на размышления. — Но сначала ты должен нормально поесть. — Нашлась мне тут мамочка, — вяло фыркает Адепт, усевшийся на кухонном подоконнике. — Ты готовить-то хоть умеешь? — Умею, — спокойно подтверждает Предвестник. — У меня трое младших, было бы странно, если бы не умел. — Ты не похож на семейного человека, — бросает Сяо не отворачиваясь от окна. На небе постепенно стягиваются тучи, скоро начнëтся дождь. — А на фатуи похож? — мужчина выгибает брови, осматривая кухню на наличие необходимой утвари. Нормальных ножей не нашлось, только непривычно-огромный топорик. Мастерство готовки Ли Юэ он никогда не понимал. — Не знаю. Может, я просто привык видеть тебя в форме, — подросток жмëт плечами, будучи удивительно разговорчивым. Чайльд сваливает это на остатки эмоционального потрясения: за беседой меньше думаешь о том, о чëм не хотелось бы. — Но мне стало любопытно, как ты выглядишь в бою. — Это вызов на дуэль? — Тарталья усмехается негромко, всë-таки принимаясь с горем пополам нарезать овощи, чтобы соорудить хотя бы простенький салат. — Выбирай оружие, место и время. Лук — моя слабейшая сторона, но это не значит, что стреляю я плохо. — Больной, — но в голосе чужом слышится странное облегчение. Чайльд гордится собой: почти заставил хмурого дэд-инсайдика улыбаться. На какое-то время помещение погружается в тишину, разбавляемую лишь уютным шипением масла на сковороде и ритмичным стуком топорика по разделочной доске. Сяо устал, еле держит глаза открытыми, порой даже откровенно клюëт носом, но ложиться спать не хочет из простого упрямства и принципиальности. Тарталья не противится (в подобном состоянии собеседник был даже более сговорчивым), однако временами всë равно поглядывает в чужую сторону, чтобы юнец не свалился с подоконника, случайно задремав. Забота о младших закрепилась где-то в его подсознании, и внутренний Чжун Ли явно был этим доволен. Где-то в банке его ждал ещë один подросток, наверняка тоже голодный и уставший. Остаëтся надеется, что Екатерина поймëт, что делать, но стоит на всякий случай приготовить и взять с собой одну лишнюю порцию. Для полного детсада только Скарамуччи не хватает. — Зачем тебя сюда послали? — внезапно выводит из туманной задумчивости голос Адепта. Чайльд на мгновение застывает, видимо, не ожидав того, что им придëтся затронуть эту тему прямо сейчас. Он думает всего несколько секунд, затем возвращается к нарезке зелени. — Гнозис, — ответ короткий и тихий, но удивительно откровенный. Собеседник понятливо хмыкает, вновь отворачиваясь к окну. Сейчас злиться было уже не на что, оба понимали, что у фатуи всегда имелись свои скрытые мотивы. Возможно, мальчик даже догадывался об этом с самого начала. — Он сейчас у тебя? — вопрос прозвучал настолько смиренно и равнодушно, что на мгновение Предвестнику почти стало стыдно. — Нет, — жмëт он плечами непринуждëнно, будто его это уже и вовсе не волновало. Сяо молчит какое-то время, над чем-то раздумывая. — Если ты пришëл ко мне в надежде, что я скажу, где он… — начинает юноша, но резкий удар лезвием по дереву заставляет его придержать мысль. — Я здесь, чтобы мы смогли найти убийцу твоего отца, — отрезает фатуи тихо, но твëрдо, наконец заканчивая кромсать овощи. — Пусть остальное тебя не касается. Подросток смолкает, пока Тарталья заканчивает приготовления к приëму пищи. Был то завтрак или обед, Сяо, наконец, почувствовал голод, который вот уже вторые сутки притуплял лишь энергетиками и пачками чипсов. Чайльд, судя по запаху, готовил что-то из меню собственного региона, что не мудрено — кухня Ли Юэ для него наверняка была непривычна и крайне сложна. Но он постарался использовать специи, которые, как он успел запомнить, частенько добавлял в свою стряпню