Сучка с ланьими глазами

Человек был аномально мелким на фоне трепещущей нежити. Съёжившись на полу, в начерченном мелом кругу, он цеплялся в лежащую на его коленях книгу и шептал с таким отчаянием, будто это было последнее, что он намеревался сделать. Вий с интересом рассматривал человека и не мог сдержать зловещего рокота. Люди с каждым новым годом, каждым поколением становились всё более и более неразумными. В самом деле, кто посчитал правильным поставить защищать от нечисти человека, который даже текст прочитать правильно не может? Он пустил свои побеги, и те, ширясь и извиваясь, как гадюки, поползли по меловой линии. Нежить почтительно расступалась. Человек поднял голову, его била крупная дрожь, а в чёрных зрачках поселился ужас. — Пр-р-ривет… — пророкотал Вий, наслаждаясь этой искренней эмоцией. Ведьма, позвавшая его, зашипела, пуская кровавые пузыри, и человек жалобно вскрикнул. Его грудь резко-резко задвигалась, а крупные ланьи глаза затравленно обозрели всё вокруг. Всё чаще и чаще он поглядывал в рассыпанное по округе стекло, и Вий догадывался, что он всех видел. Он пустил побеги ещё дальше, и те, разукрасив пол в зеленовато-коричневую венную систему, мгновенно оплели человеческое тело. Пленник издал потрясающий вопль, надсаждая голос. Побеги, пользуясь случаем, полезли ему в рот, вызывая кашель и рвоту, когда часть из них проникла дальше, в судорожно сжимающееся горло. Вий издал мычащий протяжный звук. Нежные липкие ворсинки на концах побегов до крови раздирали человека, прилипая к пропитанной потом коже, но своему владельцу передавали кучу важной информации. Вий буквально изнутри поглаживал незадачливого охотника на нечисть, наслаждаясь его страхом, и болью, и отвращением. Он продвинул упавшую икону, и та перекрыла меловой круг, сделав его безопасным для остальной нечисти. Рокот и потрескивание от их беспрестанно крутящихся голов стал громче. Снаружи пронзительно грянул гром, и пронёсшаяся молния осветила тысячи бледных тел, в струпьях и гниющих ранах, что тянулись к человеку, собираясь полакомиться его тёплой кровью. Вий зарокотал и замахнулся на них побегами. Человек к тому времени значительно присмирел. Пуская слюни, он судорожно сглатывал, надеясь избавиться от вторгшегося внутрь недоброжелателя. Слюна и узкая глотка ласкали ворсинки, заставляя их пригибаться, и это очень понравилось Вию. Он зарокотал громче и провернул побег кругом, лаская ворсинками влажную среду, в которой оказался. Человеку это, кажется, не понравилось — он судорожно задёргался, и из глаз, чудесных ланьих глаз, что смотрели прямо на него, брызнули слёзы. Вий вытер их кончиком одного из побегов, после чего коротко приказал: — Р-р-раздеть. Ведьмы кинулись вперёд, воздух сгустился от злобы и предвкушения. Человек заплакал ещё отчаянней, чувствуя, как последняя его защита слой за слоем покидала его, оставляя беспомощным. Вий провёл побегом по белой худой спине, пересчитывая позвонки. Очередная молния — и разрушенная церковь погрузилась в темноту, блестя из неё сотней тысяч красных точек. Нежить рокотала, плевалась и шипела, пыталась поцарапать съёженного человека. Вий молчал, раздумывая. Побег угрожающе покачивался туда-сюда над вздрагивающей спиной, словно целясь. Р-раз! Он резко ожил, дёрнулся вперёд и с оттяжкой прошёлся по человеку, от шеи до самого копчика, оставляя после себя след из надорванной плоти. Человек закричал, нет, завизжал — руки его подогнулись, и он без сил упал на поддерживающие его корни и сочленения Вия, содрогаясь от боли. Вий поднёс побег к глазу, задумчиво разглядывая прилипшие к ворсинкам лохмотья чужой плоти, после чего замахнулся и швырнул эти кусочки в зал, на головы своих голодных подчинённых. О, что произошло! Рокот сменили визги, рычания и бульканья. Нежить сомкнулась над угощением, волнуясь, будто море из тошнотворной тлеющей плоти. Вырывая друг у друга окровавленные лохмотья кожи и мяса, они пожирали её и