"Где твоя форма, Чуя?"

      Всё это началось тогда, когда Дазай решил высказать своё недовольство. И дело не в том, что он был истощён учёбой и многочисленными подработками настолько, чтобы неожиданно взорваться, нет. Ему не нравилось, когда что-то или кто-то вмешивался в его планы, из-за чего те приходилось менять в последний момент. — Какого чёрта, Одасаку?       Сакуноске Ода тогда только вздохнул, сохраняя спокойствие. Он мог понять недовольство Дазая, но будучи офицером полиции, не мог просто закрыть глаза на свою работу.       В отделе по делам несовершеннолетних, он часто имел дело с проблемными подростками. Именно так они с Дазаем и познакомились, когда долговязого и мрачного паренька привели в участок и посадили перед его столом. Да, в более юные годы Дазай был проблемой и радовало то, что с возрастом он стал спокойнее. Как говорится "взялся за ум".       Сейчас звездой рабочих будней Сакуноске был Накахара Чуя. При том попадал он в участок как в качестве пострадавшего, так и в качестве зачинщика. Казалось, что побои появлялись на мелком рыжем мальчишке с той же периодичностью, с которой он ввязывался в драки. И оставалось только поражаться, как при своём маленько росте и комплекции он умудрялся избивать кого-то, кто казался больше него в полтора раза. Однако, парнишка был упрям. Он на отрез отказывался давать показания и как-то комментировать случившееся. Всё что он мог сказать, это "я упал". — Послушай, Дазай, если тебе не нравится, что я этим занимаюсь, попробуй сам. Возможно, ты найдёшь с тем мальчиком общий язык намного лучше меня...       Этот разговор состоялся чуть больше полугода назад. Тогда в своём раздражении Осаму воспринял это предложение как некий вызов. И потому он твердо намеревался приструнить проблемного мальчишку в кратчайшие сроки и избавиться от него в своём дальнейшем будущем. Но всё вышло совсем не так. ***       Молодой человек оперся спиной о кирпичную стену школьного забора и затянулся сигаретой. Последние пары отменили, до смены на работе оставалось ещё несколько часов и потому он решил сделать то, чего раньше не делал – встретить Чую после занятий.       Мимо него уже пронеслась шумная кучка мальчишек, которые вовсю обсуждали очередную игру. Девочки, проходя мимо, начинали коситься на шатена, шептались между собой и краснели, вжимая головы в плечи. Ещё бы. Дазай знал, что хорош собой и принимал подобную реакцию как должное. Но сопливые дети его не интересовали. Все кроме одного... — Какого чёрта ты ту делаешь?       Накахара Чуя. Единственное исключение для Дазая.       Осаму повернулся на звук его голоса и отлип от стены. Едва маленький парень попал в поле его зрения, как шатен нахмурился. — Эй, дерьмовый Дазай, ты меня слы... — Где твоя школьная форма?       От прямого вопроса Чуя замолчал и отвёл взгляд в сторону. Знал бы он, как очаровательно выглядит, когда вот так хмурится и сопит как ворчливый ёж, но Дазай ему об этом не скажет. Сейчас не о том речь. Вместо школьной формы подросток вышел в спортивном костюме. Дазай отлично помнил, в каком виде он отправлял это рыжее недоразумение в школу. — Где форма, Чуя?       Чуя молчал, вцепившись в лямки своей сумки. Поправив сползающий с плеча рюкзак, Дазай сунул руки в карманы пальто и почти навис над мальчиком, как коршун, собираясь выжать из него ответы, когда... — Эй, Накахара, как водичка? Понравилось плавать за своими тетрадками?       После послышался глумливый гогот, от которого Чуя только сильнее нахмурился и напрягся, словно пружина, готовый в любой момент начать обороняться. Не будь здесь Дазая, он бы уже полез на рожон, дерзко вскинув подбородок и разминая кулаки перед предстоящей дракой. Но шатен был, и его присутствие помогало остудить горячую голову подростка. И сейчас Дазай... был страшным. Нет, он не изменился в лице. Казалось, что он остался таким же расслабленным и уставшим, но вот его взгляд стал тяжёлым и холодным. Наверное, таким взглядом Осаму смог бы забивать гвозди, что уж говорить про людей. — Ты оглох, мелкий... — Ватанабэ-кун, какая встреча.~       От звука этого голоса всех участников разговора передёрнуло. Чую от приторно сладких интонаций, а Ватанабэ... Будет не лишним сказать, что старшеклассник едва не обделался из-за этого. Глумливая улыбка с его лица сползла мгновенно, он побледнел и уже начал покрываться холодным потом. — Д-Дазай-сан... — Оя-оя, ты всё ещё помнишь своего сэмпая.