Реверс

Я болтался бесплотной тенью невысоко над землей и смотрел на своего любимого человека, сидящего на коленях перед моей могилой. Умер я глупо и нелепо. Осенняя слякоть, скользкая плитка ступенек на выходе из офисного здания... И вот я здесь, наблюдаю за тем, как разошлись немногочисленные друзья и коллеги и остался только он. Вадим. Мой Ди. Его взгляд не отрывался от фотографии, под которой скромная табличка "Константин Замятов" и чуть ниже, крупными буквами "РЕЙ". Рей - это я. Костей меня звали только родители в раннем детстве, до тех пор, пока я не влюбился в программирование и компьютерные технологии и выбрал себе ник, ставший моим именем. Мне двадцать семь лет, и я один из самых востребованных программистов в крупной IT-компании. Был... - Любуешься? Я вздрогнул от шелестящего шепота за своей спиной и резко обернулся. Там, небрежно облокотившись на оградку одной из могил, стояла она - очень красивая темноволосая девушка в жемчужно-сером платье, подол которого не касался раскисшей кладбищенской земли. - Ну и как оно тебе, быть мертвым? - спросила она, подходя (подплывая?!) ближе. - Странно, - честно ответил я. - Не то, чтобы я ожидал чего-то другого, скорее, я вообще об этом не думал. Кто же думает о смерти в двадцать семь лет. - Ну да, - согласилась она, лукаво улыбнувшись, - никто не думает. А потом не рады меня видеть. Обидно, знаешь... Она переместилась за спину парня, сидевшего все так же неподвижно, легко провела рукой по его плечу, бросив взгляд на табличку. - Костя, значит... - Рей. - автоматически поправил я, глядя на ее руку, лежащую на плече Ди. - А я Хель. Будем знакомы, Рей, - фыркнула она. Резкий порыв ветра взметнул мокрые листья, швырнув их на могилу. - Простудится, дурашка, - хмыкнула Хель, коснувшись волос парня. - Твой? - Мой, - хрипло сказал я. Вот уж не думал, что даже после смерти голос может хрипеть... - Красивый, - одобрительно сказала она, отходя. - Ну что, пойдем? - Сейчас... - я смотрел на Ди, запоминая каждую черточку, бережно сохраняя в памяти родное лицо. - Еще минутку... Пожалуйста... Краем глаза я видел, что Хель склонила голову к плечу, внимательно наблюдая за мной. - А хочешь... - она замолчала, что-то обдумывая. - Хочешь поиграем? - Это как? - я удивленно посмотрел на нее. - Нууу... Например вот... - она пощелкала задумчиво пальцами и, ухватив меня за руку, потащила куда-то вглубь погоста. - Смотри! - девушка кивком показала мне на груду тряпья, валяющуюся на одной из лавок. При ближайшем рассмотрении "это" оказалось худым и грязным человком, от которого явственно несло сивухой. Возраст определить было затруднительно, нечесаные длинные патлы закрывали лицо, а исходящее амбрэ сбивало с ног. - Знакомься, это местный сторож, в просторечии Гарик. Мой клиент уже сегодня к вечеру. Ты же любишь квесты? Я ошарашено кивнул. - Скучно мне, понимаешь? Давай сыграем в квест. Легко любить того, кто красив и успешен, но что будет, если... я вас поменяю? Только вот... хм... ладно, печень я ему, предположим, поправлю, а с остальным разбирайся сам. У тебя будет шанс вернуть своего парня. Справишься - будешь жить. Не справишься - ну что ж, ты ничего не теряешь. Играем? - Конечно! - с бешеной надеждой я шагнул к ней навстречу. - Не так быстро! - хихикнула Хель, - слушай условия. Гарик - твой ровесник, хоть по нему этого и не скажешь. Пьет с детства все, что горит, живет тут же, на кладбище, вон там, в углу возле выхода, сторожка, она теперь твоя. Денег ему директор кладбища не платит, привозит бомж-пакеты и водяру. Ну и что на могилах найдешь, то твое. Я передернулся от перспектив, но не произнес ни слова. Это квест, всего лишь начальные условия, ничего, справимся. - Дальше. С территории кладбища ты выйти не можешь, проход откроется только в том случае, если твой парень, как его там, Ди, позовет тебя с собой. Намекнуть, сказать или как-либо еще открыться ему ты