выли от восторга. В этой какафонии шумов безумный плач человека был почти не слышим никому, кроме как Вию, который до сих пор бездумно поглаживал внутренности своего пленника. Он вновь стегнул его липкой плетью и смахнул мясные кусочки в толпу нежити. По спине человека ручейками катились красные дорожки. Вий сложил побег кругом, наполнил его горячей кровью и задумчиво поднёс к месту, которое люди назвали бы ртом, пробуя напиток на вкус. Давно он не вкушал ничего вкуснее. Побеги вновь оплели человека и принялись неспешно надрывать свисающую комками плоть, превращая её в пир для нежити. Один из побегов прошёлся между бледных ягодиц и задумчиво уткнулся в сморщенное кольцо кожи. Вий издал заинтересованный вздох. Ещё одно отверстие для входа? Он покружил вокруг него, пробовал втиснуться, но узость тотчас сжала его, не давая пройти. Вий требовательно заурчал. Побег плюнул зеленоватой жижей, с бешеным напором, целясь прямо вглубь сморщенного кольца. Человек протестующе замычал, запрокинул голову — в его рту копошились побеги, похожие на жирных зелёных червей. Кончики губ надорвались, и кровь из них капала на одно из сочленений Вия, вызывая странную лихорадочную дрожь во всей системе. Он втиснул побег внутрь и завертел им, окропляя гладкие внутренности особой густой жижей. Человек от неё буквально завибрировал — невыносимый жар и щекотка напали на него, заставляя то впадать в экстаз, то возвращаться назад, в боль и изнуряющее жжение от срезанной спины. Но своей цели Вий добился — человек расслабил мышцы, несмотря на боль, которая на время стала желанной. Отростки завозились внутри мясного тела. Те, что были в горле, проскользнули в пищевод и встретились со своими товарищами, пришедшими с другой стороны. Дрожа и извиваясь, они будто трахали человека изнутри, шершавя нежные кишки и посылая нервные импульсы с задурманенную веществами голову. Человек хрипел и бился в экстазе, теряя всё больше крови, а Вий с наслаждающимся рёвом проворачивал в нём чувствительные ворсинки, пробуя новое для себя взаимодействие. — Потр-р-рясающ-щ!.. — рокотал он, впервые за долгое время ощущая что-то вроде… нежности? Окровавленным отростком он коснулся мокрых от пота волос и неумело погладил расхристанного человека. Тот уже едва реагировал на всё происходящее — ланьи глаза стекленели, а кровь залила камни вокруг, зловеще блестя в свете проносящихся молний. Вий осторожно вытащил побеги из подрагивающего тела, сложил их наподобие кокона, в который и упал человек. Нежить, заметив это, подняла разочарованный стон. — Дай! Дай! Дай! — стенания раздавались вокруг, а трупные руки так и тянулись вверх, словно пытались вырвать добычу из объятий Вия. Тот разогнул побег и молниеносно бросил его в центр толпы. Нежить с визгом разомкнулась. — Посмотр-р-ри на меня! — приказал Вий, когда в церкви наступила молниеносная тишина, нарушаемая лишь дождём снаружи. Человек с трудом разомкнул веки и перевёл на него отсутствующий взгляд. Вий уцепился за крохи разума, мелькавшие в расширенных зрачках и довольно зарокотал, выцеживая душу из этого разорванного тела. Душа-то была с подарочком — бессмертная и тёмная, как никакой другой колдун, когда-либо попадавшийся Вию на крючок. Вий поглощал эту душу с восторгом первооткрывателя, создавая вокруг неё плотный красный кокон из магии и всего худшего, что в нём было. Вечная душа плотно засела на его червеобразные отростки. Теперь он всегда будет с ним, этот маленький сверхчеловек с просящими ланьими глазами. Тишина продолжала давить на уши, пока нежить в полной прострации переваривала происходящее. Вий впервые не уничтожил душу, а захватил её в плен, опутав своими гипнотическими побегами. Тело, которое покинула жизнь, лежало в коконе из лианообразных отростков, крови и зелёного сока. — Пир-р-р, — наконец низко прогудел Вий, небрежно скидывая мёртвого человека к ногам своих подданных, и церковь в последний раз огласилась криками победы.