Лучшая одежда - снятая одежда

Если Ричи все правильно понимал, Эдди возбуждали умные парни. То есть такие, показательно умные и интеллигентные – в очках, при галстуке, стильных часах и карманном платочке, с аккуратно уложенными прическами и употребляющими в речи слова вроде «фрустрация» и «предумышленный». Тозиер впервые обратил на это внимание, когда Стэн пришел в школу свежеподстриженным и при смехотворном новом галстуке – Эдди аж раскраснелся, прежде чем робко выдохнуть: – Отлично выглядишь. Ричи он ни разу в жизни подобного не говорил. С того момента Тозиер продолжил свои наблюдения. Эдди с придыханием говорил о льняных рубашках (50$ за штуку – Ричи на той же неделе купил сразу две), смущенно отводил взгляд при виде атласных шейных платков (а вот это уже было слишком), делал комплименты до блеска начищенным лоферам учителя математики (прежде Тозиер даже не слышал слова «лоферы») и знал более десяти (это не шутка) названий для оправ очков в зависимости от их формы. Что ж, если Эдди возбуждали умные парни, то Тозиер, которого, в свою очередь, возбуждал Эдди, ради взаимности со стороны Каспбрака прямо сейчас готов был стать одним из них. На самом деле, с внешностью все было не так уж и сложно – всего одна прогулка по торговому центру с отцовской кредиткой дала Ричи возможность достичь желаемого (включая стрижку с последующей покупкой отвратительного по запаху и консистенции геля для укладки). Куда большей проблемой оказалось научиться к месту употреблять слова типа «экстраполяция», «адаптивность» и «паллиативные меры». Честно говоря, Тозиер с натяжкой представлял разговор, в котором бы ему пригодилось упомянуть хоть один из выученных терминов. Днем Икс Ричи выбрал ближайший понедельник – вместо привычной кенгурушки надел однотонную льняную рубашку, заправил ее в брюки, повязал галстук (ладно, отец повязал ему галстук, а мать уложила волосы, но, уж поверьте, с часами и ботинками парень справился самостоятельно). В довершении всего, Тозиер сбрызнул шею отцовским одеколоном и нацепил на нос круглые очки со стеклами без диоптрий. – Грандиозно, – резюмировал он, глядя на завершенный образ в зеркальном отражении. – С тобой точно все хорошо? – в очередной раз уточнил Тозиер-старший, должный подвозить Ричи до школы. Не то, чтобы новый облик сына ему не нравился, просто слишком уж стремительной была перемена. Да и покупки Ричи влетели ему в копеечку – будет обидно, если для сына это всего лишь шутка на один день. – Точно, – заверил его парень, – все путем. Вернее, – он кашлянул. – Все как полагается. Тозиер и сам старался верить в то, что все путем. Он никогда прежде в осознанном возрасте не выходил из дома в рубашке и брюках, потому чувствовал себя весьма некомфортно. Грело его только предвосхищение того, как у Эдди зардеются щеки при виде галстука, и с каким восторгом тот будет смотреть на его новую стрижку. Ричи уже выходил из машины, когда отец напутствовал его насмешливым: – Что ж, надеюсь, тот человек, ради которого это все затевалось, оценит твои старания. – Надеюсь, – выдохнул Ричи. Кажется, слова поэлегантнее на этот случай не придумали. Когда Тозиер шел через школьный двор, он готов был поклясться, что все, мимо кого он проходил, замирали и прекращали свои разговоры. Кажется, он даже слышал за спиной заданный вопрос: «А это вообще кто?», оставшийся без ответа. В тот момент, когда он, наконец, добрался до друзей, его уши пылали. Несколько лет назад он поджег одну из кабинок в школьном туалете, и даже тогда его персоне не было уделено столько внимания. – Ты чего это? – поинтересовался у него Майк вместо приветствия. Нужно сказать, приятели его выглядели скорее недоуменно, чем восхищенно. А