не можешь, иначе я засчитаю проигрыш. - А выигрыш? - А выигрыш - если он узнает твою душу в этом теле. - Согласен! - У тебя месяц, время пошло! - улыбнулась она. Чистый звон колокольчика и меня утянуло в серую круговерть беспамятства. Очнулся я на той же лавке в сумерках, от дикой головной боли и холода. Болело все, от кончиков волос до давно не мытых пяток, но я помнил каждое сказанное слово и улыбался сквозь тошноту и головокружение. Пусть так, пусть в теле бомжа и пьяницы, но я жив и у меня есть шанс! С хриплым стоном попытался подняться и тут же мешком свалился обратно на лавку. Колено горело огнем и было какой-то странной формы, но задирать здесь штанину смысла не имело. Я осмотрелся и потянул на себя сучковатую палку, лежащую за лавкой. Задача номер один - добраться до сторожки и отогреться. А там уже будем посмотреть, что мы имеем. С трудом доковыляв до покосившегося домика, я ввалился внутрь. Ну что ж, ожидаемо. Тяжелая вонь никогда не убиравшегося помещения, маленькие слепые окошки, и - о радость! - небольшая печка-буржуйка. К ней-то я и похромал в первую очередь. Когда уютно потрескивающий огонь начал согревать выстуженную сторожку, я содрал с себя грязные тряпки и уставился на искалеченное колено. Да... Застарелые бугристые шрамы красноречиво говорили мне, что ходить нормально я вряд ли когда-нибудь смогу. Нога ныла и дергала, а организм яростно требовал алкогольного "наркоза". Я зло усмехнулся и мысленно показал желаниям тела увесистый кукиш. Ну уж нет, у меня другие цели и очень мало времени. Итак, сначала вымыться и постирать одежду. Хорошо бы обнаружить хоть какие-нибудь ножницы и бритву. Опираясь на палку, я медленно передвигался по сторожке, рассматривая свое хозяйство. Немного еды, тех самых бомж-пакетов с дошираком, тупой нож, пара граненых стаканов. В углу скрипучая кровать с давно нестираной постелью, возле входной двери лопаты, грабли и пила. Колонка с водой на улице, недалеко от крыльца, там же - щелястый "домик удобств". Порадовал запас дров в небольшом закутке, по крайней мере, я не замерзну. Поставив ведро с водой греться на печку, я устало сел на кровать, с которой предварительно стащил то, что считалось постелью. Руки дрожали, голова раскалывалась, а зубы сводило от желания выпить. - Мда... Никогда не думал, что алкашам так тяжело... - Сдаешься? - прозвенел колокольчиком голосок Хель. - Подглядываешь? - улыбнулся я. - Наблюдаю! - поправила она, проявляясь и протягивая руки к огню. - Что же это за игра, за ходом которой нельзя следить. Ну, как тебе твой новый дом? - Впечатляет. Мы помолчали, думая каждый о своем. - Хель, спасибо тебе... - М? - За шанс. Даже если я проиграю. - Ты интересный. Не разочаруй меня, - тихо рассмеялась она, исчезая. К утру выстиранная одежда высохла, а я, отмытый до скрипа, рассматривал себя в выщербленное тусклое зеркало. Одутловатое лицо выдавало человека, привычного к алкоголю, к этому прилагались невысокий рост, въевшийся загар, мозолистые потрескавшиеся руки. И хромота. Мда. Тот еще красавчик. Вымытые волосы я стянул в хвост найденной резинкой, ногти обрезал видавшими вид ножницами, ими же, как смог, подровнял растительность на лице. - Гарька! Гарька, мать твою! - раздалось от закрытых на замок ворот кладбища. Я похромал к выходу из сторожки. - Открывай, алкаш сраный! К обеду новенького привезут, а у тебя тут муха не сидела! - высокий плотный мужик, видимо, директор кладбища, злобно орал из-за калитки, попутно договариваясь с кем-то по телефону. Когда я, доковыляв, открыл замок, он удивленно на меня воззрился, не узнавая. - Гарька? Ты чо это, помылся, чтоль? Я только молча кивнул, не рискуя вступать в разговор. - Ну надо же! На человека стал похож! - обошел он меня кругом. - Мне бы бритву, если можно, - осторожно попросил я. - Ишь ты! Ты смотри, а! Всех мертвячек мне соблазнишь! - захохотал тот, все еще удивленно осматривая