Белый Волк Ваканды

Баки сидел у воды. Это была встреча Мстителей в кафе на берегу, в котором они этим летом довольно часто назначали всякие сборища, там была отличная отдельная терраса, и вкусная корейская еда - хит этого сезона в их небольшой компании. Посиделки были в самом разгаре, Тони спорил со Стивом, Ванда и Наташа дурашливо пели Рианну в караоке, а Клинт рассказывал Беннеру про устройство стрел, но Баки захотелось выбраться на берег и побыть немного одному. Ветер, луна, крики чаек и запах реки — то, что ему иногда было просто необходимо. Он вообще любил Гудзон и приходил сюда особенно часто после Ваканды. Ваканда дала ему что-то удивительное, чего в его жизни до этого не было. Ему никогда не казалось, что природа может играть какую-то значимую роль в его жизни. Она всегда была только декорацией. Но в Ваканде природа являлась почти живым существом, она была вокруг, и её было невозможно игнорировать. Шури говорила, что ему надо больше проводить времени вне дома, и он чувствовал, что она права. В саванне или горах ему казалось, что к нему ручьями стекается энергия. И каждый проведённый на природе день восстанавливал его силы. Вакандцы быстро дали ему прозвище Белый Волк. Он был не против. Белый Волк так Белый Волк. Ему вообще не хотелось говорить и было не важно, как его называют. Он слушал ветер. Смотрел на луну. Забирался на горы. Рыскал по саванне, возвращаясь в ночи или на следующий день. Слушал текущую воду так, словно в ней были ответы на его незаданные вопросы. Казалось, не все понимают, как с ним общаться, но Шури его молчание не смущало: она смеялась, подшучивала над ним, говорила так, как будто слышала в тишине его ответы. И постепенно он начал отвечать ей. Словно его слова имели смысл. Словно в его голове появились его мысли. Словно мир начал проступать через пелену, которая окутывала его в Гидре. Цикады пели ему свои песни. Гром гремел, чтобы отразиться от него. Лев, проходящий где-то в кустах, громко рычал, но не смел выйти из зарослей, чтобы сразиться с ним. Фламинго напоминали о том, что мир может быть не только болью, но и красотой. Небо молча присутствовало рядом с ним в каждом моменте. Потом в его мире появились женщины из Доры Миладже. Телохранительницы Чёрной Пантеры, они были настоящими воинами. В каком-то смысле они понимали друг друга без слов. Они, в отличие от всех остальных, безапелляционно игнорировали стену, которую он возводил вокруг себя, и которая отгораживала его от людей. Их вопросы невозможно было прогинорировать — они задавали их ещё раз, и ещё, пока он не начинал отвечать. Так он вспомнил, что такое сарказм и ирония. И как звучит его голос, если он рассказывает что-то, что не является ответом на приказ. Ему было легко продолжать быть машиной, роботом, реагировать только на внешние стимулы. Но Ваканда заставляла его чувствовать себя живым человеком, а когда он начинал чувствовать себя живым, его захлестывала невыносимая ярость. Горы принимают его боль, когда он кричит, когда он яростно крушит их кулаками, вода Ваканды омывает его тело, когда он не хочет чувствовать то, что чувствует, и бросается в её волны, чтобы быть просто частью стихии, а не человеком, который прошёл через ад. Выбираясь на берег, он видит одну из женщин Доры Миладже, которая протянула ему ткань, чтобы вытереть воду с его тела: — Ты прошёл через много боли, Белый Волк. Тебе нужно вспомнить, что такое быть мужчиной. Она поднимает руку и вытаскивает шпильку, держащую её сарафан. Покрытая орнаментами ткань скользит вдоль её тела, чтобы бесшумно опуститься возле ног. Зимний Солдат протягивает руку, чтобы вспомнить, как можно чувствовать чужое тело, если ты не убиваешь его. Её черная кожа смотрится очень красиво на фоне его белой руки. Они танцуют самый древний танец, сплетаясь и вжимаясь друг в друга. И кажется, в нём больше страсти и первобытной силы, чем нежности... но она тоже там есть. Зимний вспоминает, что это. Её стоны говорят ему, что он может причинять не только боль. Что жизнь может включать в себя что-то, связанное с наслаждением. И, содрогаясь от оргазма, он чувствует, как его тело вспоминает, что такое жить. Здесь, в Нью-Йорке, всё было совсем по-другому. Огромные небоскрёбы, бетонные потоки улиц, шум машин. Это был отдельный мир. Но он по-прежнему чувствовал, что ему важен контакт с Землёй. Не с человеческим индустриальным миром, а миром, в котором он был Белым Волком. Частью природы. Гудзон — большая река. Он чувствует её сильное течение, разбирает крики чаек в шуме ветра и волн, и ему становится легче. Когда он слышит приближающиеся шаги сзади, он улыбается. Он знает, кому они принадлежат. — Привет, — смешная девчонка с длинными ногами и почти самым большим IQ в мире присаживается рядом. — Рад тебя видеть, — и он действительно рад. — Я поняла, что не сказала тебе кое-что очень важное. — Ты за этим приехала в Нью-Йорк? — он улыбается. — Нет. Мы приехали с Т’Чаллой по разным делам, но я хотела повидаться с тобой. Я не сказала тебе, что ты