~       О, да. Ватанабэ Ямато помнил его. И не забыл бы, наверное, до глубокой старости. Школьные годы Дазая Осаму были буквально Тёмной эрой для всего его окружения. Депрессивный подросток держал в страхе почти всю школу, и пусть сопляки из младших классов его не интересовали, но они были о нём наслышаны. Забавная шутка Судьбы, что Чуя учится в той же школе, где когда-то учился Осаму. — На каком ты году, Ватанабэ-кун? Втором? — Т-третьем... — Хо-о, да ты уже почти выпускник?!~       Дазай перехватывает свою сигарету пальцами, когда выпускает изо рта струйку дыма. И Чуя со своей стороны не может перестать смотреть на старшего. В его взгляде столько восторга и восхищения. Но другие его настроений не разделяли. Присутствие Дазая давило на них. Казалось, что даже солнце померкло, а воздух стал тяжелее, становилось трудно дышать. — Д-да... — Ватанабэ попытался проглотить образовавшийся в горле ком и продолжал давать односложные ответы на все реплики Дазая так, словно от этого зависела его жизнь. Он чувствовал себя мышью перед голодным котом. — У тебя в этом году экзамены, но ты находишь время, чтобы побеспокоиться о моём младшеньком. Это так мило.~       Осаму прищуривается, его губы растягиваются в улыбке. Чуя отводит взгляд, едва заметно краснеет и снова хмурится, а Ватанабэ бледнеет всё больше. Страшный, страшный, страшный. — Но знаешь... — Дазай делает новую затяжку. — Если тебе интересно, хороша ли водичка в это время года, тебе стоит выяснить это самому.       Лёгким движением пальцев Осаму выбрасывает окурок и тот в полёте вскользь задевает тлеющей стороной щёку старшеклассника. Ямато взвизгивает от неожиданности и болезненного жжения, как поросёнок, а глаза Чуи расширяются от удивления. — Ещё увидимся, Ватанабэ-кун.~       Дазай кладёт руку на плечи Накахары, разворачивая мальчика, и уводит за собой. Если старшеклассник и говорил что-то после, шатена это уже не интересовало.       Они шли молча. В какой-то момент Осаму снова достал сигарету и прикурил. Чуя бросал на него взгляды из-под своей отросшей чёлки. Он разглядывал его профиль, черты лица, вьющиеся волосы. Они очень мягкие, Чуя знает это. А ещё его взгляд цеплялся за металл в ушах шатена. Стальные колечки искрятся в свете заходящего солнца и это вызывает странный трепет в груди мальчишки.       Чуя надеется, что его рыжая чёлка служит надёжным прикрытием для него. Но нет. Дазай знал, что мальчик на него смотрит. — Хочешь что-то сказать? — Что? Нет! С чего бы мне говорить с тобой, дерьмовый Дазай?! — А мне кажется, хочешь. Ты так долго смотришь на меня... — Да не смотрел я на тебя!!!       Дазай мягко смеётся и мальчик чувствует, как от этого звука его желудок сжимается, а сердце делает обратное сальто. — Эй, Чиби, я тебе нравлюсь? — Чт... НЕТ!! — Нравлюсь.~~~ — Да кому ты можешь нравиться, ублюдок?! — Тебе. — Завались!!!       Чуя вырывается вперёд, громко топая ногами и Дазай смеётся над этим. О, да. Малыш прав, он тот ещё ублюдок и он этого не скрывает. А Накахара в свои шестнадцать всё ещё ребёнок, что очень сильно бросается в глаза в такие моменты. Но Осаму плевать. С этой стороны мальчик даже кажется милым, ведь он для Дазая открытая книга. Та самая хорошая книга, которая не может перестать быть интересной, сколько её не читай. — Когда вернёмся, прими горячий душ. Ещё не хватало, чтобы ты заболел. — Без тебя разберусь, забинтованная рыба! Посмотрим фильм? — Не сегодня, Чиби, у меня работа. — Ты задница! Я оставлю тебе ужин...       Они останавливаются у перехода через железнодорожные пути, ожидая, пока проедет поезд.       Эти двое жили вместе уже пару месяцев и такое соседство благотворно влияло на обоих, пусть ни Чуя ни Осаму открыто это не признавали. Дедушка Чуи был даже рад такому повороту событий, когда давал своё разрешение. Его внук никогда не был простым мальчиком, а после смерти родителей вовсе остался один в большом доме. Он долгое время отказывался покидать родные стены и сопротивлялся любому разговору о переезде к старику. Мальчик держался за то немногое, что осталось от его прежней жизни с семьёй, даже если это были холодные стены родительского дома. Его переезд к Дазаю был чем-то, что можно было бы назвать чудом. — Эй, Чиби, — заговорил Осаму наблюдая, как мимо проносятся вагоны поезда. — Мы же друзья? — Вот ещё! Мы не друзья, — мальчик ведёт себя дерзко и ворчит, но его рука робко хватается за руку Дазая. Словно он не был уверен в том, что поступает правильно. — Хо-о, вот как... Тогда, ты можешь звать меня "Папочка".~ — ЗАТКНИСЬ!       Чуя стремительно краснеет и отворачивается, а Дазай смеётся. Пальцы их рук переплетаются, сцепляясь в замок...