Чжун Ли. В глубине души Адепт был благодарен, но внешне мог изобразить лишь слабо заинтересованный в поданном блюде взгляд. «Чего только не съешь ради миндального тофу» — звучит вместо более подходящего «спасибо», однако получившееся нечто он уплетает за обе щеки. Странно, но достаточно вкусно. Правда, сам повар почему-то не взял в рот ни кусочка. Если бы мальчишка не соображал так медленно на уставшую голову, наверняка заподозрил бы, что его пытаются отравить. — В каких сейчас отношениях Цисин и Адепты? — мужчина садится за стол и начинает допрос, пока еда на тарелке юного собеседника продолжает исчезать со скоростью света. — Не знаю, — отвечает Сяо с набитыми щеками. — За всë это время я выходил из дома только раз, и то до полицейского участка. Не представляю, что творится в городе. Ты думаешь, Цисин замешаны в этом? — Они, как минимум, начинают переходить границы, — Тарталья задумчиво откидывается на спинку стула и задирает голову, взглядом упираясь в потолок. Снова захотелось закурить, что за навязчивая идея? — Арестовывают на улицах кого попало, мешают работать моим людям, навешивают обвинения без весомых улик… Довольно резво для людей, только что потерявших обожаемого покровителя, который раньше не оставлял их ни на секунду, как считаешь? — Серьëзно? — хмурый взгляд обращается к лицу Предвестника. — Это… Не знаю, нужно это обдумать. Я бы поговорил с Адептами, но они все сейчас в большом трауре, скорее всего уединились в своих горных имениях. — Думаю, хотя бы предупредить их о происходящем лишним не будет, — выдыхает Чайльд, возвращаясь в прежнее сидячее положение. — Просто не доверяю я этому расследованию. Зачем они в таком случае запрятали у себя тело? — Подожди, — Сяо довольно резко откладывает палочки в сторону, переводя на себя всë внимание собеседника. — Скажи мне ещë раз: ты сам точно не убивал его? Предвестник поднял глаза к чужому лицу: пронзительный испытывающий взгляд готов прожечь в нëм дыру. Адепт довольно самонадеянно полагает, что сможет различить ложь с помощью внимательного наблюдения, но Тарталья готов был бы посмеяться над ним, находись они в других обстоятельствах. Соврать мальчишке было бы задачей проще пареной репы, он не настолько проницателен, каким хотел бы казаться, даже его подозрительность не спасла бы удивительно наивную душу от умелых манипуляций опытных в этом плане фатуи. Однако сейчас янтарь чужих глаз парализует и не даëт даже вдохнуть без разрешения. Наваждение это сходящего с ума Чайльда или просто генетическая схожесть, но он явственно чувствовал на себе взгляд Моракса. Вот уж кто всегда видел его насквозь и кому врать было просто-напросто бессмысленно. Мужчина всë ещë помнит, как порой бежали мурашки по спине от затянувшихся ненароком переглядок с Архонтом, и потому зависает на несколько мгновений, пока не вспоминает о необходимости ответить. — Нет. Не убивал, — гляделки длятся ещë несколько секунд, пока Сяо принимает для самого себя какое-то решение. Затем снова обращает взгляд к еде, наконец дотягиваясь до заветного десерта. — Отец постоянно твердил мне, что в поворотный момент ты обязательно примешь верное решение, — тихо цедит он, затем прерываясь на то, чтобы разжевать и проглотить блаженную сладость. — Он не был наивным, и я доверяю ему. Поэтому даю тебе шанс, так же, как и он. — Не думаю, что старейшего из Архонтов смог бы обмануть кто-то вроде меня, — почему-то Чайльд усмехается этой мысли. Царица так верила в него или с самого начала посылала на заведомо провальную миссию? Сердце болезненно сжалось. — Спасибо, Сяо. Я хочу оправдать ваше доверие. — Так что там с Цисин? — чтобы не пускаться в сентиментальности, юноша тут же переводит тему. — Стоит ли мне