Головоломка.

Кусочки головоломки начали складываться, когда Камисато Аяка нашла на футоне Томы длинный фиолетовый волос. На самом деле она, конечно, не собиралась вторгаться в его комнату и уж тем более в личную жизнь, но именно сегодня Аяке потребовалось переговорить с Томой насчет важного отчета, который он должен был предоставить еще вечером. Пунктуальный Тома на этот раз почему-то очень нервничал, суетился и поглядывал на часы, так и не отдав отчет. Утром она деликатно постучала перед тем, как открыть седзи в его комнату, и вошла. Томы уже не было. Футон в несвойственном беспорядке лежал в углу, поверх — разбросана какая-то одежда. Отчет обнаружился на столе: торопливым летящим почерком Тома заполнил все графы и оставил чернила сушиться. Аяка улыбнулась и взяла бумагу. Уже на выходе она случайно бросила взгляд на неуклюжую гору футона, одеяла и подушек. Сначала она подумала, что это какая-то нитка или шнурок, но нет. Аяка подошла ближе и с удивлением обнаружила длинный фиолетовый волос. Это было странно. Никто в поместье не обладал такими волосами. Такой цвет был только у одного человека, которого знала Аяка. Точнее, не человека. Но откуда здесь волос Наруками Огосе? Аяка была очень деликатной и умной девушкой, поэтому она пришла к одному верному выводу. Смущенно откашлявшись, она густо покраснела и решила, что лучше служанкам об этом не знать, так что фиолетовый волос она аккуратно положила в стол Томы, чтобы никто его не нашел. Второй кусочек пазла обнаружился, когда Кудзе Сара подобрала в тронном зале простой металлический жетон на цепочке. Она логически решила, что его обронил кто-то из почетного караула, ведь кроме него да госпожи архонта в тронный зал не заходит. Как ответственный начальник, Сара развесила в казармах объявление, мол, найден жетон, потерявшему просьба обратиться в комиссию Тенрё к Кудзе Саре. За жетоном никто так и не пришел, так что Сара вскоре о нем забыла. А когда вспомнила, то в коробке находок его не оказалось. Она отвлеклась на внезапно нагрянувшую со срочным заданием Наруками Огосе. Она явно торопилась поскорее дать распоряжения, как вдруг на середине предложения запнулась, увидев коробку. — Что это? — спросила она каким-то неестественным голосом. — Это коробка находок, — объяснила Сара. — Солдаты вечно что-то теряют, вот мы и придумали эту систему. Если человек сможет описать пропавшую вещь, то забирает назад. — А если так никто и не явится? — Тогда любой может забрать, если ему понравилось. Правило одного месяца. Месяц спустя Сара во время патрулирования случайно столкнулась с управляющим дома Камисато Томой. Они вежливо поздоровались и разошлись, но Сару что-то забеспокоило. Она всегда доверяла своему чутью. Что-то в Томе ее смутило, какая-то знакомая деталь. Возможно даже съехавшая на бок цепочка… Сара помотала головой, уверяя себя, что ей просто показалось, надо больше отдыхать. В конце концов, купив свежие коллекционные карточки электро-архонта, она успокоилась. Конечно, ей показалось. Третий кусок — Яэ Мико разливала чай. Был ленивый жаркий полдень. Все седзи были распахнуты, колокольчик над дверьми сонно позвякивал от легкого ветерка; цикады монотонно жужжали со всех сторон, словно маленькие моторчики. Чай у Яэ всегда получался крепким и ароматным. Эи, конечно, предпочитала пить его, разбавляя сладким данго-молоком, что Яэ считала чистым издевательством над искусством чаепития. — Тебе не жарко? — спросила Яэ, обмахиваясь веером. Эи задумчиво сидела, высоко подняв ворот юкаты. — Совсем нет, — тут же ответила она, хотя от чая жар растекался по щекам и шее. — А по-моему, все же жарко, — Яэ насмешливо прикрыла один глаз, выводя Эи из себя. — Вовсе нет! — она ослабила ворот и перекинула косу через плечо. — Как скажешь, как скажешь, — Мико обошла ее по широкой дуге и села на дзабутон напротив, с трудом пряча лисью улыбку, потому что на белоснежной шее электро-архонта была россыпь красных и лиловых отметин. Мико была не только умна и очень коварна, но и любила хорошие истории. Так что она, как настоящая писательница, решила в эту не вмешиваться, а подождать, когда Эи сама решится все рассказать. Все улики сходились, оставалось только поймать преступников с поличным. — По сравнении со вчерашней жарой сегодняшняя кажется