Эдди, ради которого это все затевалось, и вовсе на него не смотрел. – Не понимаю, о чем речь, – Тозиер пресек свое изначальное желание послать друга нахер, чем был очень горд. – Твоя мама, что, выстирала вообще всю твою одежду и тебе пришлось идти в отцовской? – Майк ответом Ричи явно не удовлетворился. – Уж больно хорошо, в таком случае, она на нем сидит, – усомнился в предположении друга Бэн. – Я просто решил немного сменить имидж, – Ричи был доволен, что получилось ввернуть в свою речь новое слово, однако, то, что Каспбрак продолжал старательно отводить от него взгляд, заставляло все в животе сжиматься узлом. – Немного? – фыркнула Беверли. – Я бы сказала – кардинально. Этого слова Ричи не знал, но звучало неплохо, так что он пообещал себе запомнить, а после посмотреть в словаре, что оно означает. – Может, в школу пойдем? – наконец, подал голос Эдди, который выглядел еще более дерганным, чем обычно. – А то на нас все пялятся. Тозиер оценил, как ловко Эдди завуалировал тот факт, что пялились все на одного только Ричи. – Ну, а как тебе мой новый образ? – неловко переступив с ноги на ногу, спросил Ричи у Каспбрака, раз уж тот обратил на него свое внимание. Тот густо покраснел, лишь на миг поднимая взгляд на Тозиера, прежде чем невнятно пробормотать что-то вроде «непробычно», что было, видимо, чем-то средним между «непривычно» и «необычно». Ричи ожидал совсем не такой оценки и здорово сник. Потому, когда Майк, закатив глаза, заметил: – Нет, я все понимаю, но очки-то тебе нафига? – Тозиер с нескрываемым удовольствием прямо сказал, куда другу следует пойти с подобными вопросами. Они уже почти вошли в двери школы, когда Ричи заметил, как Эдди чуть отстал от остальных, словно дожидаясь его. А, стоило им поравняться, как парень смущенно улыбнулся: – Тебе очень идут «тишейды». Ричи было бы особенно сильно приятно, если бы он знал, о чем идет речь. Видимо, он выглядел недоуменным, потому что Касбпрак уточнил: – Форма очков. Их еще называют «ленноны», но у твоих диаметр побольше тех, что обычно носил Джон, – пробормотав это скороговоркой, он вновь ускорился, догоняя остальных друзей, но Ричи все равно был очень доволен собой. Эдди краснел, проглатывал окончания слов, заикался, словом, вел себя именно так, как Ричи и ожидал. А, значит, его маскарад удался. Ну, а когда за обедом Эдди коснулся его волос, интересуясь: – Очень стильно. Чем укладываешь? – Тозиеру впору было праздновать победу. Однако, именно тогда он понял, что праздновать ему еще рано. Чего он вообще хотел добиться своим переодеванием? Он произвел на Эдди должное впечатление, безусловно, но неужели это все, и завтра можно будет возвращаться к привычным футболкам и джинсам, и получать от Эдди знаки внимания, как и прежде, только в форме тычков под ребра и затрещин? Нет уж. Ему и дальше хотелось слышать в голосе Каспбрака лишь одобрение, и, может, даже что-то большее. Ведь, если его наблюдения верны, умные мужчины Эдди возбуждали, ведь так? А, значит, он мог рассчитывать, самое меньшее, на поцелуй. Правда, прежде Ричи не видел, чтобы впечатленный лоферами Эдди целовал их учителя математики, или вешался на Билла из-за особо тщательно выглаженной рубашки. Однако, Тозиер постарался учесть в своем облике все, что могло понравиться парню, к тому же, он сильно надеялся на собственное обаяние. Так что он был уверен, к концу недели Каспбрак, наверняка, его поцелует. На следующий день Ричи надел другую рубашку, чтобы услышать «Этот цирк все еще не закончился?» от Майка, «А я г-говорил, ч-что это не на с-спор, Майк, г-гони двадцатку» от Билла, и долгожданное «Эта рубашка очень хорошо сочетается с твоим цветом глаз» от Эдди. Для Тозиера не было комплимента