расспросить Гань Юй? — Лучше собери Адептов, — качает головой Предвестник. — Пусть каждая из сторон проведëт независимое расследование. К тому же, если Адепты узнают, что ты числишься в списке главных подозреваемых, они определëнно примут меры и смогут хоть немного ограничить влияние Цисин. — Хорошо, — с готовностью вписывает своë имя в план Предвестника Сяо. — А ты? — Для начала разберусь с тем, куда они запрятали труп. Возможно, увидев его, мы сможем узнать немного больше, — Чайльд, задумавшись, не сразу замечает, как сильно побледнело лицо собеседника. Кажется, тому всë ещë тяжело даже думать о том, что где-то там сейчас находится бездыханное тело его самого близкого человека. Поэтому он спешит переключить мысли Адепта на другую проблему: — К слову, хотел предупредить. Сюда направляется Синьора. — Синьора?.. — глухо переспрашивает юноша, заторможенно моргая в попытке осознать, чьë имя он только что услышал. Брови его снова хмурятся. — Когда? — Сейчас она только выдвинулась из Мондштадта, так что где-то через неделю, — Тарталья неопределëнно повëл плечами. — Если мы хотим разобраться с этим делом без лишних проблем, то лучше успеть до еë приезда. — Понял, — твëрдо кивнул Сяо. — Тогда я сейчас же отправлюсь к Адептам. — Поспи для начала, горе луковое, — со вздохом рассмеялся Предвестник и плавно поднялся со своего места. — А то упадëшь как только за порог ступишь. — Но я не хочу спать! — хлопнув решительно кулаками по столу, маленький герой тоже вскакивает, но тут же жалеет об этом и валится на ватных ногах обратно: резкая слабость и головокружение вышибают из него остаток энергии. Чайльд с кривой усмешкой подходит ближе и подхватывает худощавую тушу на руки. — Я знал, что ты так скажешь, поэтому для верности подмешал снотворного.***
— Пробраться в Золотую палату?.. — скептически выгибает бровь Итер, не веря, что прозвучавшее предложение было сказано с абсолютной серьëзностью. Однако взгляд Предвестника говорил сам за себя. — Ты издеваешься? — Мои источники уверены, что тело Моракса спрятано именно там, — снова кивает Тарталья, подтверждая тем самым свои предыдущие слова. — Мне туда точно путь заказан, Цисин отслеживают каждый мой шаг, а вот ты вполне сможешь пробраться внутрь, не привлекая лишнего внимания. Это прекрасная возможность повидаться с Архонтом, разве нет? Блондин направляет хмурый взгляд на свою пиксельную спутницу, та точно так же недовольно надувается и складывает крошечные ручки на груди. Чайльд на их согласие особо и не рассчитывал, просто предпринял попытку немного облегчить себе жизнь. Так или иначе, парень перед ним кажется удивительно отчаянным. Трудно сказать, какая мотивация лежит в основе всего его путешествия и почему ему так необходимо было увидеть Моракса, но ради своей цели он явно пошëл бы на всë. Как жаль, что Синьора уже успела испортить ему всë впечатление о фатуи — Тарталья был бы счастлив видеть его в своëм отряде или хотя бы в качестве союзника. — Ладно, — нежданно соглашается юноша, с готовностью делая шаг вперëд. — Что конкретно тебе нужно? — Любая информация, — внутренне Чайльд ликует. — Может, по внешнему виду будет понятно, из-за чего он погиб. Не зря же его так тщательно прячут… Если получится, сфоткай всë что сможешь. Предвестник протягивает собеседнику новенький смартфон, в контактах которого уже забит его собственный номер, и на всякий случай показывает, как им пользоваться. Мальчишка, кажется, вообще не из этого мира, раз таким любопытствующим взглядом разглядывает далеко не диковинную в нынешнем веке вещь. К счастью, младое поколение схватывает вещи на лету, а мужчина всë ещë не задаëт никаких лишних вопросов, дабы не нарушать образовавшееся между ними и без того хрупкое