Полька! Полька!

Леви стоял, прислонившись к стене сарая, и глядел на разворачивающееся перед ним действо, смысла которого он не понимал. Солнце уже садилось, и в сумерках начали зажигаться первые огни: костры и фонари по краям поляны. Чуть вдалеке блестела река. На поляне стояли накрытые столы. Они ломились от бочонков с пивом, мисок с холодным мясом, овощами и ломтями хлеба. Вдоль столов поставили скамейки, деревянные колоды и принесенные из домов табуреты. Несколько грузных мужчин сидели за столом, поглаживали густые бороды и разговаривали об урожае, о скорой осени, о дровах и скотине. Остальные только подходили время от времени, а потом устремлялись туда, где происходило самое интересное — танцы. Шагах в двадцати от столов с едой сидели прямо на бревнах — чьи-то дрова приспособили в дело — музыканты со скрипками, рожками и еще каким-то странным инструментом, похожим на мешок с палками. Они играли что-то веселое, и люди на условно огороженном палками с разноцветными лентами пятачке танцевали. Девушки и женщины громко взвизгивали, когда их партнеры резко поворачивали их или заставляли подпрыгивать. Когда мелодия заканчивалась, все расходились, садились прямо на траву отдохнуть, подходили к музыкантам поболтать или направлялись к столам за едой и пивом. Леви было неуютно и странно. Изабель и Фарлана не стало совсем недавно, и двух месяцев не прошло. Пару недель назад состоялась еще одна экспедиция, погибло много людей. Леви не понимал, как Эрвин, Майк, Ханджи и другие могут визжать и прыгать вместе с деревенскими, будто ничего не случилось, будто и титанов никаких нет. Не может же быть, что им плевать на смерти товарищей? Он чувствовал себя лишним, ненужным здесь. Ему хотелось есть, и аромат мяса щекотал ноздри, но ему было неловко брать еду у этих добрых людей. Он не понимал, в чем тут дело, просто все происходящее вокруг казалось таким нелепым, неуместным. Будто произошла какая-то ошибка, и он без спросу пришел на чужой праздник. Накануне в казармы вдруг явились двое — мужчина и женщина, крестьяне. Они о чем-то долго говорили с Шадисом, вручили ему полную корзину груш и яблок, которые тот потом велел раздать рядовым на ужин, и ушли. За ужином Шадис объявил, что ближайшая деревня собирается устроить праздник и приглашает разведчиков к себе. «Дело добровольное, но я бы не советовал отказываться», — закончил он свою речь. Впервые Леви видел командора разведкорпуса таким благодушным и веселым. Он явно был очень доволен. После ужина Леви отыскал Эрвина и спросил у него, что это все значит. Эрвин объяснил, что по местной традиции в конце августа в деревне отмечают Праздник урожая и зовут туда всех: родню из города, проходящих мимо путников, стоящих близ деревни разведчиков. «Ты должен пойти, — сказал Эрвин. — Это весело. Да и тебе полезно пообщаться с людьми». «Ненавижу общаться с людьми», — буркнул Леви, но дал себя уговорить. Теперь он стоял, смотрел на все это и не понимал, что он тут делает. Танцевать он не умел, а других развлечений и не было. Он уже подумывал улизнуть и просто вернуться в казармы, как вдруг к нему подошел Эрвин. Он улыбался, глаза его блестели. В одной руке он держал две глиняные кружки с пеной до краев, а в другой тарелку с мясом и хлебом. — Ты лучше ешь и пей, а то народ тут суеверный, еще подумает что-нибудь, — сказал Эрвин. Он пристроил тарелку и кружки на закрытую бочку, стоявшую тут же, и кивнул Леви, приглашая к трапезе. — Что они подумают? — спросил Леви, делая глоток пива. — Что ты черт. — Кто? — Черт. Ну, рога, копыта, хвост. Путает коням гривы, в молоко плюет, в ковш для воды срет. Леви вытаращился на него. — Чего? — Что. Ну, поверья тут такие. Говорят, черт любит на