***
Воспоминания. Несколько лет назад.
— Он получит наказание по всей строгости. Закон останется на Вашей стороне, я это гарантирую, — мужчина закрывает с громким хлопком чёрную папку, не прерывая зрительный контакт с девушкой. — Мы обязательно победим, Лаура Альбертовна! — Я уже ни на что не надеюсь. С его связями... — шатенка мнёт в руке салфетку, делая отчаянный вздох. — Для него суд будет игрой одного актёра. Виктор, разве Вы не помните, чем закончилось прошлое заседание? На месте свидетеля появилась совершенно незнакомая мне женщина, которая представилась троюродной тётей Саши. Да я её даже на свадьбе не видела! Среди огромного количества людей не было настолько безвкусно и бедно одетой гостьи! Троюродная тётя, какой бред. — Десять свидетелей против пятерых. Да, действительно, у нас не было шансов, и потому судья решила продлить дело. Однако, только подумайте: мы нашли ещё двоих людей! Как минимум, расторжение брака уже есть в нашей копилке. Даже если обвиняемый будет оправдан, в чём я сомневаюсь, Вы всё равно сможете построить свою жизнь заново. Поверьте мне. — Я верю. День перед последним судом казался бесконечным. Минута длилась словно час, и Лаура поскорее хотела отвязаться от всего этого. Ей не дают покоя ещё не зажившие глубокие порезы, огромные синяки по всему телу и ночные кошмары, где она сталкивается со смертью при одном и том же обстоятельстве: Александр душит её, а голубоглазая, жадно глотая воздух, видит за спиной бывшего мужа тёмный, мрачный силуэт с косой и жуткой улыбкой, растянутой до ушей. Леденящая рука касается её лба, и тогда Лукина будто проваливается в пропасть, пытаясь кричать. Но голоса нет, как и сил в уже мёртвом теле. Ей снятся похороны, одинокая могила с перекошенным крестом спустя время и неизвестная милая девушка, каждый месяц меняющая искусственные цветы. Обычно они яркие, по праздникам — бордовые, а в остальное время разлетаются на части, устраивая беспорядок. И каждый раз Лукина просыпается в холодном поту. На часах три часа и сорок пять минут, за окном светит фонарь с мигающей лампой, а зимний ветер колышет тяжёлые занавески. Девушка снова пьёт успокоительное и прячется под одеяло, закрывая глаза и умоляя своё воображение о хорошем, добром сне.***
Наше время
Глаза Александра будто совсем не его — пустые, бездушные и злые. Он щурится, откровенно разглядывая то бывшую жену, то незнакомую ему особу, сравнивает их, в голове подмечая, что Лаура изменилась до неузнаваемости. Из лёгкой на подъём, живой и милой девушки она превратилась в железную леди с пронизывающим, холодным взором, одетую по последней моде с женских журналов. Наконец, ему захотелось начать диалог. — Ну здравствуй… милая. — мужчина усмехается, проводя по волосам ладонью. — Вижу, хорошо живёшь. Как бизнес? — А тебя уже выпустили? Как-то рано. Тебе же ещё три года оставалось. — Сократили за хорошее поведение. Условно-досрочное, слышала о таком, да? Надзирателю как-то жизнь спас. — Надо же, я удивлена, что ты обошёлся без денег. Лукина была не просто удивлена; её застали врасплох. Маша хватает женщину за руку, переплетая пальцы, но всё ещё молчит, хотя Александр не внушал никакого доверия. Она знала, какими становятся люди после долгих лет тюрьмы — живым примером была её родная мать, засветившаяся по ту сторону экрана телевизора в очередном репортаже новостей города. Тогда она вычеркнула самого близкого по крови человека из своей жизни, врала, что сирота, и одноклассники ей верили. Сейчас в такой ситуации оказалась её любимая, правда, было одно отличие. С мужчиной Лаура развелась уже давно. — А это кто? Твоя новая протеже? — снова встревает Мурочкин, теперь уже подбирая новую тему для разговора. — И как же зовут эту юную леди? — Мария, — неожиданно отвечает Третьякова, собрав все силы в кулак. — Я — дочь Лауры. — Но как? Лаура, ничего не хочешь мне сказать? — Нет, она не хочет. С Вашего позволения, мы пойдём. У нас ещё есть дела. Мамочка, ты не забыла, что нам нужно купить уксус? Для салата гостям. До обеда совсем чуть-чуть осталось, они скоро придут. — Да, дорогая, — женщина тоже принимается выкручиваться из ситуации. — Мы пойдём. Прости, нам некогда заниматься бессмысленными разговорами в текущий момент. Неприятный собеседник смотрит уходящим вслед, а те празднуют свою победу, улыбнувшись друг другу. Но, если белокурая быстро отвлеклась от ситуации, то шатенка ещё долго не могла избавиться от осадка, оставшегося после такой беседы. Досрочное освобождение Александра было для неё полным провалом. Обе шли медленно, решив ещё немного пройтись, о чём впоследствии пожалели. Мужчина быстро догнал их скорым шагом, невзирая на недоумение прохожих. — Слушай, Лаура, — он встаёт между Третьяковой и Лукиной, слегка обнимая последнюю левой рукой за талию. — Ты так изменилась. В лучшую сторону, конечно же. Я даже тебя… захотел. Не хочешь как-нибудь пересечься? Скажем, номер в отеле, дорогое шампанское, музыка... Тут чаша терпения Маши переполняется. Резко развернувшись к бывшему Лукиной, она хмурит брови и грубо отвечает. — Отвали! — Да ты кто вообще такая, чтобы со мной так разговаривать?! Шавка! Лаура тоже долго не ждёт. Секунда, и она даёт Александру