доверие. Задача Итеру оказалась вполне ясна. В помощь ему Чайльд отправил ещë двоих обученных фатуи, которые должны были отвлечь внимание миллелитов на неопределëнный срок. Почему-то у Тартальи не возникало сомнений в будущем успехе этой крайне рискованной операции. — А если меня поймают? — но в Путешественнике неувереннность просматривалась невооружëнным глазом. — Скажи, что тебя послали Адепты, — пожимает плечами мужчина, с нарочито виноватой улыбкой потерев шею. — Боюсь, за сговор с фатуи тебя мигом заберут под арест… — Кто бы подумал… — фыркает неодобрительно Паймон. Тарталья только смеëтся. «А ты во всю веселишься» — фыркает в голове голос Синьоры, ей вторит неодобрительное мычание Чжун Ли. Предвестник бесстыдно игнорирует их, вдыхая полной грудью (пока ещë) едва ощутимый запах раздора. Как только Сяо и Итер сделают своë дело, все накопленные за десятилетия противоречия между Цисин и Адептами вспыхнут бушующим пламенем и захватят в кольцо разрушительного пожара всю гавань. Переворачивать всë вверх дном, конечно, не обязательно, но приятно, так что сам для себя Чайльд решил, что не станет отказывать себе в удовольствии навести немного суеты. Ли Юэ за три месяца «командировки» стала ему настолько ненавистна, что он готов был сравнять этот чëртов город с землëй своими собственными руками. Но Царица просила не шуметь слишком сильно. Кажется, впервые он находится в шаге от того, чтобы еë ослушаться. Пока молодëжь занята своими делами, сам Тарталья направляется в похоронное бюро, некогда являвшееся одним из самых посещаемых его персоной мест. Здесь всегда можно было найти Чжун Ли, сюда же Чайльд шëл каждый раз, когда был в смятении или не знал, что предпринять. Сейчас это место могло стать важной подсказкой само по себе, да и кто-то ведь должен был готовиться к похоронам Архонта. Помнится, Чжун Ли рассказывал что-то о церемонии Вознесения. Знает ли о ней что-нибудь Ху Тао? И как она вообще себя чувствует, столкнувшись с новостью о смерти пусть и не родственника, но довольно близкого человека? Ох уж этот дурацкий инстинкт старшего брата, из-за которого над ним вновь и вновь насмехается ненавистный голос Синьоры. — Приветствую Вас в ритуальном бюро Ваншэн, — юная леди, скучающе развалившаяся за стойкой, сначала проговорила стандартную фразу, заслышав звон дверных колокльчиков, и лишь затем повернула голову в сторону вошедшего. — А, господин Предвестник.~ Еë лицо, как и всегда, украшено лисьей улыбкой и довольным прищуром. Чайльд оглядывает еë с головы до закинутых на столешницу ног и на мгновение даже теряется, сталкиваясь со странным непониманием. Ху Тао не подаëт никаких признаков грусти или скорби, и если безразличие к новости о гибели Моракса он ещë понять может, то совершенное отсутствие реакции на смерть Чжун Ли — нет. Даже сам фатуи ощутил, как его обычно стальные нервы подкосили все произошедшие за последние дни события, а ребëнок, переживший (вероятно даже далеко не первую) потерю, в теории должен был быть хотя бы немного расстроенным. Такой невероятный контроль над эмоциями, пожалуй, стоил искреннего восхищения. Тарталья мог бы даже вздохнуть с облегчением — не придëтся утешать очередную брошенную на произвол судьбы сироту — и сосредоточиться на своëм расследовании, но на душе отчего-то наоборот стало неспокойно. — Как дела? — так или иначе, Чайльд старается принять непринуждëнный вид, подходя ближе к собеседнице, и одним привычным движением запрыгивает на стойку, усаживаясь на еë краю. — Весьма обыденно и скучно, — та вертит в руках небольшой цветок и оглаживает пальцем его широкие шелковистые лепестки. — Без Чжун Ли сложно уличить момент, чтобы покинуть бюро. Приходится сидеть здесь целыми днями в