меня. - Бритву ему. Лады, привезу вечером тебе бритву, у меня старая электрическая есть, тебе в самый раз будет. Настасья моя там тебе еще куртку с дачи передать хотела и сапоги старые. Так что вечером жди обновки! А сейчас хватит прохлаждаться, тащи лопаты, мужики через пять минут подтянутся! И смотри мне, чтоб пока яму не выроете - ни-ни! Пока я дохромал с лопатами к нужному квадрату, там уже переговаривались трое копателей, быстро разливая какое-то мутное пойло. - Гарька, ты что это, сегодня при параде? - заржали они. Я неопределенно пожал плечами, раздавая лопаты. - На, пока Иваныч не пришел! - мне сунули под нос пластиковый стаканчик, доверху наполненный сивухой. - Не могу, мужики, врачи сказали печень отказывает, подлечиться надо! - честными глазами посмотрел я на них, горестно вздыхая. - Иваныч! - зашипел один из копателей и бригада, быстро маханув налитое, похватала лопаты. Помощи копатели от меня явно не ждали и я решил пока заняться сгребанием листьев с дорожек. Уже заканчивая одну из боковых аллей, краем глаза уловил знакомую фигуру, приближающуюся к свежим могилам. "В универ не пошел, и сессия на носу", - отрешенно подумал я, всей душой стремясь туда, где Ди уже стоял, неверяще глядя на фотографию. Вот он покачнулся и закрыл лицо руками, а мое сердце зашлось от боли и желания обнять, поддержать, забрать эту безнадежность и горе. Нельзя. Рано. Не сейчас. И я смотрел, усилием воли удерживая себя на месте. - Не плачь, хороший мой... Я с тобой... Я люблю тебя... - тихо шептал, смаргивая слезы. - Я сделаю все, чтобы вернуться... - Умный мальчик! - зазвенел рядом голосок Хель. - Ему так плохо... Мне больно на это смотреть! - обернулся я к ней. - Забрать у тебя глаза? Или забрать его к себе? Это несложно, он такой невнимательный, ты же знаешь... - Нет! Нет, пожалуйста! - я знал, что она шутит, но с ней ни в чем нельзя быть уверенным. - Гарька! - донеслось издалека. - Иди, работай! - шепнула Хель. Я отвернулся от Ди и похромал на зов. За неделю я смог привести в порядок сторожку, отмыл окна и пол, выбросил горы мусора и бутылок. Иваныч сдержал обещание и привез мне бритву, теплую куртку, пусть и старую, но целую, приличные сапоги и даже потертую трость. Теперь вместо пойла он снабжал меня макаронами и недорогими сосисками, а вечером я заваривал себе чай в железной кружке и долго сидел, глядя на огонь в печке. Постепенно тело восстанавливалось, и меня уже не так дико тянуло выпить, отеки спали и я начал привыкать к своему новому отражению в зеркале. Ди приходил к могиле каждый день, иногда ненадолго, иногда сидел до ночи, и я всегда ждал знакомую машину на стоянке. Теперь он ездил не на своей любимой юркой бэхе, а на моем огромном джипе и у меня сжималось сердце, когда я видел, как он каждый раз, по привычке, идет к пассажирской двери, затем ненадолго замирает, тяжело опирается рукой о капот и переходит к водительскому месту. Сегодня девять дней и с утра на кладбище уже побывали друзья, завалив могилу цветами. Джип я увидел на парковке только ближе к вечеру. Ди сидел возле могилы, что-то тихо шепча, рядом стояла початая бутылка водки и нетронутая закусь. "Ты же за рулем!" - я мысленно взвыл, готовый его придушить. К сожалению, эти соображения его не останавливали, и, пока я осторожно подбирался поближе, водки в бутылке еще прилично убавилось. - Как мне теперь, без тебя? - шептал парень, глядя на фотографию. - Ты же умный, ты же знаешь... Расскажи мне, как?! Я жду тебя каждый вечер и злюсь, что ты опять задерживаешься на своей чертовой работе... Я готовлю кофе на двоих утром и потом сижу за пустым столом. Как ты мог меня бросить... одного... Он вытер глаза и опять потянулся к бутылке. - Ди, не надо! - тихо, с болью, выдохнул я. Он вскинул голову, как будто был абсолютно трезв. - Как ты меня назвал? Я запнулся, лихорадочно придумывая, как выкрутиться. - Слышал, как вас называли на