лучше, хоть он и не подбирал ничего специально, просто схватив в магазине с вешалки две рубашки своего размера. Хотя сегодня Каспбрак сделал ему всего один комплимент, в противовес вчерашним двум, а, значит, надо было придумать что-нибудь еще. Потому, едва дождавшись мать с работы, он потащил ее в магазин – собственная фантазия его исчерпалась галстуками, а к шейным платкам он был все еще не готов (и, видит бог, никогда не будет). Мэгги посоветовала ему взять подтяжки (нет), пиджак (может быть) и специальные подтяжки для носков (чего, блин?). Ричи так и спросил: – Чего, блин? – хотя старался в последнее время следить за своей речью все время, чтобы привыкать говорить интеллигентно. – Чтобы не скатывались на щиколотках, – пояснила мать. – Тем более, что есть те, кто находит их весьма… пикантными. – Фу, не хочу знать, – отмахнулся парень. В итоге сошлись на пиджаке (только не двубортном, это слишком), кашемировом пуловере, атласном платочке, который можно было бы положить в карман НЕ двубортного пиджака, и том, что Ричи никогда, даже на выпускной или свадьбу, не наденет жилет. Мэгги готова была купить сыну что-нибудь еще (– Может, шелковое белье? – Мам!), тем более, что расплачивалась она многострадальной кредиткой мужа, но Ричи решил, что до конца недели комбинаций одежды ему хватит. А план его был рассчитан до конца недели, и не днем больше. – Вау, – глаза Эдди прямо-таки загорелись, когда он на следующий день увидел Ричи в пиджаке. Правда, в машине парень не выдержал официоза и закатал рукава, однако, со слов отца «это было даже круто». – Это так… – Каспбрак замялся, подбирая нужное слово. – Тупо? – подсказал ему Майк. Ричи хотел уже было ругнуться, но Эдди и сам отмахнулся от парня. – Так классно! Очень по-взрослому. Ричи предпочел бы слово «сексуально», но это было тоже ничего. – Благодарю, – улыбнулся он. Бэн за его спиной сделал вид, будто его тошнит. Тозиеру было даже жаль, что в последнее время все разговоры с Каспбраком сводились к одному лишь обсуждению его внешности, раньше то они болтали целыми днями обо всем на свете, а теперь у Ричи никак не находилось повода блеснуть новыми словами, которые он выучил. С другой стороны, слово «пуловер» он употреблял тоже не сказать, чтобы часто, и сейчас с нетерпением ждал пятницы, чтобы сказать его вслух. Четверг принес долгожданное прикосновение – Эдди вытащил из нагрудного кармана его пиджака атласный платок со словами: – Позволь, я сложу его более аккуратно. До того, как Ричи начал одеваться прилично, Эдди ни разу не спрашивал его позволения, чтобы что-то изменить в его облике на свой вкус – молча заправлял за уши его растрепанные волосы или запихивал край футболки за пояс шортов. Это должно было радовать. Ведь должно, правда? Только вот Тозиеру не хватало их толкотни и пихания локтями, каждодневных перепалок. Каспбрак вел себя с ним теперь словно с древней китайской вазой – благоговейно касался кончиками пальцев и задерживал дыхание, находясь рядом (хотя в последнем, возможно, все же был виноват резковатый запах его нового одеколона). Общались они теперь только возвышенными «не утруждайся» и «премного благодарен», и, кажется, стали даже дальше друг от друга, чем были изначально. К пятнице Ричи понял, что его план, кажется, катится ко всем чертям. Впрочем, ему понравилось говорить «кашемировый пуловер», как и то, что Эдди дважды провел рукой по его груди, проверяя ткань на мягкость. Что ж, кашемировый пуловер за без малого сотню баксов был очень-очень мягким. Однако, дело даже и не думало доходить до поцелуев. Каспбрак с придыханием обсуждал с ним вещи от «Аберкромби», но до самого Ричи ему, кажется, не было вообще никакого дела. Так что