ожидании клиентов. — Да, и правда незавидная участь, — мужчина коротко усмехается, пытаясь подобрать правильные слова для своего следующего вопроса. — Кстати о Чжун Ли. Не вспомнишь, когда ты видела его в последний раз? — Мне стоило догадаться, что ты приходишь сюда только ради встречи с ним, — она коротко хихикает и отбрасывает цветочек на стол, затем опускает ноги на пол. — В последний раз мы пересекались три дня назад. Он сказал мне, что собирается уехать на какое-то время… — Уехать? — Чайльд оборачивается на собеседницу даже слишком резко. Та бросает на него косой взгляд, но снова утвердительно кивает. — В горы. За цветами цинсинь. Они были нужны для одного заказа, но его не устроили те, что предложили нам в магазине. Так что Чжун Ли отправился за ними сам, — Ху Тао пожимает плечами, Предвестник хмурится. Одно маленькое уточнение в корне меняет всë представление о деле. Хотел ли консультант Ваншэн уехать, чтобы избежать нападения? — И надолго ли он уехал? — спрашивает на всякий случай, осознавая, что хозяйка бюро и знать не знает о чужой смерти. Для неë Чжун Ли сейчас собирает цветочки на вершине одной из гор близ гавани, потому-то еë нынешнее поведение ничуть не отличается от обычного. — Вроде на неделю, но может и задержаться, — девочка всë ещë не чувствует никакого подвоха. — Я могу позвонить тебе, как только он вернëтся! ~ — Если тебя не затруднит, — Чайльд решил не рассказывать. Она сама всë узнает со временем, а ему сейчас и без того забот хватает. — Спасибо за помощь, постараюсь ещë зайти на днях. — Лучше бы гробик прикупил! — слышится вместо прощания, но мужчина уже покидает бюро. В голове вновь пробудился рой жалящих со всех сторон мыслей. Нужно расспросить знакомых Чжун Ли, вдруг он разговаривал с кем-то ещë накануне своей смерти.***
— И оказалось, что он предупредил всех, с кем ему приходилось контактировать чаще одного раза в неделю, — телефон зажат между плечом и ухом, пока дрожащие палочки вновь и вновь пытаются подхватить кусочек рыбы. — Всех, кроме меня и своего сына. Насчëт Цисин не знаю, вдруг они вообще замешаны в убийстве. — Ага, — выдыхает с нечитаемой эмоцией Скарамучча. Голос его едва приглушëн из-за плохой связи. — Его поведение я понять могу, а вот нахрена ты мне всë это рассказываешь — не очень. — Тебе так сложно выслушать? — Тарталья от праведного возмущения, подпитываемого выпавшими из рук столовыми приборами, совершенно по-детски дует губы и хмурится. Но обида угасает так же быстро, как и вспыхивает. — Я с ума сойду, если не поговорю об этом с кем-то живым. Собеседник молчит какое-то время, пока Чайльд снова пытается управиться с едой без привычной вилки. Не сказать, что Одиннадцатый и Шестой Предвестники были в таких уж хороших отношениях для дружеских звонков, но, пожалуй, просто выбирали наименьшее из всех зол. Остальных своих коллег они оба переваривали ещë меньше, чем друг друга, а последствия не самой спокойной работы и выгрызающего сердце изнутри одиночества нужно было глушить хоть в чëм-то. Культурно выпив вместе пару раз, они пришли к выводу, что отсутствие желания убить своего собутыльника — знак вполне неплохой, а позже и странная связь между ними сама собой окрепла. Тарталья бы даже смог выдавить из себя слово «привязанность», но уж точно не при Скарамучче. — Так ты считаешь, что он подготовился заранее? — решает всë-таки не издеваться над коллегой Куникудзуси. Ему уже приходилось иметь дело с ненавязчивыми сдвигами Чайльда. Ничего хорошего они не предвещали ни для кого. — Да. Если бы он просто решил ненадолго отлучиться из города, не достаточно было бы предупредить одну лишь Ху Тао? Люди, желающие найти его, по-любому пришли бы в Ваншэн. А здесь ведь запарился, по