Сеанс

— Бери ложки, столовые. — сказала Настя. — И листочки бумаги нарежь полосками.  — Нам нужно в круг сесть, да? — спросила Катя.        Катины родители ушли допоздна в гости и разрешили ей позвать одноклассниц. Осмотр книжных полок, собирание пазлов и телевизор не особо развлекли девочек. Хотелось чего-то особенного. Особенно запретного.  — А давайте вызовем духа? — предложила Настя, недавно вернувшаяся из летнего лагеря, где они с девчонками по ночам баловались спиритизмом.        Идею быстро поддержали. Решили собраться на кухне, разместившись на угловом диванчике. Марина зажгла свечи, Вика выключила везде свет и закрыла двери. Ксюша забилась в угол дивана и наблюдала. На столе появились ложки, полоски бумаги и свеча. — Смотрите, — сказала Настя, — Я беру бумажки и оборачиваю их вокруг ложек, вот так — и она показала всем ложку. — Так все три ложки. И заметьте, — строго сказала она, - Бумага вокруг ложек.       Девочки кивнули, дав знак, что все поняли. — Теперь откройте форточку — скомандовала ведущая. — чтобы дух залетел к нам.        Вика встала из-за стола и приоткрыла окно, мигом вернувшись на свое место. В кухне было достаточно темно.  — Замыкаем круг пальцами и закрываем глаза. — скомандовала Настя. — Кого будем вызывать? — Давайте Пушкина, — робко предложила Ксюша.  — Нет, Пушкин развратник. — ответила Марина.  — И матершинник, — добавила Вика.  — Тогда давайте Распутина, — предложила Марина.  — Нет, ты чего! Страшно! — зафыркала Ксюша.  — Давайте моего деда тогда, — предложила Катя. — Казаков Семен Илларионович. Он умер кажется в 85м.        В следующие минуты девочки закрыли глаза, соединением пальцев образовали круг и Настя начала сеанс.  — Дух Семена Илларионовича приди! — почти загробным голосом начала ведущая. — Дух Семена Илларионовичи приди! Дух Семена..        Тут свеча начала бешенно полыхать и девочки открыли глаза.  — Не разрывайте круг только. — сказала Настя. — Дух Семена Илларионовича, ты здесь? Дай нам знак!        С минуту ничего не происходило, а затем свечка снова стала светить ровно. Настя разомкнула круг и потянулась к ложкам.        Разворачивая первую ложку, Настя держала ее осторожно, показывая, как свернута бумага. Ложка оказалась внутри бумажной полоски. Девочки переглянулись и в их глазах заиграл огонек. Вторая ложка тоже была обернута бумагой не так, как было до начала сеанса. А третья лежала будто нетронутая, обернутая бумагой.       — И что теперь? Он тут? — спросила Вика, едва усиживая на месте.       — Два «да» и одно «нет» — сказала Настя. — Значит, тут. Закрывай окно, чтоб не улетел.       Вика послушно встала, закрыла форточку и тут же приземлилась на диван. Едва дыша, девочки с замиранием смотрели по сторонам и что-то искали глазами.       — А мы его увидим? — спросила Катя.       — Нет, конечно. Но мы можем задавать ему вопросы, а он будет отвечать. — ответила ведущая. — Кто первый?       — Давайте я, — робко сказала Ксюша.       — Нет уж, — прервала ее Катя, — Дед мой, а значит я первая задам вопрос.       Все согласились с таким решением и снова замотали ложки в полоски бумаги.              ***       На старом кладбище было тихо. Здесь даже насекомые вели себя беззвучно. Давно покосившиеся могильные плиты возвышались над землей и, казалось, их давно уже никто не навещал.       В четырнадцатом ряду внезапно послышался небольшой треск – так бывает, когда сухая ветка падает на землю. За треском появился звук человеческого шепота, даже скорее осипшего голоса старого человека.       — По кой хрен меня подняли, черти!       Над одной из могил появилось серое облако, больше похожее на скопление пыли, подсвечиваемое фарами от автомобиля. Облако выпрямилось, повернулось вправо и громко закашлялось.       — Вот еще, теперь лететь куда-то… Форточку открыли мне, ишь!       Облако мгновенно испарилось и над могилой вновь воцарилась тишина.              ***       — Дед, — начала Катя, — Уважаемый Семен Илларионович. Я ваша внучка Катя. Вы меня не помните, потому что я родилась после вашей смерти. «И чего дальше?» — шмыгнул носом невидимый Дух.       — У меня к вам вопрос. Закончу ли я школу с золотой медалью и поступлю ли я в тот вуз, куда хочу? — спросила Катя.       — Только один вопрос за раз! — шикнула Настя. — И такой, на который можно ответить четко «да» или «нет».       — Хорошо. — согласилась Катя. — Поступлю ли я в тот вуз, куда собираюсь? «Ну а че б не поступить, коли ум есть?» — сказал Дух.       Девочки открыли глаза, разомкнули руки и стали поочередно разворачивать бумажки на ложках.       — Три «да». Значит, точно поступишь! — обрадовались девочки.       — Теперь я! Можно? — заныла Ксюша. — Дорогой… Уважаемый дедушка Кати, любит ли меня Валера из 11-А?       Девочки по кругу задавали вопросы Духу, заворачивали и разворачивали ложки, радовались или огорчались ответам пока неожиданно не раздался телефонный звонок.       — Я чуть не уписалась от страха, мама! — сказала Катя в трубку. — Вы уже едете? Хорошо, закругляемся.       — Подождите, нам же нужно закончить. Духа выгнать из дома, чтобы он тут не остался. Вик, открывай окно, садитесь в круг. — Скомандовала Настя.       Девочки снова замкнули круг из пальцев, завернули ложки в бумагу и трижды проговорили слова, прогоняющие Духа. Развернутые бумажки подтвердили, что Дух ушел, и Вика закрыла окно.       — Хорошо посидели, девчонки! — Сказала Ксюша.       — Всем добрых снов, ха-ха! — Ответила Марина и вышла за дверь.              ***       Над могилой в четырнадцатом ряду снова что-то зашуршало. Серое пыльное облако подпрыгнуло и замерло в районе могильной плиты.       — Ради такой ерунды потревожили… Ну, черти! Теперь что уж, все равно ждать до рассвета. — Дух тяжело выдохнул и начал передвигаться над могилами. Его размытые очертания двигались вдоль тропинки между могил, а потом сделали круг вокруг своей оси.       — Черт, где же она? Все забыл, старик!       Облако будто потопталось на месте, а затем вернулось обратно к своей могиле.       — Три направо, шесть налево, два прямо.       Пыльная субстанция начала движение вправо и, пройдя три могилы повернуло направо. Через несколько мгновений облако остановилось у надгробной плиты и сказало:       — Ну, здравствуй, моя хорошая. Вот и я!       Пыль над могилой поднялась вверх, затем резко опустилась, будто сметая мусор с надгробия.       — Давно я к тебе не приходил, Леночка, давно… Цветов тебе хотелось бы принести, да какие цветы в декабре. Холодно нынче, земля вся промерзла вон, трещины одни. Хорошо хоть сам пришел к тебе. Как ты? Расскажи мне старому. Бываешь ли ты в этом мире? Зовут ли тебя наши внуки и правнуки? Катька вот меня вызвала, видишь, поигрались и хватит. Выгнали меня через форточку, а я сразу к тебе, родная. Скучаю по тебе сильно. Я там ищу, ищу тебя, но не встречаю. Все белое, как пелена, ничего не разберешь. Я и сам белый, погляди! - Облако хрипло засмеялось и задергалось вверх-вниз. – Помнится, что говорили, кто повенчанный, тот и на небесах встретится. А видишь, как случилось, оба мы с тобой на небесах, а встречи нет. Слушай, а может я в аду? Почему тогда все там белое? Ты-то точно в раю, моя Леночка, куда ж тебе еще? Жили мы с тобой хорошо, даа. А теперь что – после смерти ни жизни нет, ничего. Одна белая пустота повсюду. Но дорогу к тебе я, как видишь, Леночка, помню. Как говорится, при жизни боготворил и после смерти не забываю. Жаль только, что нас не рядом положили. Может потому мы и там, в пучине белой, встретиться не можем… Цветов тебе принесу обязательно, в следующий раз, ладно, родная? Ты не думай, что я забыл тебя, я ищу постоянно. В каждую пылинку всматриваюсь в надежде найти тебя. Там, среди духов на это уходит слишком много времени. Но я не отчаиваюсь. Буду тебя навещать и тут, и там. Ты держись, моя хорошая. Скоро встретимся.       На горизонте показались первые лучи солнца. Тени побежали по надгробиям, сухие коряги скрипнули от промозглого ветра. Облако серой пыли растаяло в воздухе и снова воцарилась тишина.