Завтра не к первой

— Тох, ты даже в свой день рождения пить не будешь? — Рома со стуком ставит стеклянную бутылку пива обратно на стол. — Не думаю, что от этого будет какой-то прок, — вздыхает Антон, но всё-таки тянется к спиртному и делает мелкий глоток. — Дрянь. — Ну ещё бы, по такой то цене, — скалится Пятифан.       Правильно использовав помощь Петрова, Рома сумел поступить с ним в один техникум и даже напросился (с той же помощью) на одну комнату в общежитии. Он знал, что другу так будет комфортнее, да и обоим будет менее скучно.       За все время нахождения в общежитии они (хотя преимущественно Ромка) успели исследовать всю доставшуюся им и паре сотен других студентов территорию: подвал, чердак, крышу и все углы, в которых можно было покурить и не получить нагоняй. Лично Петров был только на крыше, перед этим быстро прошмыгнув через темный и пыльный чердак. Осенью ему там понравилось: хмурое небо и серые здания составляли ощутимый контраст с золотой листвой, пока ещё не опавшей с деревьев. Он забирался туда пару раз, чтобы порисовать, но неизменно скоро уходил, потому что холод был нестерпимый. — Итак, — торжественно произнес Рома, — тост за Тоху! — За Тоху-на! — произнес из выкрученного на полную громкость динамика телефона знакомый голос. Бяше повезло чуть меньше, но он тоже смог поступить в неплохой колледж, постарался чисто ради друзей — ему учеба не казалась такой уж важной.       Затем последовали пара секунд тишины, пока Рома (и Петров не сомневался, что Бяша тоже) опрокидывал стопку черт знает откуда взявшейся водки — он занёс бутылку в комнату с таким видом, словно её на входе выдавали всем в честь именинника, — а Антон отпивал «Буратино» прямо из бутылки. Он усмехнулся, думая, что происходящее имеет сходство с теми случаями, когда какой-нибудь восьмиклассник прибивается к компании студентов: не особо изменившиеся черты лица, а также редкая растительность там же делали его похожим на все того же школьника, каким он приехал в посёлок.       Прошел час, пока они мирно болтали о всякой всячине, произошедшей за последнюю неделю. Наконец, Бяша попрощался, сказав, что хочет выспаться: завтра, к сожалению, не выходной и стоит первая пара. Оставшиеся двое сочувственно вздохнули: они-то могут завтра поспать подольше (а бессовестный Ромка может и опоздать, если захочет). — Ну, чем займёмся? — бодро спросил Пятифан, доедая оставшиеся на тарелке ломтики сыра. — Не знаю, — протянул Антон, устремляя взгляд на окно — за стеклом была уже непроглядная тьма. — От слов Бяши даже в сон потянуло.       Парень почесал затылок, раздумывая. Делать и правда особо было нечего: Ромка мог продолжить пить, Антон мог продолжить чтение начатой книги или порисовать, но тогда пропала бы атмосфера праздника, если она вообще была до этого. — Выпей со мной, — вдруг непривычно загадочным голосом произнес Пятифан и томно взглянул на друга из-под опущенных ресниц. Прошла пара мгновений, и парни уже не могли удержаться от смеха.       Дело было в том, что оба помнили одну до смерти смущающую ситуацию, в которую однажды на глазах у нескольких однокашников попал Бяша: однажды (на их памяти это был первый и последний раз) на школьные танцы старшие смогли протащить пару бутылок дешёвого пива, сродни того, которое сейчас заливал в себя Рома. Они наливали его только старшеклассникам или «своим», к числу которых относился и Пятифан. Передавать выпивку, конечно, не запрещалось, поэтому он отхватил себе и другу целую бутылку (а пол-литра для них тогда было ого-го), а после оказалось, что Бяше много пить нельзя. Короче говоря, он попытался подкатить к старшекласснице, которая непонимающе оглядела его и просто отошла, а рядом стоящие школьники вдоволь насмеялись. Ромка тогда не стал устраивать конфликт, просто отвел друга куда подальше.

***

      Все получилось как и думал Антон: он продолжил чтение книги, а Рома заканчивал со второй бутылкой пива. На часах было уже одиннадцать, но парень не считал это критичным, все равно не нужно будет рано вставать.       Оторвавшись от порядком выцветших страниц, Петров повернул голову, находя друга облокотившимся на стол и смотрящим прямо на него. — Ты давно так? — спросил Антон без уточнения, непроизвольно сглотнув. Было что-то во взгляде Пятифана такое, что иногда пугало. Возможно, это надуманное ощущение осталось со времён первой встречи. — Надо поговорить, — вместо ответа сказал Рома, все так же глядя на парня.       Петрова прошибла какая-то непонятная слабая ностальгия. Мозг послал слабый импульс, пытаясь напомнить ему о какой-то до невероятности схожей ситуации.       О. Точно.       На Антона обрушились воспоминания где-то четырехлетней давности. Он, Рома, бесконечные волны смущения, страх, тепло. Поцелуи. Парень мелко задрожал. — Ты понял, да, — хрипло сказал Пятифан, больше утверждая, чем спрашивая.       Встретившись впоследствии после летних каникул, они негласно стали вести себя так, будто ничего до этого не было. Совсем. Антону это не причинило особой боли, но в сердце стало ощутимо пусто, словно он потерял нечто ценное.       Он робко кивнул и подавил внезапно появившееся желание встать и взять со стола оставшуюся бутылку спиртного. Смущало то, что у Ромы язык развязался явно из-за выпивки, поэтому стыдно ему будет (если и будет) уже наутро, а вот Петров стыдился уже сейчас. — Я просто хотел сказать, что… — начал Рома, но вдруг замолк и прочистил горло. — Что это так и не прекратилось. Ну, ты знаешь. Все эти дофамины, сердцебиение… Ай, блять, — он чуть ли не с отчаянием приложился к горлышку, выкачивая остатки пива. — Пиздец.       Это последнее слово явно описывало всё. Вообще всё. Антон нервно царапал ногтем заусенец на большом пальце, смотря в пол и пытаясь переварить малое количество слов Ромы, которым было сказано достаточно многое. Ещё тогда, в школе, он вроде видел, что на самом деле ничего не прекратилось, но никак не мог осознать это, хотя трудно было поверить, что Пятифан так легко отступился. Теперь все встало на свои места. — Я… Понимаю, — заявил парень, внезапно плюхнувшись на кровать рядом с Ромой.       Последний удивлённо и настороженно наблюдал за такой непонятной реакцией. — Прям понимаешь? — спросил он, пододвигаясь ближе. — Прям понимаешь-понимаешь?       Антон явно покраснел, но не сдвинулся ни на миллиметр, смотря прямо перед собой. Он думал, что умрет от смущения, если скажет ещё хоть что-нибудь. — Тох, я с тобой разговариваю, — это было сказано беззлобно, лицо Пятифана в один миг расплылось в пьяной улыбке.       Охватив его одной рукой за плечи, парень придвинулся ещё ближе. — Скажи, что будет, если я тебя сейчас поцелую?       Антон никак не мог подобрать ответ, молча смотря на губы Ромы. Совсем рядом. Происходящее будоражило настолько, что даже пивное дыхание не казалось проблемой, стоило лишь подумать о…       Глаза непроизвольно закрылись, как только чужие губы прикоснулись к его. Облегчение накрыло обоих в мгновение ока, и Антон, как и раньше, полный доверия, позволил себе утонуть в объятиях Пятифана.       Про то, что нужно ложиться спать, они как-то забыли.