всем своим любимым заведениям прошëлся, — наконец, ему удаëтся отправить в рот разом несколько кусков. Видимо, поэтому еда гавани кажется ему такой вкусной: каждый отправленный в рот кусочек обретает невероятную ценность на фоне со всеми затраченными для его получения усилиями. — Похоже на прощание, — подтвердил уже закравшиеся в рыжую голову мысли Скар. — Тогда почему не сказал тебе? Или хотя бы своему пацану? — Вот и я о том же. Мы с Сяо знали, что Чжун Ли — всего лишь подставная личность Моракса. Значит, узнав о смерти Архонта, мы бы сразу сообразили, что к чему. А другим людям нужно было бы объяснять, почему, помимо Властелина Камня, почил ещë и консультант ритуального бюро. Он просто временно отвëл внимание от своей смертной оболочки. — Если он знал, что умрëт, то почему ничего не сделал? Он же Архонт, наверняка мог избежать подобного по одному щелчку пальцев, — логично заключает собеседник. Тарталья радуется, что смог втянуть его в диалог и совместные размышления. — Слушай, а с чего вы вообще взяли, что он правда мëртв? Ты труп-то видел? — Видел. Драконом грохнулся с неба. Прямо к моим ногам, — рыжий Предвестник прикрывает глаза ненадолго, восстанавливая в памяти картину тяжело дышащей в предсмертной агонии морды, отчаянно царапающих асфальт когтей и безумных янтарных глаз, заглядывающих в самую душу. — Цисин подошли и подняли тревогу только когда он уже откинулся окончательно. Думаю, его смертную оболочку ранили незадолго до этого. — Нда, тогда не понимаю, — с задумчивостью вздыхает телефон. — Может, он осознанно пошëл на это? Вдруг он хотел, чтобы его убили? Глядишь, вечная жизнь не такая уж и весëлая штука. — Таким способом? — Чайльд неверяще фыркает. Рыба снова выпадает обратно на тарелку. — Не знаю. Может, это был какой-то контракт? Но кто в здравом уме вообще согласился бы на собственное убийство… — В общем мутный он какой-то, — заключает на том Скарамучча и пытается переключить тему, пока у обоих ещë не сварились мозги. — Советую просто найти гнозис и свинтить оттуда, пока все заняты расследованием. — Да хрен знает, куда Моракс его засунул, — выдыхает страдальчески мужчина, резко опуская палочки на стол и перехватывая телефон освободившейся рукой, чтобы второй приняться давить на уже изрядно покрасневшие глаза. — Всë идëт по пизде, Скар, я понятия не имею, что делать. Сейчас ещë приедет Синьора, даст мне взашей и скажет, что это просто я тупой, а гнозис всë время лежал прямо у нас под носом. Потом Царица благодушно отдаст меня на растерзание Цисин, чтобы сохранить торговые отношения с Ли Юэ, а я остаток жизни проведу в этой треклятой гавани, вероятно вообще в тюрьме без права возвращения на родину. — Эй, давай не нервничай, — голос собеседника показался озадаченным и растерянным. Он видел своего***
«Я тебя убью» Смс с номера Сяо. Предвестник не может не улыбнуться, несколько раз пробежавшись по ней глазами. Видимо, юноша уже успел и отоспаться, и сбегать за Адептами, и раздобыть его номер у Екатерины. «Адепты направляются в Ли Юэ, некоторые даже вооружились» Новость хорошая. Под надзором второй элитной группировки города Цисин перестанут настолько своевольничать, а значит и фатуи смогут, наконец, снова заняться своей работой. Некоторых из них Чайльд уже отправил в горы, туда, где растут цветы цинсинь. Это, конечно, весьма маловероятно, но вдруг Моракса ранили ещë там, и в обличие дракона он, умирающий, ещë успел долететь до Ли Юэ. Вопрос о местоположении гнозиса в таком случае вновь встаëт поперëк горла рыбной костью. На самом деле, Тарталья отправил Итера проверять тело Архонта в слабой надежде, что тот обнаружит гнозис в останках, но, учитывая последние выясненные обстоятельства, подобная вероятность