Ода Джексену

Плачет бедняжка, Несчастная дура. В лапах чудовища, Громко кряхтя. "Чего ты хотела, развратная сука, Вызвав меня к себе в комнату, блядь?! Думала нежно тебя расцелую? Желала чтоб я промеж ног поласкал? Несчастная дура и мерзкая шлюха, Будем отныне с тобою играть. Предлагаю тебе окунуться сполна, В пучину разврата и смрада. Знаешь ли ты как прекрасна душа, Когда в муках сгорает от ран, и мила? Внутри тебя мир интересней наружи, Я не о душе твоей, кукла моя. Сгоришь ты дотла от наслаждения и боли, А я лишь в ответ буду страстно стонать. Кончаю от смрада и дьявольской вони, Но нам до финала ещё бы достать. Нам до кончины твоей далеко, Театр разврата откроется скоро. Давай же устроим всем лучшее шоу, Поплачь перед смертью и испытай горе. Честно признаться, тебя не хочу, Мне семья Стрит подарила дочурку. Пока что я ей овладеть не могу, Пока не хочу, я её потомлю. Я смог насладиться ребёнком, "Посланником Бога" её нарекли. Но где был тот Бог, когда я навис сверху? Вдолбил её тельце в платформу земли. Она так вопила, она так рыдала, И не понимала "Зачем? Почему?". А все потому, что ненавижу я Бога, А девичье имя подобно ему! Посланница бога, о страстная Габби! Страдай же в кошмаре за имя свое. Тебе приготовлю я круг испытаний, Который, надеюсь, пройти не дано! Родила ты сына, прекрасного Нагу, Я буду его сладострастно учить. Наполню я гневом невинную душу, Заставлю его свою маму убить! А знаешь, мадам, что ещё меня гложет?" Сказал демон, вырывая язык изо рта. Той самой особе, своей королеве, Которого вызвала дура сама! "Я Евангелину зажму в свои клешни, И не помешает мне больше никто. Она лишь моя, но ведь кто-то ей дышит? Любовника, дурочка, завела мне назло! Ну ничего, будут оба гореть, Покажу ему как мне перечить! Трахну её у того на глазах, К кому она верностью блещет! Дура ведь ждёт, пока вернётся с войны, Её ненаглядный Джесси. Устрою я схватку, заколдую её. С квазаром ей будет не легче!". Откровенничал Джексон с мадонной своей, А та ему в губы от боли стонала. И хлынула кровь из аорты её, Окрасив торс парня - испачкала гада. Но тварь расплылась в коварной улыбке, Вовсе не острых клыков. Обольститель имел козловидные зубы, Поэтому страстью сжигать всех готов. Внешность его - подстать человеку, Красивому парню из сладостных грёз. Мечта любой девушки, гордый и властный, Любовник прекрасный, герой сладострастный. Не видят в нем дамы опасного парня, Манит к себе он, на ухо шепча. Но как только схватит, как только он схватит, Раскроют глаза, очень громко вопя. "Тебя, моя сладкая, я ненавижу" - Продолжила нечисть, сжав ей грудь. Засунул он руку по локоть в вагину, "В конвульсивном танце забилась, вот жуть!". Вырвал он матку, обрызгав все кровью, Чудесные краски упали на ткань. Её грешный орган был сжат до предела, И лопнул, окрасив по локоть рукав. "Но ты не умрёшь, пока я не скажу, Будешь ты мучаться, детка. Пока я по бедрам пальцами вожу, Мой пенис пронзит тебя метко. Прекрасные органы, лучше всего, Лучше целого тела. Кровью своей захлебнешься сполна, Никто не узнает в чем дело. Ну что ж, раз уж вызвала ты меня, Раскрою тебе я причину убийства. Коль был я живым, то "она" предала, Мои чувства, разбила мне сердце. Игрушку цветную любила "она", Наплевав на живого мужчину. В том, что я творю, виновата "она", Уж извини меня, милая…" Откровенничал Джексон пред трупом девицы, Не слукавив ни слова, сказал. О том, как он любит развратных людишек, О том, как обиду держал. А дева не знала, она не гадала, Что сложится так её жизнь. Что она оборвется, в лапы жнеца попадется, Жестоко погибнет она. Желала она, что б её приласкали, Сгореть в сладком трансе, потом вспоминать. Но демон не тот ей сегодня попался, Интуиция девичья её подвела. *** Встаёт уже демон, с кровати кровавый, Отряхивает гривку свою. И тут позади появляется та, Кого так не любил он - "она". Та девочка, что так ему отказала, Погибла и стала жнецом. Она подошла к той кровати кровавой, Коснувшись до тела костлявой рукой. Не помнит она, что кого-то когда-то, Обидела горько она своим "нет". Не знает, что все эти смерти отныне, Повешены цепью разврата на ней. Не может понять она, что провинилась, Что зло во плоти тут она, а не он! За что этот Джексон её так не любит, И почему каждый бой превращается в сон? Душу забрав, пред ней приклонившись, Взглянула она на того, кто стоит. И смотрит он в дыры гнилые от времени, Смотрит и злобно рычит. Опять завязалась жестокая битва, Демона страсти и гнилого жнеца. "Ты хоть понимаешь, как мне сейчас больно?!". Кричит на неё он, нахмурив глаза. Она не понимает, точнее не помнит. Как правильнее будет здесь поступить? Забыла она, что такое обида, И праздность и горе, и радость и жизнь. Опять он её опрокинул на землю, Опять он её сокрушил. Пробил ей грудину своею рукою. И грохнул об твёрдый гранит. Но ей ведь не больно, не чувствует боли, И носиком не поведёт. А змей из грудины, что ныне пробили, Укусит козла за наглый намёк. Он будет шипеть, огрызаться - защитник, А демон от злости и гнева взревёт. А жнец не поймёт, что она натворила, Зачем он её постоянно так ждёт? Пробили грудину у милой принцессы, Теперь зиять в память будет дыра. В память о битве, той яростной битве, Которую она так и не поняла…