праздники приходить. Рога и копыта прячет, хвост в штаны заправляет. Выбирает самую красивую девку, танцует с ней, голову ей морочит и уводит с собой. А утром ее мертвую у реки находят. А узнать его можно так: ничего не ест и не пьет. Человеческая пища черту — яд. Ну, а в свободное от танцев время путает гривы коням и срет в ковши и кружки, если на ночь их не перевернуть. — Эрвин рассмеялся. — Не смотри на меня так! Я просто повторяю то, что от деревенских слышал. Ты ешь, а то пиво на голодный желудок… И хватит тут стоять. Пошли танцевать. Леви послушно положил в рот кусок хлеба с мясом. — Твою! Как вкусно! — вырвалось у него. — Это тебе не армейский паек, — рассмеялся Эрвин. Несколько минут они жевали и пили молча. — Слушай, — сказал Леви, — тебе не кажется, что все это… неправильно? Мы же недавно столько людей потеряли… Эрвин помрачнел. — Я понимаю, о чем ты, — ответил он. — Я тоже так думал, когда начинал служить. Но… — Он обернулся и кивнул в сторону танцующих. — Разве мы не за это сражаемся? Чтобы люди могли жить, веселиться, радоваться? — Да, но… — Но как же наши товарищи? — Вы как будто забыли про них. Эрвин посмотрел ему прямо в глаза. — Ты забыл Фарлана и Изабель? — Конечно, нет! — Но ты ешь, спишь, пьешь чай, катаешься верхом, когда есть время, даже читаешь? Леви только кивнул. Эрвин вдруг поставил опустевшую кружку на бочку и взял Леви за руку. — Пошли танцевать! — Я не умею. — В Подземном городе не танцуют? — Танцуют. Но не так. Леви вспомнил праздники в Подземелье: музыка, если кто-то сумел раздобыть инструмент, звучала мрачно, угощение было скудным, лица — невеселыми. Танцевали без визга, просто двигались под музыку. И песни там были тоскливые, с вечной жалобой и обидой на несправедливый мир, забросивший героя песни в Подземелье. — Я тебя научу, — сказал Эрвин. — Пойдем! Он повел Леви за собой, но тот вдруг остановился. — Погоди! Ты что, собираешься танцевать со мной? — Да. А что? — А… Я мужчина, кретин! Эрвин рассмеялся. — Ну, станцуешь за даму, ничего с тобой не будет. Да успокойся ты! Никто и внимания не обратит! Ну или решат, что это ради шутки. Леви стало интересно, и он послушно пошел за Эрвином. Скрипач повел смычком, и танцоры встали по парам в круг. Мужчины оказались снаружи, дамы — внутри круга. Пары держались за руки. — Смотри, что все делают, и повторяй, — шепнул Эрвин. Музыканты крикнули название танца, начали играть, пары помчались вперед. Девушки поднимали юбки выше, чем было необходимо, и они весело взмывали вверх цветной волной. Потом пары остановились и повернулись друг к другу. Леви с Эрвином оказались перед Нанабой и Майком. — Ну наконец-то отморозился, — сказал Майк и взял Леви за руку, пока Эрвин подавал Нанабе свою. — А я думал, так стену подпирать и будешь. Леви плохо понимал, что делает. Взявшись за обе руки, они прыгали и поворачивались, описывая не то круг, не то квадрат, потом вчетвером взялись за руки и описали круг. Эрвин снова взял Леви за руку, и они опять поскакали вперед. Потом они оказались перед новой парой, незнакомой, и все повторилось. Пары между собой перешучивались, Леви краснел, не то от быстрого темпа, не то от смущения. Эрвин был прав: никто не удивлялся, что Леви танцует за даму, все только смеялись и шутили. А потом им встретилась пара девушек. У Леви голова шла кругом. Пиво, музыка, быстрые движения — все пьянило. Он уже улыбался всем танцующим, будто знал их давно. Когда танец кончился, Леви сел прямо на траву, Эрвин отошел к столам и вернулся с двумя кружками. Леви сделал жадный глоток пива. Оно было невероятно вкусным! В кабаке, куда иногда ходили разведчики, пиво подавали совсем другое. — Запыхался? — спросил Эрвин, садясь рядом с