we're done

У него скулы сводит столько улыбаться. Ему больно и от ноющих мышц лица, и от наигранности своих улыбок. - Я с тобой побуду, - Намджун садится рядом на ступеньки сцены, глядя в постепенно пустеющий зал.  - Не нужно, - им двоим ни к чему эта наигранность, но Хосок всё равно улыбается. - Езжай домой, мне не нравится состояние Джина. Он сказал что-нибудь?  - Я упустил, как он ушёл. Отписался, что уже дома.  - Играет?  - Играет, - Намджун и сам выглядит так, как будто это был никакой не праздник.  - Тем более, езжай. Как бы они ни притворялись, как бы ни старались выглядеть счастливыми и беспечными, иногда становится просто невозможно скрывать, что всё идёт по пизде. Эта индустрия выжрала их, не осталось вообще ничего личного, ничего своего. Ни времени, ни музыки, ни людей, ни мыслей. Они не принадлежат себе с самого начала, но иногда давление превышает тот предел, который они могут выдерживать. Он так надеялся, что 2018 не повторится, но в этот раз всё ещё хуже.  Его немного отпускает, только когда за спиной закрывается дверь квартиры. Хосок стоит в этой тишине и темноте, но всё ещё слышит фантомные биты. Тело мелко потряхивает от скопившегося напряжения, мозг в огне, и алкоголь не делает ситуацию лучше. Свет от экрана освещает его уставшее лицо, когда Хосок нажимает на вызов.  Долгие минуты он слышит только гудки. - Хоба? - блять, он любит, как звучит этот голос со сна. Хосок молчит, потому что вдруг понимает, что не знает, как начать. В нём так много разочарования, что он даже не может злиться. - Хоба?  - Привет, - наконец может выдохнуть хоть что-то. - Ты меня разбудил. Что-то случилось?  Ох, блять. Ему хочется смеяться, захлебываясь в этом смехе. Случилось то, что он слишком сильно верил в свои силы. Верил, что теперь он взрослый сильный человек и ему не нужна поддержка партнёра. Что действительно можно быть счастливым, даже если вкладываешься один ты.  - Ничего не получилось.  - Что? - переспрашивает Юнги. Хосок чувствует, как тот начинает раздражаться. Больше всего на свете не любит, когда его будят. - Наверняка всё прошло отлично, ты профессионал.  - Нет, - Хосок чувствует жжение в глазах. Может, это линзы, может - слезы. - У нас не получилось. - Ты пьян?  Не пьян, а слеп. Слеп и жалок, раз игнорировал эти звоночки раз за разом. Смирялся, прощал. Говорил себе: "Он просто такой человек, что уж тут поделать". - Ты был мне очень там нужен.  - Мы же договорились, Хоба, - Юнги громко вздыхает. Слышно, как шуршит одеяло, когда он садится в постели. - Мы всё обговорили, и ты согласился, что мне необязательно идти. Я ненавижу такие вечеринки, к тому же там были бантан и твои друзья.  - Да, были, - соглашается Хосок. У него ноги не слушаются, и он падает на диван, лицом к окну, через которое видно огни вокруг тёмной полосы реки Хан. - Я смотрел на них на всех и думал, почему они это делают. Почему Чонгук добился изменения расписания ради меня. Почему пришёл Джин, хотя знал, что это усугубит его состояние. Почему мои друзья отложили работу, семьи и всё что у них есть, чтобы приехать туда для меня.  Он получает в ответ только молчание.  - Да, я сказал, что справлюсь. Я ошибся. Конечно же, мне нужна поддержка. Конечно же, мне нужно, чтобы мой партнёр вникал в самый важный проект в моей жизни, а не отталкивал, прикрываясь принципами. Я хочу нормального человеческого отношения, а не этой игры в одни ворота. Понимаешь?  - Я думаю, ты устал и пьян. Поговорим завтра.  Хосок чувствует подступающую тошноту. Не из-за алкоголя, из-за Юнги и его равнодушной рассудительности. Завтра у него эфир, и есть только несколько часов на сон. Завтра он будет улыбаться, как обычно. Улыбаться, как все этого от него ждут, хотя все чего ему хочется на самом деле - кричать.  Конечно, на следующий день Юнги звонит ему. Хосок чувствует настоящий ужас, вспоминая, каким настойчивым тот может быть. Ему начинает не хватать воздуха, но Хосок лишь просит сделать ему холодный американо к началу эфира. Он профессионал, как ему любезно вчера напомнили, и он справится.