похоронах. - Ты не мог этого слышать. Меня никто так не называет... Больше... - Не пейте, вам еще ехать. - Не волнуйся, я, может, никуда отсюда и не собираюсь ехать. Не могу. Здесь мое сердце, - он зажал ладони коленями и тихонько покачивался, неотрывно глядя на фотографию. - Брат? - выдавил я из себя через силу. - Любимый, - он взглянул на меня, ища осуждение в моих глазах, затем опять отвернулся к могиле. - Девять дней сегодня... А я все еще не могу поверить, - Ди всхлипнул и сжал руки в кулаки. - Иди, пожалуйста... Я хочу побыть один. С ним... Я отступил на дорожку, не зная, что мне сделать, что сказать, чтобы ему стало хоть немного легче. - Я не выиграю, Хель... - прошептал я. - Он не увидит меня. Он никого не увидит... - Сдаешься? - хмыкнула она. - Нет. Я буду рядом хотя бы это оставшееся время. Я дохромал до сторожки, присев на лавочку и глядя на одинокую тонкую фигурку в сгущающихся сумерках. Внутри все сжималось от разъедающей тоски и желания обнять того, к кому так рвалась моя душа. Хель примостилась рядом, но молчала, за что я был ей благодарен. Через некоторое время начал накрапывать дождик, затем все сильнее и сильнее, но Ди даже не пошевелился. Я решительно поднялся и поковылял к застывшему под дождем парню. - Уже поздно, пойдемте в тепло, - мягко сказал я, обращая на себя внимание. Ди поднял на меня совершенно больные глаза и я понял, что он пьян до изумления. - Нееет, - он криво усмехнулся. - Я не по... не пойду. Не имеете права. Я тут... я хочу тут... - Ди покачнулся и я еле успел его подхватить. - Ах ты ж, пьянь зеленая! - прошипел я, прижимая его к себе и с удовольствием вдыхая такой знакомый запах. - Тут он! Ты же мокрый насквозь! Матерясь сквозь зубы, я упорно волок слабо сопротивляющуюся тушку к сторожке. Колено стреляло дикой болью, палку я выронил где-то по дороге, а Ди все время норовил упасть, но мы все-таки дошли. Сгрузив свою ношу на кровать, я подкинул дров в буржуйку и принялся стаскивать с него мокрые вещи, растирая сухим полотенцем. - Реей... нне...я сам! не.... - бормотал он в пьяном полусне. - Сам, сам, - приговаривал я, ласково проводя ладонью по его щеке и укрывая теплым одеялом. - Сам... Спи... Неловко опустившись на пол возле кровати и устроив больную ногу, я взял безвольную ладонь Ди и прислонился к ней лбом. - Спи, мой хороший... Я буду с тобой... Огонь уютно потрескивал в буржуйке, наполняя комнату домашним теплом, а я слушал тихое посапывание и представлял, что все хорошо. Мы вместе и проживем еще долгую, счастливую жизнь, любя друг друга и не ссорясь даже по мелочам. Заведем собаку и кота. Съездим на Байкал, как давно мечтали. Будем просыпаться и засыпать в обнимку. Будем варить кофе на двоих... Наверное, я так и задремал на полу, потому что проснулся от тихих всхлипываний с кровати. Ди лежал, сжавшись в комочек и слезы текли по его щекам. - Нет, - прерывисто шептал он, - Рей, нет! Нет! - Тише, чшшш... - я стер слезы и мягко коснулся его губ, поглаживая по голове. - Не плачь... Тебе все приснилось... - Рей... - дыхание парня выровнялось и он расслабился, уплывая в сон. Больше уснуть мне так и не удалось, поэтому, когда утром Ди открыл глаза, его уже ждали просушенные вещи, большая кружка чая и нехитрые бутерброды. - Спасибо, - смущенно сказал он. - Прости, что я доставил тебе неудобства. Я обычно не напиваюсь, просто... - Ничего страшного, я понимаю, - пожал я плечами. - Я же не мог оставить вас там, под дождем. - Как мне тебя отблагодарить? - Ничего не нужно, - улыбнулся я. - Рад был помочь. - Послушай... - он задумчиво осмотрелся вокруг. - Может быть, ты согласишься... У нас... У меня дома есть ненужные вещи. Чайник, немного посуды, даже кресло. Все руки не доходили куда-нибудь его деть. И одежду можно посмотреть... Мне бы было приятно, если бы ты это принял. Я сглотнул колючий комок в горле и молча кивнул. Вещи из моей прошлой жизни, кусочек