ним. — Ага. — Леви вытер губы. — На УПМ так не… не запыхивался… Эрвин рассмеялся. — А ты говорил… Тоже тренировка. Допивай. И пойдем. — Куда? — Танцевать. Музыканты дали сигнал к началу нового танца. Скрипач привстал и громко сказал: «Полька!» Пары встали в круг. Теперь Эрвин одной рукой держал руку Леви, а второй поддерживал его под лопатки. Леви положил руку ему на плечо. — Это простой танец. Когда будешь колено поднимать, поднимай его не прямо, а в сторону. — Он поднял ногу, показывая, как надо делать. Леви кивнул. — Эта часть тела мне еще дорога. Леви улыбнулся. — Ладно, постараюсь не оставить тебя кастратом. Сначала музыка лилась медленно, и они просто покачивались из стороны в сторону. Потом громко взвизгнула скрипка, и музыка помчалась вперед, а вслед за ней и пары. Все кричали в такт музыке: «Полька! Полька! Полька! Полька!» Леви пару раз задел ногой ногу Эрвина, но потом приноровился к странным прыжкам и быстрому темпу. Потом они снова просто раскачивались. Вдруг Эрвин убрал руку со спины Леви и резко повернул его, проведя под своей рукой. Взметнулись цветные юбки, послышались радостные визги девушек и чей-то смех. И они помчались снова. У Леви пот выступил на лбу, сердце бешено колотилось. Он привык к быстрому движению, к полетам на УПМ, к бегу, но танец казался ему гораздо тяжелей. Полька не заканчивалась. У Эрвина волосы прилипли ко лбу, Леви слышал, как стучит его сердце. Он тяжело дышал, белая рубашка липла к телу. А музыканты играли. От поворотов, быстрого движения, постоянных прыжков у Леви начинала кружиться голова. Он уже не видел ничего, кроме белой рубашки Эрвина прямо перед глазами. Не сразу он понял, что уже совсем стемнело. — До последней пары! — разнеслось вдруг над танцующими. — Это что значит? — прохрипел Леви. — Что они будут играть, пока одна пара не останется. — Эрвин подмигнул ему. — Последней паре приз дают. Рискнем? Леви казалось, что у него сейчас легкие выскочат из груди. Кто же знал, что танцевать так тяжело! Но он увидел, что Майк с Нанабой тоже еще танцевали, хотя многие уже сидели или стояли в стороне, наблюдая за танцующими, и его охватил азарт. — Майку я не уступлю, — сказал он. Эрвин кивнул и довольно улыбнулся. Музыка мчалась вперед, будто ее кто-то преследовал. Леви казалось, что он движется быстрее, чем во время полета на УПМ. Ух! Зрители били в ладоши в такт и кричали: «Полька! Полька!» И Леви вторил им: «Полька! Полька!» Эрвин держал его крепко, двигался все еще уверенно, несмотря на усталость. На повороте Леви огляделся и увидел, что танцуют только они с Эрвином и еще одна пара — незнакомая. Майк с Нанабой стояли в стороне и громко кричали что-то в поддержку Эрвина и Леви. Толпа улюлюкала, хлопала, смеялась. Леви не понимал, где находится и куда они с Эрвином прыгают. Ноги в сапогах ныли. Пот стекал за ворот рубашки, по лбу, попадал на губы. Леви вдруг вспомнил сказку, которую кто-то рассказывал ему в детстве: тролли заставляют незваного гостя танцевать, пока он не умрет. Тогда он не понимал, как можно умереть от танцев, а теперь начинал думать, что сказка не такая уж сказочная… И вдруг все кончилось. Инструменты пропели последнюю ноту, музыка оборвалась, и Леви понял, что они победили. Под крики и смех, хлопки и веселый свист девушка в цветастой юбке поднесла им приз. Это была живая курица. Леви попытался взять ее из рук девушки. Курица громко закудахтала, замахала крыльями и вырвалась из его рук под радостный гогот толпы. — Завтра в казармы принесу, — смеясь, пообещала девушка и вдруг подошла к ним и поцеловала каждого в щеку. Все пошли к столам, музыканты объявили перерыв. Эрвин вытер пот со лба и посмотрел на Леви. — Спасибо, — сказал он. — Мне это