ничего удивительного, что субботу Ричи проводил в полнейшем унынии – родители уехали в гости, а он решил весь день не вылезать из пижамы, играть в приставку и заедать поп-корном тот факт, что, в отличие от виндзорского узла на его галстуке, сам Тозиер оказался Эдди безразличен. К четырем часам, правда, погрузившийся в пучину отчаяния Ричи решил убрать с глаз долой новые шмотки, которые теперь его только раздражали из-за связанной с ними неудачи в личной жизни. На секунду Тозиер задумался, как бы можно было приспособить новые вещи к старому образу – вряд ли удастся сдать их обратно в магазин. Надел поверх пижамной футболки одну из рубашек – в отличие от его любимых гаваек и рубашек в клетку, это деловое безобразие здесь смотрелось не к месту. Ричи снял футболку, надевая рубашку, как положено, на голое тело, а потом закатал рукава – что ж, так было лучше. Но только не с пижамными штанами! Может, с джинсами? А что делать с галстуком? Кто-нибудь носит одновременно джинсы и галстук? Тозиер снял пижамные штаны, собираясь посмотреть, как все, что он задумал, будет выглядеть. Галстук он перекинул через шею, но, потому как завязывать его не умел, оставил так. Потянулся было за джинсами, но тут его показ мод прервал настойчивый звонок в дверь. В обычных обстоятельствах он сделал бы вид, что никого нет, но из его открытых окон оглушительно играл металл, и притворяться, что дом пуст, было довольно сложно. К тому же, скорее всего, это был кто-нибудь из соседей, настойчиво желающий порекомендовать Ричи сделать звук потише. Шокировать соседей Тозиер любил, потому штаны надевать не стал. Однако, он оказался абсолютно не готов к тому, что за дверью был Эдди. – О! – Ричи попятился, глядя на враз покрасневшего при виде него парня. – Прости, я сейчас оденусь. – Можно подумать, я никогда не видел тебя в трусах, – Каспбрак неловко улыбнулся, а потом протянул. – Привет. Как вижу, твои новые вкусы не распространяются на классическую музыку, что неожиданно. Взгляд Эдди вновь мимолетно скользнул по всему телу Тозиера, прежде чем парень отвел его в сторону. – Как видишь, нет, – отозвался Тозиер в том же духе. Уж лучше бы он вышел к Каспбраку в пижаме, чем в одной рубашке и трусах. Хотя, наверное, пижамам Эдди тоже предпочитал что-то более аристократическое. Ричи искренне понадеялся, что это были не шелковые халаты. – Как ты, в порядке? – поинтересовался Эдди тем временем. – Мы все очень за тебя переживаем. – Почему? Тозиер махнул рукой, приглашая друга в дом. В конце концов, предпочтительнее было добраться скорее до комнаты и выключить магнитофон, а то разговор складывался не очень хорошо, когда приходилось говорить на повышенных тонах. По привычке Ричи пошел в комнату первым, и только на середине лестницы понял, что прямо сейчас светит перед Эдди задом в одних лишь белых хлопковых боксерах. Пришлось срочно ускориться, дабы прервать этот незапланированный перфоманс. – Из-за твоего нового стиля. Это было очень неожиданно, если честно, – ответил Каспбрак, когда Ричи выключил в комнате музыку. Тозиер весь пылал от мыслей об инциденте на лестнице, так что совсем не обратил внимания на то, как Эдди поспешил сесть на край его кровати, закидывая одну ногу на другую. – Майк все еще считает, что ты проспорил. А Стэн – что ударился головой. – А ты что думаешь? – не смог удержаться Тозиер. Эдди замялся: – Да ничего особенного, – а потом добавил. – А Бев считает, что у тебя появился кто-то. Ну, в романтическом смысле. «Если бы», – горько усмехнулся Ричи про себя, а вслух заверил: – Нет, у меня никого нет. Он очень надеялся на то, что ему вовсе не показалось, что Эдди после этих слов облегченно вздохнул. – Так ты за этим? Спросить