дома, который будет связывать меня с тобой... - Тогда подожди немного, я пойду попрощаюсь и поедем. - Я не могу, я же сторож, мне нельзя за территорию кладбища. - Дай мне номер хозяина, я договорюсь. Думаю, на один день он тебя отпустит. Набрав телефон Иваныча, Ди вышел за дверь, а я без сил опустился на табурет. - Ну, как ночка? - пихнула меня в бок довольная Хель. - Я бы хотел, чтобы она не кончалась, - тоскливо сказал я. - Почему люди не понимают, что даже просто быть рядом с тем, кого любишь - такое счастье... - Философский вопрос, - пожала плечами Хель, примериваясь к бутербродам. - Это не ко мне. Я же дееевочка, - издевательски протянула она. - Зато, судя по всему, первое ограничение квеста ты прошел, за ограду погоста тебя все-таки пригласили. Я встрепенулся, понимая, что это правда, и я скоро, хоть ненадолго, окажусь дома, рядом с любимым человеком. - Спасибо... - шепнул я, слыша приближающиеся шаги Ди. - Поехали, - сказал он, распахивая дверь. - Я тебя отпросил. Я молча встал и похромал вслед за ним, стараясь не отставать. За оградой кладбища сидели вездесущие бабки с цветами, туда-сюда сновали машины. Я оглядывался, как в первый раз, краем уха слушая, как Ди перечисляет, что еще можно взять из ненужных вещей, которые мне пригодятся. Мы подошли к дороге, и я привычным жестом вытянул руку, останавливая идущего рядом парня, перегораживая ему путь на проезжую часть. И не сразу сообразил, шагнув вперед, что он так и остался стоять на тротуаре. - Что? - недоуменно повернулся я к нему. - Почему ты это сделал? - напряженно спросил он. Я пожал плечами, не находя внятного объяснения. - Просто... По привычке... А что? - Ничего, - нахмурился он, внимательно глядя на меня. - Пойдем, вон моя машина. К джипу я подошел собранным и спокойным. Как я мог так лохануться! Ведь Хель ничего не стоит засчитать проигрыш, и я не успею даже попрощаться... Усевшись на переднее сиденье я осторожно взглянул на парня. Тот задумчиво смотрел перед собой. - Я сделал что-то не то? - Нет, все в порядке, просто... Вспомнилось. Пристегнись. В нашу квартиру я заходил со щемящим ощущением потери. Мне казалось, я буду рад оказаться здесь, но с первого же шага, с волны родного запаха, окутывающего теплым облаком, все острее чувствовалась тоска и горечь. Здесь все так, как прежде, только уже без меня. - Там кухня, - махнул рукой Ди. - Подождешь немного? Я быстро в душ и начнем. На столе кофеварка, поставь пока кофе, хорошо? Я кивнул, проходя вперед. Кофеварка, две чашки, обычный режим... Я отошел к окну, глядя на знакомую панораму двора. Нестерпимо захотелось курить. Сколько лет назад я бросил? Три? Четыре? За спиной коротко звякнуло, оповещая, что кофе готов, и послышались шаги. Я развернулся спиной к окну, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Ди шлепает по полу босыми ногами, вытирая голову и совсем не глядя, куда он идет. Сколько раз я это видел, но сейчас вбирал глазами, бережно сохраняя в памяти. - Рей, подай мне сахарницу... - донеслось из-под полотенца. Замираем оба. Он с расширенными от удивления глазами, я с пузатой кошкой-сахарницей в руках, которую машинально снял с дальней полки. Выпускаю сахарницу из рук и она разбивается с громким звуком, усеивая пол белыми крупинками. - Ты! Это ты! Я не понимаю, как, но это ты! - по щекам Ди текут слезы, он оказывается рядом, не обращая внимания на впивающиеся в ноги осколки, и вглядывается в глаза, будто хочет увидеть душу. - Это ты! Рей! - намертво вцепляется в меня и утыкается в плечо, вздрагивая от рыданий. Обнимаю его и начинаю тихо укачивать, слыша затухающий звон колокольчика и смех Хель... Год спустя. Два парня подходят к перекрестку, один что-то рассказывает, оживленно жестикулируя, второй улыбается, глядя на него и опирается на трость, слегка прихрамывая. Возле бордюра привычным жестом вытягивает руку, останавливая собеседника перед дорогой...