было нужно. — Не за что, — отозвался Леви. — Умыться бы… Фу! Потный, как лошадь. — Пойдем. Они пошли к реке. Компания парней и девушек купались голышом. От остальных их закрывал ряд кустов, но Леви и Эрвин невольно нарушили их уединение, подойдя к берегу. Никто, однако, не возмущался. Им предложили присоединиться, но они отказались и пошли дальше, выше по течению. Река делала изгиб, и берег там поднимался, так что они оказались скрыты им и от тех, кто остался на поляне, и от соседей. Эрвин стянул сапоги и вошел по колено в воду. Он зачерпнул ладонями воды и умылся, отфыркиваясь, как собака. Леви последовал его примеру. Вода была теплая, чистая. Дышать стало легче. — Искупаться не хочешь? — спросил Эрвин. — Нет. Я не умею плавать. — Да? Прости, не подумал. Могу научить. Эрвин подошел к нему. Леви не мог видеть выражения его лица, но чувствовал, что Эрвин смотрит на него с нежностью. И это было приятно. С Эрвином Леви общался охотнее, чем с остальными сослуживцами. И теперь, после польки, музыки, курицы, ему было ужасно хорошо от мысли, что они остались вдвоем. — Леви… Эрвин вдруг коснулся его лица, провел костяшками пальцев по скуле. Потом он наклонился, и Леви почувствовал его дыхание на своих губах. Леви позволил себя поцеловать, но отозвался не сразу. Он вспомнил другие поцелуи, торопливые, неумелые, короткие, будто они боялись чего-то. С Фарланом все было иначе… Эрвин целовал его осторожно, нежно, вместе с тем настойчиво, будто заранее зная, что Леви не оттолкнет его, что никто не помешает им. Губы Эрвина скользнули по щеке Леви, опустились на шею. Леви вывернулся. — Не надо, — сказал он. — Прости, — ответил Эрвин. Они вышли на берег и уселись на поваленное бревно. Босые ноги приятно холодила ночная трава. Леви ощупал ступни и обнаружил несколько мозолей. — Прости, — повторил Эрвин. — Я не подумал, что ты… — Все нормально. — Леви помолчал. — Просто он совсем недавно… Ну и вообще. Эрвин осторожно взял руку Леви и провел пальцем по костяшкам. С поляны снова послышалась музыка. — Ты его любил? — спросил вдруг Эрвин. — Не знаю, — признался Леви. — Знаешь, там как-то… Не до этого. Просто мы были вдвоем, пока Изабель не появилась. Прикрывали друг друга, вместе на дело ходили… Жили вместе. Наверное, поэтому мы… Он оборвал сам себя и вдруг понял, что сжимает ладонь Эрвина. Высвободив руку, он поднялся. — Подожди, — сказал Эрвин. Леви послушно сел. — Ты мне нравишься. Правда нравишься. Если тебе это неприятно, я пойму. Но мне кажется… Эрвин снова коснулся его лица, и сердце Леви ухнуло куда-то вниз. Он погладил Эрвина по руке. — Ты мне тоже, — сказал он очень тихо. — Но я не могу так сразу. Понимаешь? Я как будто его предаю, что ли… — Я понимаю… Они долго сидели. Леви смотрел на темную воду и прислушивался к музыке на поляне. Она была уже не такая быстрая и безумная. Она плыла над ним и будто обволакивала. Эрвин поднялся и подал ему руку. — Давай потанцуем? Леви встал, Эрвин подхватил его под лопатки. Они медленно шагали в такт музыке, покачиваясь из стороны в сторону. Это не было похоже на танец, больше походило на странный ритуал. Леви положил голову Эрвину на плечо и прикрыл глаза. Эрвин погладил его по спине, и Леви поднял голову. Они снова поцеловались. Леви уже ни о чем не думал. Ему было так хорошо, как никогда в жизни. От тела Эрвина исходил жар, и Леви безотчетно прижимался к нему. — Сколько времени тебе нужно? — выдохнул Эрвин, перебирая его волосы. — Не знаю… — ответил Леви. — Тогда… — Эрвин поцеловал его в макушку. — Предлагаю пойти еще потанцевать. И поесть. — Я бы пива выпил. — Хорошо. — Эрвин быстро чмокнул его в губы. — А поговорим завтра, ладно? — Да… Эрвин… — Что? — Поцелуй меня еще раз.