как у меня дела? – спросил Тозиер через пару десятков секунд, которые они оба молча пялились куда-то поверх левого плеча друг друга. – Не только, – Эдди принялся раскачивать ногой, все еще не глядя на Ричи. – Просто поболтать хотел. По-моему, мы в последнее время стали меньше общаться. Тозиеру было приятно, что парень тоже это заметил. Их взгляды, наконец, встретились, и Эдди мгновенно вспыхнул, что Ричи расценил, как ненавязчивый намек на то, чтобы он надел брюки. Однако, когда он нагнулся за валяющимися на полу пижамными штанами, Эдди закашлявшись, заметил: – Не переодевайся. В смысле, можешь не переодеваться, если не хочешь. Ты же тут занимался своими делами – так занимайся ими дальше, я не буду мешать. – Да я как раз переодевался, – разговаривать было легче, когда Тозиер стоял к Эдди спиной. Он решил сделать вид, что знает, как завязывать галстук, и приблизился к зеркалу. Словно Каспбрак отвлек его своим приходом именно от этого занятия. – Думал, сочетается ли рубашка с джинсами. Решил, что новый стиль мне все же не подходит. А ты как считаешь? – Тебе все очень идет! – заверил его Эдди горячо, но потом выдохнул. – Только вот… Мне кажется, это все возвело между нами стену. – С-стену? – повторил Тозиер недоуменно, глядя на свое собственное растерянное лицо в зеркале. Он стоял довольно близко и не видел в отражении Эдди, однако, очень надеялся, что и Каспбраку не видно того, что он вытворял с галстуком. – Типа того. Мне стало казаться, что я в своих шортах и поло, которые мне покупает мама, стал недостаточно хорош для общения с тобой. Я пытался говорить о том, что тебе теперь интересно, но, на самом деле, мало что знаю о мире моды. – Черт возьми, да я тоже! И ты всегда хорош для меня, и… – Ричи немного смутился, поняв, как это прозвучало. – В смысле, я же для тебя и старался со всеми этими шмотками, – кажется, последним предложением он сделал только хуже, потому спешно добавил, прежде, чем Эдди начал развивать эту тему. – И мне тоже мама помогала с выбором одежды. Предлагала купить подтяжки для носков, представляешь. – И ты купил? – голос Каспбрака звучал определенно заинтересовано. Неужели, он из тех, кто тоже считает эту часть гардероба, «пикантной»? А еще его голос звучал подозрительно близко. Ричи повернулся – он совершенно не заметил, когда Эдди встал, но сейчас он был от него на расстоянии вытянутой руки. – Нет, – признал Тозиер со вздохом. – По-моему, ты не умеешь завязывать галстуки, – заметил Каспбрак, скептически оглядывая тот узел, который смог завязать Ричи – что-то из репертуара скорее бойскаутов, нежели аристократов. Чего Тозиер не ожидал, так это того, что Эдди после этих слов подойдет к нему вплотную, принимаясь развязывать грубый узел. – Мне показалось, – он склонил голову на бок, – или ты сказал, что одевался так всю неделю ради меня? Ричи смотрел на него сверху вниз и видел, как тот покраснел. – Это не совсем то, что я сказал, – черт, лучше бы он согласился на эти подтяжки для носков – так было бы чем отвлечь Эдди от скользкой темы. Но подтяжек не было. А Каспбрак стоял к нему почти вплотную, все еще терзая шелковую ткань в попытках ее развязать. Кажется, бежать было некуда. – Просто заметил, что тебе это, вроде как, нравится. – Нравится, – признал Эдди, кусая уголок нижней губы. – Даже очень. Он, наконец, справился, с галстуком. Ричи думал, что теперь парень завяжет его правильно, но тот почему-то расстегнул верхнюю пуговицу на его рубашке. – И я… – Тозиер сглотнул. Это, определенно, пора было прекращать, потому что член Ричи вполне однозначно реагировал на тот факт, что Каспбрак принялся его раздевать. – Тоже хотел понравиться тебе. Что ж, он это сказал. Вот так просто. Теперь