Не врёт венок купальский

      Ещё будучи совсем малой, Вики не раз слышала от старших про обряд гадания на суженого — кинь венок в воду, да и гляди: поплывёт — скоро замуж выйдешь, стоит на месте — долго жениха не сыщешь, а утонет — навсегда в девках останешься. Детский разум легко отвлечь, но эту забаву купальскую девочка хорошо запомнила, внутри хранила мысль — не врёт венок никогда, его слушать можно и нужно, с нею и жила, погадать со старшими мечтая.       Год шёл за годом, успела нагадаться девушка, да вот одна беда: не плыл её венок, стоит как вкопанный, будто за корягу зацепился. Не в первый раз не поплыл, не в пятый. Много кто к ней за эти годы посвататься успел, да та всегда отказывала, тут и без венка видно, не муж ей никто из них! Один пьяница, другой — ханжа, третий — тиран окаянный, и надумали к ней свататься! Вот с дуру последнему жениху Вика в лицо и прокричала: «Да лучше за нечисть замуж выйду, чем за вас!» А нечисть-то слышит всё, и то обещание тоже услышала.

***

      Наступает новая Купала, все девки бегом к реке, петь, смеяться, венки плести, да на воду их пускать, кто первее замуж выйдет, у кого какой жених будет гадать. И Вика с ними, от чего же не пойти? Всё равно ж ту же картину увидит, что и все года до этого. Кинула свой венок, смотрит, плывёт вроде, а вроде и стоит как обычно. Чертовщина, не иначе, что-то странное в его движении, мечется будто, на одном месте телепается. И тут! Батюшки! Встаёт кто-то из озера! Девки в крик да и дали дёру, а Вика как стояла, так наземь и осела, земля из-под ног ушла. Стоит пред ней в воде: бледный, как смерть, худющий, как жердь, высокий, как шест, волосы, как сена копна, во все стороны торчат, улыбается, глазами сапфировыми сверкает, венок её на голове своей поправляет. «Обещала ты за нечисть выйти. Вот он я, свататься пришёл.» — шепчет он будто в голове девичьей. Та очухалась, вскочила и бежать к деревне. Там ей старики дурную новость рассказали: посватался за неё не обычный житель водный, а сам царь болотный. И без того было дурно, так ещё горше стало: нет способа от царя болотного отвязаться, пока своего не добьётся — не отстанет. Взвыла Вика, схватилась за голову, да и замолкла, губы плотно сомкнув: не помочь горю слезами да криком. Приходит домой, а по столу рассыпаны каменья драгоценные, меха дорогие, одежды, золотом расшитые. Принёс «жених» свой выкуп, а Вики и что делать не знает, голова у неё будто чугунная, ноги как свинцовые, даже не прикоснулась к подаркам, легла в кровать да и провалилась в сон беспокойный с горя. А во сне перед ней нечисть распевается, всеми благами сыпет, а Вика и слушать не желает. Не хочет она замуж! Хоть нечисть, хоть человек — всё одно! Просыпается утром: нет каменьев, зато весь стол в яствах — нечисть расстаралась. Вот только ни куска ей в рот не лезет. Идёт за работу приниматься, раз уж так «прекрасно» праздник справила, может хоть в ней она покой найдёт.       Так день за днём проходит, год за годом тянется: Вики от него, а царь болотный за ней хвостом ходит, женихов других от невесты гонит, в кузнеце мехами ей служит, огонь нечеловеческий раздувая, подарками всеми возможными осыпает. Привыкать стала постепенно девушка, что поделать, и к яставм дорогим, и к мехам соболиным, шелкам цветным, и ожерельям перламутровым, девкам на зависть, жителям деревни — на страх. Нечисть среди людей живёт, за девкой ухаживает! Да где видано-то такое?! И подружки Вику от глупости отговаривают, заговоры советуют, как нечисть отогнать, хоть попытаться, а она и не хочет уже особо. Приглянулся ей долговязый, руки может и тонкие, а работящие, помочь готовые, и сверкают его глаза не устрашающе, как показалось ей когда-то, так поблёскивают по-доброму, любовь в них плещется, самая человеческая. На другую нечисть и не глядит царь болотный, только за своей невестой бегает.       А Вике от воздыхателя своего житья в деревне нет, гонят её люди, невесту царя навьего, подруги отворачиваются, дел с ней больше иметь не хотят. Всё злее взгляды на себе ловит. Над женихом вся нечисть квакает, ей соседи продыха не дают.       Новый Иван Купала настаёт, все девки идут гадать, а ей какое гадание? Её жених перед ней сидит, в том же венке, что и тогда, как в короне, под нос себе что-то бормочет, ей венок плетёт. На голову её кладёт, а в нём блестит что-то, тёплое, как уголёк, яркое, как звёздочка. Венок, что нечисть сплела, цветком папоротника украшенный.       Сидит Вика под старой ивой, голову на плечо худое положила, песней его хвалебной, нечеловеческой наслаждается. Перед ней чертята пляшут, мавки вина подают, царицу свою будущую русалки нахваливают. Веселиться хочет девушка, да нет ей в навьем кругу места, и люди её оставили. И жених её болотный с грустью на невесту смотрит, по голове гладит, утешить старается. — Викушка, милая, останься моей царицей, я тебе новый терем выстрою на берегу. Больше ни о чём думать не будешь! Я тебя золотом осыплю, я тебя в шелка укрою, ты только останься на берегу моём! — Шепчет он тихо, еле различима его речь. — А ты… скажешь имя, останусь, — хитро отвечает Вика и улыбается лукаво. Вот что хмельная голова придумала. Оба знают: кто знает имя нечисти — тот владеет нечистью. Не побоится ли жених такое открыть? — Глэмом зови, не ошибёшься, — всё также тихо шепчет он ей в самое ухо. Вика смотрит на него удивлённо, глазами хлопает. Раскрыл. Никому нечисть своих имён не называет, а ей открыл. — Останусь, — также тихо отвечает Вики, прикрыв глаза, — Буду твоей царицей, — совсем не слышно добавляет она, приулыбнувшись. Имя сказал, всего себя к ногам человеческим сложил — как тут откажешь?

***

      В золочённой лодке, в белых, будто саван, одеждах, спит рыжеволосая девушка. Рядом с ней в лодке разложены красивые одежды, дорогие украшения и прочие богатства — приданное невесты. На берегу столпились люди: кто плачет, кто креститься, кто вздыхает с облегчением. Невеста болотного царя в тихой дрёме по собственной воле плывёт к своему жениху. Она сама согласилась, подала ему руку и позволила надеть на голову венец, блестящий в её волосах. Ей не страшно, она знает, он ждёт её на том берегу. Свою царицу.       В деревне звучит свадебный колокол. Не слышит невеста его сквозь сон, лишь отголоски мира людского. Нет ей среди людей места. Жить ей среди русалок и водяных, быть ей царицею нечисти, царю болотному женою. Шире улыбается Вика во сне, слабеет её тело, не поднимутся больше веки, не вскинутся к небу руки. Всё ближе берег жениха, всё ярче сверкают глаза сапфировые. Не поют там люди своих песен, не слышно речи человеческой. Лишь нечисть знает туда тропу и плывёт она по этой тропе, улыбаясь. Вот виднеется и копна волос родная, и тонкий стан, и руки-ноги худющие. Последний раз вздыхает Вика телом человеческим, прежде чем к Глэму на берег сойти. «Прощай, земля людская, прощай, девичество моё, здравствуй, дорогой мой суженый, здравствуй, муж мой болотный»