отличаешься от других людей. — Спасибо, Шури, но я в курсе. — Нет. Дело не в руке и не только в программе Гидры. Дело в том, как она работала. Она отключила твою человеческую душу, оставив функциональную часть. Но есть ещё одна часть — дочеловеческая. Она сильнее. Просто для нас в Ваканде — это часть самого простого знания о мире, поэтому я не думала, что надо говорить тебе об этом словами. А потом ты уехал, и я поняла, что надо было тебе рассказать. Ты вырос в другом месте и, возможно, ты не знаешь этого. Природную, нечеловеческую часть души невозможно захватить. И они и не пытались. Я даже не уверена, что они знали о ней. Но она есть. Сейчас это твоя сильная часть. Человеческая очень долго была покалеченной. И эта часть тоже, потому что у тебя не было контакта с миром земли. Но она восстанавливается гораздо быстрее. И именно поэтому ты становишься сильнее через нахождение в природе. Чёрная Пантера говорит, что твой внутренний Волк очень силён. Именно поэтому ты выжил. — Это не случайно, — они поворачиваются, чтобы увидеть идущего к ним Локи, который продолжает: — Барнс — носитель энергии Асгардских Волков. — Каким образом? — лицо Зимнего выражает недоверие. — Я не знаю. Но мне не нужно делать анализов, чтобы почувствовать это. Я думал об этом, и у меня есть только одна версия — каким-то образом именно на их крови был замешан один из вариантов сыворотки суперсолдат. Возможно, её добыл Красный Череп. — А может быть, — Локи склоняет голову на бок, чтобы внимательно посмотреть на Баки, — а может быть Барнс изначально родился с капелькой асгардской крови. Этого мы, скорее всего, уже не узнаем. Но посмотри на Роджерса и на себя: казалось бы, сыворотка Суперсолдата должна была изменить только ваши тела. Но у вас очень разные энергии. Как будто ваши души изначально глубинно разные. Роджерс — это мистер Мораль и Нравственность всей Америки, — Локи говорит это с лёгкой иронией. — А ты... ты — это порождение тьмы. Сильное и яростное, красивое и беспощадное, — и Баки слышит нотки восхищения и любования в его голосе. — Асгардские волки... расскажи мне о них? — Самой старой из них является Фенрир, волчица, которая служила Хель, богине Смерти. И есть её дети, Скалль и Хатти, вечно бегущие за солнцем и луной. Они порождение тьмы. Люди путают это со злом. Но это не так. Это тьма. Эти двое — сгусток боли и ярости, порождённой несправедливостью. — Это похоже на меня, — говорит Баки спокойно. — Именно. Это та энергия, которую я почувствовал в тебе. Возможно... есть ещё третий вариант. То, через что тебе пришлось пройти, заставило тебя достучаться до тьмы в своём сердце и найти связь с её источником. Потому что в сердце каждого есть связь с источником силы во Вселенной. — И... что это означает? — Ничего, кроме того, что, если нужно, ты умеешь быть безжалостным и неутомимым преследователем... и в твоём сердце — сгусток боли. Но это, я думаю, ты знал и без меня. Просто знай, что где-то в далёкой вселенной есть те, чьи энергии близки твоей. Потому что вы соединены с одним и тем же источником, из которого ты можешь пить. Это не самая простая Сила. Но это не отменяет того, что это Сила. Запомни, Баки, боги и чудовища — это просто большая концентрация какой-то силы. В тебе она есть. — Это означает, что я чудовище? — невозмутимо спрашивает Барнс. — Это тебе решать, Баки — улыбается Локи, — только тебе. Он хлопает его по плечу и уходит. — Я так устал от этого, — говорит Баки, опуская ноги с причала в воду и ложась на спину. — Я так устал быть заложником своей истории. — Твой внутренний волк не только про эту историю, — пожимает плечами Шури. — Волки смелые и сильные. А ещё они справедливые и преданные. И они те, кто живет семьями, но кто могут оставаться сильными, будучи одиночками. Тотем — это про связь со своей силой, своим источником и с миром. Когда ты был в Ваканде, ты мог чувствовать это. Это даёт много энергии. — Это правда, — говорит Баки. — Когда я был в Ваканде, я чувствовал, что я часть этого мира. Это самое главное, что дала мне Ваканда. — Поэтому ты наш побратим, — Шури с самым серьёзным лицом, но озорными глазами стучит себя кулаком по области сердца. — Ваканда — это сильное место. Которое захотело излечить твои раны. Значит, ты этого достоин, и в твоём сердце нет зла. У неё звонит телефон, и она вскакивает с места: — Да? Да, уже иду, через сколько ты будешь у входа? — Мне пора, — она, улыбаясь, присаживается возле него на корточки, и он поднимается, чтобы обнять её. — Не грусти, Белый Волк. А если грустишь — то посмотри на луну и повой. Будь тем, кто ты есть. И помни, что у тебя есть твоя Вакандская семья. Мы в любой момент рады тебе. Они соприкасаются лбами и замирают на полминуты. А потом она вскакивает и убегает. Баки, Белый Волк Ваканды, смотрит ей вслед и чувствует, как тоска, сжимавшая его сердце, отступает. Да, возможно источник его силы — это тёмная боль и ярость. Но он будет помнить о том, что он часть этого мира, и в этом мире есть место, которое может исцелить его душу.