Эдди мог его оттолкнуть, мог послать к черту, мог вообще перестать общаться с ним раз и навсегда. Но вместо этого парень расстегнул на его рубашке еще одну пуговицу. – Ты мне и так нравишься, – Ричи считал, что лучше бы Каспбрак при этом смотрел ему в глаза, потому что он смотрел вниз, а, значит, явно видел то, что у Тозиера встал. Вряд ли ведь под «нравишься» он понимал то же, что и Ричи. – Я имею в виду – не как друг, – уточнил Тозиер дрожащим голосом. Хотя очевидно, что его член уже давно все сказал за него. Пальцы Эдди сейчас держали его за полностью расстегнутый край рубашки. – Я тоже это имею в виду. Ты мне нравишься, Тозиер. Без одежды даже больше. И, когда Каспбрак все же поднял на него взгляд, Ричи совсем потерял голову. Когда Тозиер представлял себе, что Эдди, впечатленный новым образом парня, его поцелует, он представлял целомудренное, вполне невинное прикосновение губ к губам, однако, сейчас, стоило ему чуть приоткрыть рот, как Эдди тут же коснулся его языка своим. Ричи пришлось нагнуться, а Каспбраку встать на цыпочки – оба понимали, что так поцелуй не продлится долго, поэтому, когда Ричи неловко спросил: «Что насчет кровати?», Эдди с жаром согласился, по пути к ней сбрасывая с себя рубашку и шорты. Каждое прикосновение губ Эдди отдавалось жаром в паху – Тозиер и не думал, что может быть настолько чувствительным к прикосновениям, но то, как руки Каспбрака сжимали его волосы, плечи – все, что попадалось под руку и могло быть с жадностью схвачено – заставляло его почти кончать. – Я сегодня не был в душе, – пришлось признать, когда Эдди потянулся было провести языком по его шее. – Значит, никакого минета, – нужно сказать, при этих словах в голосе Каспбрака сквозило разочарование. – А ты собирался его делать? – Ричи представил, как губы Эдди смыкаются вокруг его члена, и поскорее сжал его через ткань трусов, чтобы оттянуть оргазм, который, казалось, готов был подступить от одних только этих фантазий. – В другой раз, – Каспбрак подцепил пальцами резинку его боксеров, явно намекая на то, что пора их снимать. Касаться обнаженных тел друг друга было чем-то восхитительным. Они вновь поцеловались, а, когда Эдди обхватил рукой оба их члена, Ричи протяжно застонал прямо в приоткрытый рот парня. Честно говоря, он не догадывался, что способен издавать такие звуки. Оба их члена были не просто влажными – мокрыми от смазки. Хватка чужой руки на возбужденном органе ощущалась чертовски горячо и чертовски правильно. И, хотя можно было сходу придумать с десяток более удобных поз, Тозиер ни за что не согласился бы прерваться даже на секунду. Только не когда Эдди прерывисто дышал, глядя ему в глаза, а его рука так потрясающе подводила его к грани. Каспбрак кончил, стоило ладони Ричи накрыть его собственную, присоединяясь к судорожным, рваным, но таким удивительно правильным движениям. Он застонал на одной протяжной высокой ноте, и Тозиера тоже накрыло сумасшедшим ощущением всепоглощающего удовольствия. – Мы продолжим после душа? – Ричи искренне надеялся, что его голос не дрожал так сильно, как казалось ему самому. Воспоминание об обещании минета вновь заставило его член начать твердеть. – Только если ты сначала вновь наденешь ту рубашку и дашь ее с себя снять, – хмыкнул Эдди довольно. – Так тебя все-таки возбуждает вся эта фигня, – открытие немало порадовало Тозиера. По крайней мере, от дорогостоящей одежды не придется избавляться, раз уж Эдди так понравилось ее с него снимать. – И шелковые шейные платки? Каспбрак застонал: – Особенно шелковые шейные платки. Только подумай – ими можно, например, завязать глаза, а руки связать галстуком. Ричи знал, что купит в магазине при следующем его посещении.