звонкую пощёчину, а затем немного отходит назад, поправляя очки. — Чтобы я тебя больше рядом не видела! — Ещё встретимся. С совсем испорченным настроением Лукина предлагает Маше пойти домой, и та быстро соглашается. Они уходят из торгового центра, иногда оборачиваясь назад, дабы не наткнуться на мужчину, и обе видят его только на парковке, садящегося в машину с сигаретой меж пальцами. Облегчённо выдохнув, белокурая опять берёт Лауру за руку и кладёт голову ей на плечо. Наконец-то долгожданное спокойствие. Некоторое время девушки идут молча. Третьякова рассматривает окружающую природу, цепляясь взглядом за уже опавшие листья деревьев, птиц далеко в небе, улетающих на юг. Чувствует, как мёрзнет нос, но виду не подаёт, улыбаясь моменту. А Лаура, поникнув, безразлично смотрит вдаль, концентрируясь на пути домой, и иногда вспоминает фрагменты неожиданной встречи. Неужели всё начнётся заново? Или благодаря внутренним изменениям закончится, даже не дав старт повторению прошлого? — Лаура, что случилось? — спрашивает Маша уже дома, заходя в кабинет к женщине. Та решила закрыться у себя, как и в любые другие отрицательные моменты в жизни. — Расскажи, пожалуйста. — Не знаю. До сих пор из головы выбросить не могу. Я просто не ожидала, что когда-нибудь встречу этого человека снова. — Если хочешь, можем поговорить… — Нет. Я хочу побыть одна. Она понимает, что опять ведёт себя не совсем ясно, но не было желания думать о чём-либо другом. Маша, кивнув, на удивление спокойно выходит из кабинета и плотно закрывает за собой дверь. Девушка отправляется на кухню и от скуки просто садится за стол, кладёт на него руки и прячет лицо в ладонях. Нет, не плачет, а устаёт от собственных мыслей. Кто этот Александр? Почему его посадили? Каким он был раньше? Третьякова даже решила поискать информацию в интернете, вооружившись ноутбуком, но ничего не нашла. Мужчина, хоть и был весьма богат, всё равно вёл скрытый от социальных сетей и камер телевидения образ жизни, посвящая себя работе. Ничего конкретного, разве что однофамильцы и женщина с такой же фамилией по имени Юлия. Белокурая всё же закрывает вкладку, запомнив имя и фамилию найденной особы. Лаура несколько минут не может перестать смотреть на бутылку виски в мини-баре, желая позабыть о прошлом хоть ненадолго. Её мучает совесть, а соблазн велик. Женщина разрывается между спокойным вечером и очередной попойкой, и, надо сказать, вовремя вспоминает о Маше. Нет, пить — не сегодня. Встреча с бывшим — не самый весомый повод. Спускается на первый этаж и встречает кареглазую на кухне. Лукина долго молчит, опираясь руками о кухонный гарнитур и стоя к нему спиной. Шатенка смотрит в пол, затем запрокидывает голову назад и прикрывает глаза.***
Воспоминания. Несколько лет назад.
В коридоре здания повисла долгая тишина. Только работники ходили из кабинета в кабинет, иногда разговаривая на совершенно бытовые темы. Суд по делу объявил перерыв, чему Лаура противилась. Ей хотелось поскорее узнать решение и понять, что делать со всем этим дальше. Её небольшое агентство уже начало развиваться, несмотря на маленькое количество персонала и бюджета. Новая страница в жизни брала успешное начало, однако могла омрачиться лишь одним решением по так волнующему её делу. Вскоре перерыв подошёл к концу. — …приговорён к шести годам лишения свободы, — судья объявляет вердикт, и Лукина, кажется, обретает второе дыхание. Девушка смотрит на адвоката и счастливо улыбается; мужчина в ответ жмёт ей руку и шепчет, мол, «а я же говорил». — Ещё встретимся, любимая, — кричит ей Александр, руки которого уже были в наручниках. Но шатенка уже не боится. Теперь ей ничего не страшно.
***
Наше время.
— Его посадили на шесть лет, — неожиданно говорит Лаура, да так, что Маша чуть не упала со стула от испуга. — С трудом мне удалось «откопать» его прошлые пару грехов, совершённых ещё задолго до брака со мной. Я и поверить не могла, что выхожу замуж за такое чудовище. А меня ведь предупреждали, в тихом омуте… Женщина сдаёт позиции. По её щеке катится одна слеза, затем вторая. Белокурая подскакивает с места и подбегает к любимой, заключает её в объятия и жмётся ближе, вытирая влагу с щёк голубоглазой. — Я тебя в обиду никому не дам! Слышишь?! — тихо, но с бодростью говорит девушка, оставив короткий, нежный поцелуй на губах. — Если ещё хоть раз увижу его где-то рядом, то ему не жить. Как только будешь встречать этого Александра, то сразу же уходи или звони мне, и ни в коем случае не иди с ним на контакт! Хорошо? Лукина активно кивает в ответ, улыбаясь. Она полюбила на сей раз действительно хорошего человека, хрупкого ангела, готового спасти её от всех бед. А если с этим ангелом что-то случится, то врагу обрушится мгновенная месть за совершённое деяние. Судьба сыграла в отличную партию, выиграв замечательный приз для Лауры — Третьякову Машу, воспитанницу детдома, но такую светлую и чистую. — Ты сегодня что-то говорила про гостей, да? — женщина усмехается, вспоминая случай в торговом центре. — Наверное шутила, да? Может, нам действительно кого-нибудь позвать? Настроение ещё такое… поднять его хочется. — Давай завтра. Сегодня мне ни с кем не хочется тебя делить, мамочка.