тебе осенней прохладой, верно? — Что? — Ну я имею в виду, ощущение, будто вчера тебя касался кто-то с Пиро-элементом, а сегодня без него так холодно… Такие горячие смелые касания… ветра. Жар… от прогретой земли. Эи поперхнулась, так, что у нее носом пошло данго-молоко. — Не понимаю, о чем ты. — Ешь конфеты, говорю. Если хочешь, дам мазь одну. Хорошо заживляет ушибы всякие. Синяки. Засосы. Мико удовлетворенно прикрыла глаза, наблюдая за краснеющей Эи, которая уткнулась в свой чай. Все-таки любви к искусству и коварству в ней было пополам. Четвертая улика нашлась, когда Камисато Аято вернулся раньше, чем планировал. Дорога до Наруками была ужасной: весь день небо хмурилось, матросы ругались на туман, молнии били в воду, будто сама природа Инадзумы была против его, Аято, скорого возвращения. Ему удалось уладить наследственный спор в одном знатном клане, а потом получилось отмазаться от банкета, поэтому он успел на вечерний корабль. Устало стягивая перчатки, Аято понял, что дом, если не считать пары старых слуг, еще дремал. Сестренка, он знал, уехала ночью, а Тома должно быть, видит десятый сон. Аято улыбнулся, представляя, как Тома обрадуется, увидев его раньше положенного. Проходя мимо его комнаты, он увидел свет и услышал какую-то возню. Седзи тихо распахнулись и к его удивлению в проеме такая же удивленная застыла великий сегун Инадзумы Наруками Огосе электро-архонт Райдэн Эи. Волосы в беспорядке рассыпаны по плечам, оби юката завязан криво, один чулок сполз, второй закинут на плечо. — Доброе утро, — вежливо поздоровалась Эи. Она неловко попыталась пригладить волосы, но из-за этого кандзаси слетела и укатилась в угол. — Доброе утро, — вежливо поклонился Аято. — О, великие архонты! — простонал выглянувший из-за плеча Эи полуголый Тома, стыдливо закрывая лицо ладонями. Потом почему-то прикрыл ладонями грудь. — Тома, разве вежливо отпускать госпожу сегуна без завтрака? — строго спросил Аято, с трудом сдерживая смех. — Эи… сегун… архонт… будешь завтрак? — Тома стал заикаться. — Я не голодна, — пискнула Эи, поцеловала его в щеку по привычке, снова пискнула, заливаясь румянцем и исчезла как молния. Вот была, а вот только ее кандзаси поблескивает в мягком свете ламп. — Вака, — укоризненно покачал головой Тома, поднимая кандзаси, — зачем вы так с ней… со мной… нами? — Я разве сказал что-то предосудительное? — Аято невинно хлопнул длинными ресницами. — Это тебе следует предупреждать о гостях. Да и мне, так понимаю, следует заранее оповещать о возвращении? Может выделить тебе еще денег на лишнюю подушку? Приданое же надо собирать. — Отпуск! — рявкнул Тома. — Три дня, нет, неделю на горячих источниках! — Конечно-конечно! — Аято беззвучно засмеялся, когда седзи захлопнулись перед его носом. — Мой бедный Тома работает в две смены, ему надо восстанавливать силы. Головоломка сложилась, как всегда, неожиданно. Ни Аяка, ни Сара, ни Мико, ни Аято не разбалтывали ничего, конечно. Они были слишком воспитаны, преданы и умны, чтобы лезть в чужую жизнь. Но кто же виноват, что они так плохо скрывались, а Путешественница и Паймон чисто случайно оказались на тех же горячих источниках? Не надо было быть великим досином Сиканоином Хэйдзо, чтобы сложить два и два, увидев Эи и Тому в жарких объятиях друга друга. Что Паймон и сделала, огласив все окрестности удивленным радостным воплем. Люмин оставалось только прикрыть фее рот и, извиняясь, увести ее подальше. — Придется завтра приготовить для Паймон очень много еды, — сокрушенно пробормотал Тома, устраивая подбородок на макушке Эи. — Я бы тебе помогла, но мы хотим ее задобрить, а не отравить, — хихикнула Эи, нежась в теплых объятиях. Лисица Мико была права — после объятий Томы все остальное кажется Драконьим Хребтом. — Кстати, — он нырнул в рукав юкаты, — я так и не отдал твою кандзаси. — Пусть будет у тебя, — она положила руку поверх его ладони. — Кусочек головоломки. Хм, — она задумчиво постучала его носу, — тогда мне тоже надо что-нибудь у тебя забрать? — Ты уже забрала, — ласково сказал он, указывая взглядом на свою левую сторону, и Эи покраснела. — Тогда мы никогда не сложим этот паззл? — Почему же? По-моему, мы идеально подходим друг другу, — он нежно поцеловал ее в макушку. — Да, я мерзну, а ты меня греешь. — Дело закрыто.