The world of my madness

      Этот праздник был не просто школьным развлечением и традиционным мероприятием, вокруг него ходили разные легенды, одна из которых гласила, что если написать заветные слова на бумажке и кинуть в специальный магический кубок, то признание найдет своего адресата, даже если отправитель сам его не знает. Но даже такой ритуал не гарантировал любовь на всю жизнь, а только подсказывал кто и кому действительно подходит.       Получив магическую валентинку от таинственного анонима, Теодор Нотт долго вглядывался в надпись, перебирая мысленно имена возможных девушек, которые могли втайне желать его внимания. Спустя несколько минут, когда на ум не пришло ни одного имени, Тео оглядел Большой зал и заметил как Грейнджер, которая, судя по всему, в открытую наблюдала за ним, резко отвернулась и сгорбилась, словно в тот момент она хотела исчезнуть, раствориться, чтобы никто ее не видел, поскольку она была поймана с поличным.       На мгновение Тео застыл, осознавая, что именно Гермиона послала ему валентинку, но поверить в это не мог, потому как прекрасно понимал, что не один слизеринец не вызывает у девушки абсолютно никакого интереса. Однако больше никто из присутствующих не сверлил его взглядом, ожидая хоть какой-нибудь реакции.       Но вскоре на обед пришла Пенси, которая присела за стол напротив него и загадочно стреляла глазками. Теодор нахмурился, подперев лицо рукой, он продолжил вести мысленное расследование. Теперь у него были две подозреваемые. Пенси Паркинсон и Гермиона Грейнджер. Две абсолютно противоположные личности.       «Лучше это была бы Гермиона,» — подумал Тео.       Гриффиндорка всегда восхищала его, чего нельзя сказать о Пенси, которая в свою очередь была самым отвратительным олицетворением женственности, целомудрия и чистоты. — Ты получил валентинку, Теодор? — вдруг спросила она. — А должен? — он не знал, как себя вести, поскольку пока что все складывалось таким образом, будто признание и вправду было от Пенси. — Я уверена, у такого парня, как ты, обязательно есть вторая половинка, которая втайне мечтает о тебе, — она подмигнула и хищно улыбнулась. Теодор же не мог поверить в то, что Пенси на самом деле интересовалась им.       И парень, сидя в Большом зале, разочарованно выдохнул. Не отреагировал на замечание о его привлекательности, и молча встал из-за стола, направляясь к магическому кубку. Он хотел на собственном опыте проверить его действия. Если ему и подходит Паркинсон, то записка найдет ее, что и станет подтверждением.       По плану в конце дня старшекурсники собрались в Выручай-комнате. Вечеринка в честь дня Святого Валентина стала отличным поводом для безмерного распития спиртных напитков под музыку и танцы. А также данная обстановка более располагала к знакомству поближе, общению, признаниям…       Когда Теодор пришел на вечеринку, Пенси уже была изрядно выпившей. Она смеялась и размахивала руками, рассказывая что-то Дафне. Заметив Тео, она тут же успокоилась и смущенно улыбнулась, направляясь к нему навстречу. — Ты все же получил записку? — С чего ты взяла? — хоть факт был очевиден, он продолжал проверять, наивно надеясь, что это не Пенси отправила ему валентинку. — Иначе зачем тебе приходить сюда? — Разве я не могу просто выпить и расслабиться? Неделя, знаешь ли, была так себе… — То есть ты так и не получил ничего? — с толикой грусти спросила она. — Если бы я был книгой, — процитировал он слова из записки, в надежде, что Паркинсон не закончит предложение. — Что? — переспрашивает она.       И Теодор расплывается в улыбке. — Нет, Пенси, от тебя я ничего не получал.       Закончив, он обошел девушку и направился к друзьям, которые уже вовсю глушили огневиски, делились своими тайными симпатиями и делали ставки на то, кто им подойдет. Приземлившись на диван, Теодор выхватил стакан с алкоголем из рук Блейза Забини и опустошил до дна. Немного уверенности в виде ирландского солодового ему не помешал, а только приукрасил этот вечер.       За смехом и разговорами время летело незаметно, и Тео в очередной раз пробежался глазами по окружающим, ища в толпе ее. Но, казалось, что он ошибся, поскольку девушки не было даже среди ее друзей.       Она пришла позже вместе со своим дружочком Поттером. Они о чем-то поговорили и разошлись по разным сторонам. Поттер, кажется, кого-то искал, а Гермиона, заметив Джинни, тут же выдвинулась к ней. Проходя мимо слизеринского дивана, она встретилась взглядом с Теодором, который, не выпуская стакана из рта, провожал ее глазами. Он ждал, что Гермиона подаст какой-то знак или хотя бы подмигнет, но ничего.       Тео терял надежду, как и настроение. Наполнив еще один стакан огневиски, Теодор, не задумываясь, выпил залпом. Ничего не оставалось, кроме как нажраться в хлам и совершить какую-нибудь, свойственную ему, глупость.       Именно так он и решил поступить после очередного выпитого стакана. Музыка притихла и, как требует поверье, девушкам, которые еще не осмелились заговорить со своими потенциальными вторыми половинками, завязывались глаза и их выстраивали в шеренгу, а мальчишкам всего лишь нужно было сделать первый шаг и подойти к той самой. Если кто-то из них ошибался, то они выходили по второму кругу, но таких попыток давалось не много.       Девушек оказалась меньше, чем парней. Грейнджер стояла посередине и первый, кто к ней подошел — Кормак. «Сукин сын, бегает за ней уже пару лет,» — выругался про себя Тео.       Пока тот что-то шептал гриффиндорке на ухо, Нотт, кажется, перестал дышать, но стоило Кормаку вернуться на свое место одному, как Теодор шумно выдохнул, едва ли сдерживая победную улыбку.       Следующим был Поттер. Он неуверенно прошел вперед и остановился между двух девушек — Пенси и Джинни. И на удивление всех выбрал Паркинсон. У присутствующих буквально отвалилась челюсть, особенно после того, как слизеринка покинула ряды девушек. «Да ладно?»       Когда парни перестали выходить, все еще с закрытыми глазами оставались Дафна Гринграсс и Гермиона Грейнджер, и к тому времени Теодор уже едва ли контролировал себя, и тогда наступило самое подходящее время для глупости.       Он отставил бокал, откашлялся и, слегка покачиваясь, поднялся. Остановился прямо посередине между одногруппниками, так, чтобы на мгновение сохранить интригу. Как вариант Дафну он не рассматривал от слова совсем, поэтому его выбор, по крайней мере для него самого, был очевиден.       Сделав один широкий шаг, он оказался позади Гермионы, так близко, насколько это возможно. Аккуратно и нежно положив руки ей на плечи, потянулся к уху и прошептал: — Если б я был книгой…       Секунда.       Две.       Тишина.       Она прочищает горло. — Которую я взяла в библиотеке, то никогда бы ее не вернула обратно.       Момент, которого он ждал всю неделю, настал и, не в силах больше медлить, он сорвал повязку с ее глаз, развернул и вжался в губы своими.