Последний день Земли

Этот день и эта жизнь ничем не отличалась от другой. Лишь они знали, что он выйдет из круга надоедливого постоянства и мерзкой безмятежности умов. Дазай и Федор поставили на кон все, что у них было — людей. Весьма забавно, ведь эти существа не принадлежали никому из них, но у этих двоих были другие мысли на этот счет. Последним этапом стала игра в шахматы. По мере общения Достоевского с Осаму все остальное перестало иметь какой-либо смысл. Они понимали друг друга с полуслова, а иногда и с одного взгляда. Дазай, что не мог найти себе место в этом мире наконец осознал, что судьба готовила для него нечто большее, чем долг, в виде Портовой мафии и семьи, в виде Вооруженного Детективного Агентства. Все встало на свои места. Сегодня все решится, и в столь знаменательный день Осаму обязан выглядеть неотразимо. Для себя, Федора и истории, что они вершат. В чем главная ошибка этого пафосного господина? Ответ всегда кроется в вопросе и условиях выполнения той или иной задачи, которую необходимо обдумать, чтобы прийти к выводу — он уверен в своей победе, а уверенность зачастую и ломает крылья амбициям и желанию, скидывая с пьедестала в самый низ. Падать больно. — Сигма, черный или темно-серый? — с видом чиновника спрашивает мужчина, примеряя к белоснежной рубашке с черной жилеткой и песочным плащом сверху, очередную безделушку в качестве украшения. — А может быть к черту ее вообще? Сигма, сидевший за небольшим столиком в довольно маленькой, но уютной квартирке, подпирает лицо, выражающее лишь усталость, рукой. Да какая разница какого цвета камень будет висеть на шее, если это просто балласт? Но элитный, конечно, отрицать бесполезно. — Я думаю, что вы слишком много думаете. Ваши сборы больше похожи на подготовку к тематическому свиданию. Дазай прикрывает глаза и натягивает на лицо самодовольную улыбку. Да, возможно так и есть. С особым упованием готовится к встрече и Федор. Он глядит в зеркало и понимает, что первое, что бросается в глаза — синева под глазами. Кокетливо улыбается своему отражению и закрывает лицо руками, испуская жутковатый смех. В его голове множество идей и предположений о том, что же сегодня будет и как именно это произойдет. На кону все. Что же изменил в себе русский? Причесался, даже глаза выразительные немного подвел, а вид все такой же болезненный.

***

Они встречаются в здании N. Витражные стекла в окнах, размеры которых просто поражают величием, пол выложен однотонной плиткой, а вершители судеб стоят друг напротив друга. Каждый из них определенно солжет, если скажет, что не рад видеть своего оппонента, но маски в сторону, время вскрываться. Сегодня все закончится. — Федор, ты выглядишь просто превосходно. Будет грустно, если ты проиграешь, — голос эхом разносится по пустому помещению, в котором единственный элемент интерьера — это стол и два кресла около него. На лице Достоевского ехидная улыбка. — Разве будут проигравшие? Ты и сам знаешь, что мы оба этого хотим. Этому миру пришел конец. — Нарочито мягко говорит мужчина и подходит к окну, витраж которого изображает одну из частей Библии, а именно — «Иудин поцелуй». — Они сами убили его. Дорогой, разве есть ценность в жизни, что проходит в такой грязи? Словно тараканы они ежедневно размножаются без особого смысла, пытаются раздавить друг друга ради пресловутого чувства превосходства. Отвратительно. Обстановка накаляется, когда каждый садится на свое место и глядит на расставленные фигуры на шахматной доске. Белые — Федору, черные — Осаму. Игра начинается. Ход. Второй. Ход. Четвертый. Ход. Шестой. Становится трудно дышать, фигуры словно сами перемещаются на доске. Весь мир становится своеобразным полем. Ход. Сегодня кто-то умер. Ход. А сейчас родился известный через пару десятков лет музыкант. Ход. Умер политик. А фигур становится все меньше и меньше, как и жизней. Дыхание обоих учащается, они познают друг друга как первый мастер и юный натурщик. Их игра, как первый пожар в Эдеме, как рождение Князя и Ахиллесова пята. Танец на костях. Близость душ. — Шах и мат, — дрожащим голосом произносит Федор, запрокидывая голову назад в блаженной эйфории. — Да наступит Новая Эра. Да воздастся каждому по вере его и заплатит каждый. Новая Эра чистоты и равенства. Дазай молчит. Он впервые отринул руку смерти, что была так близко к его груди. — Я проиграл. — Пустота голоса и улыбка висельника. — Нет, дорогой, у нас нет проигравших. Пойдем, на доске не осталось фигур. Вдвоем они отправляются на пустынные улицы. Кое-где поют птицы, даже они чувствуют столь значительные изменения. Кошки, что так любимы Федором, больше не прячутся по подвалам, а собаки не пытаются разорвать друг другу глотки. Горят яркие вывески, стоят машины, ветер гоняет листву по прохладному асфальту. Некому спешить по делам, ругаться со своей судьбой и играть в кости со смертью. — Посмотри по сторонам. Симфония нашла свое начало. Завтра они проснутся и даже не будут знать другой жизни и тех, кто, возможно когда-то наполнял ее. — Ты даешь им последний шанс? Ты удивителен, Федор. Жизнь и смерть продолжают идти бок-о-бок. Все встало на свои места. А Федор и Дазай идут все дальше и дальше. Каждый наслаждается по-своему. Новая эра под названием «Симфония Достоевского» приходит вместе с рассветом.