тоже отметалась. Могли ли Цисин забрать себе Сердце или эта кража, всë же, дело рук до сих пор неизвестного убийцы? Раз за разом Предвестник возвращается к мысли, что всë в этом городе связано. И конфликт Цисин с Адептами, и нежданное убийство Моракса, и «отъезд» Чжун Ли, и прибытие крайне подозрительного путешественника. Даже само пребывание в гавани фатуи и лично Чайльда — всë это как-то входило в план вездесущего Архонта. Кажется, Тарталья с самого начала подошëл к делу не с той стороны. Думая над тем, кто и зачем мог убить Чжун Ли, он не подумал о том, зачем самому Чжун Ли могло бы понадобиться умереть. Он сам позволил этому случиться. Более того: подготовил для этого все необходимые условия. «Ты выяснил что-то?» Мужчина вздыхает, берëт телефон и шустрыми движениями пальцев набирает ответ: «да, встретимся сегодня в полночь, буду ждать в банке». Нужно было решить, стоит ли делиться с Сяо всеми своими догадками, а если не всеми, то о каких лучше смолчать. Так или иначе, у него на руках всë ещë нет гнозиса, так что наживать себе врага, что потенциально мог бы помешать его раздобыть, сейчас было лишним. После короткого согласия Адепта, Чайльд получает другую смс, уже от Итера. «В Золотой палате ничего нет» Ого. Даже так? «Кажется, Цисин сами не понимают, что происходит» «Возможно, они просто пустили слух, чтобы спровоцировать тебя на взлом» Тарталья тяжело вздыхает. Ну и где тогда труп, чëрт побери? Его кто-то украл? Или его просто не было изначально? Сами собой в голове всплывают слова Скарамуччи: «а с чего вы вообще взяли, что он правда мëртв?» Когда на его глазах последнее дыхание испустил исполинский дракон с до боли знакомым взглядом, он не сомневался. Когда сердце защемило от неподдельной боли, когда руки стали дрожать слишком сильно, когда он столкнулся с горем людей, призраками блуждающих по улицам, он всë ещë не сомневался. Он не сомневался в том, что Моракс не мог поступить со своим чадом — Ли Юэ — так жестоко. Он не сомневался в том, что Чжун Ли не мог оставить своего родного сына совсем одного. А сейчас сомневается. Вспоминает, что консультант ритуального бюро предупредил всех, что исчезнет из поля зрения на неделю. Слишком определëнный срок для человека, который готовился к смерти. Через неделю здесь же будет и Синьора, которая должна будет поставить жирную точку во всей этой истории с неудачной миссией Чайльда. Если Архонт и правда жив, то он рассчитал всë идеально. Остаëтся лишь главный вопрос: зачем? Предвестник приглашает Итера в банк к тому же времени. Если юноше уже довелось поболтать с Цисин о происходящем и принять их сторону, значит, им с Сяо будет о чëм поговорить. Завяжется ли потасовка между Цисин и Адептами уже не важно. Нужно просто занять их внимание друг другом, а в это время быстро сообразить, где прячется Моракс. Гнозис всë ещë должен быть при нëм. — Вытрави его, — шепчет на ухо Синьора. — Уничтожай его город. Медленно, шаг за шагом. Он не сможет остаться в стороне. — Он оставил тебе подсказки, — чувствует Тарталья тяжесть архонтовой руки на своëм плече. — Подумай ещë раз, Аякс, не торопись. У нас ещë есть четыре дня. Он застрял меж двух огней, как в глупых мультфильмах, где на одном плече персонажа сидит маленький ангел, на другом — демон. В детстве это казалось смешным, сейчас смеяться хочется разве что нервно. Оба голоса оставались в чëм-то правыми. Он решает поискать Чжун Ли самостоятельно — либо живого, либо его останки — и на всякий случай обыскать его кабинет в Нефритовом дворце. Если и это к успеху не приведëт, вернëтся к плану с разрушением Ли Юэ. Огребëт от Царицы, но зато хотя бы выпустит пар. Четырёх дней и половины банки «порчи» должно хватить на все его планы.
