My Nightmares

      В темноте кто-то есть. Пламя свечи трепыхало от невесомого дуновения ветра. Мальчик пытался ладошками прикрыть пламя свечи, так как боялся остаться один. Темнота не издавала ни звука, но он знал — там кто-то есть. Это что-то было большим и грозным, нежели он сам, шестилетний ребёнок. Он боялся издать звук в ответ. Винсент прижал к лицу рубашку, заглушив кашель. За последнее время в груди было больно, словно что-то тыкало иголками и смеялось над ним.       Монстрик, такой же, как во тьме.       Мальчик сжался на кровати, весь спрятавшись в складках одеяла. Отца Эша не было рядом слишком долго, как и «матери» Сиси. Это пугало и заставляло дрожать. Если их съел монстр, должен ли он отомстить за них? Он был ещё мал, но понимал, что за некоторые вещи идёт расплата. Если, скажем, ты случайно разбил чашки одной леди, то стоит ожидать серьезного разговора (и попытки этой леди прибить зонтом). А если монстр съел их, то нужно встать, взять свою смелость, и встретиться с ним лицом к лицу. Мальчики не должны плакать, мальчики должны быть храбрыми.       Он высунул из-под одеяла тонкие ноги и медленно опустил их на холодный пол. Влага под пятками заставила его слабо пискнуть, на крик он не решался из-за страха. Нельзя было показывать себя. Просто надо встать и пойти проведать обстановку. На несколько минут он облокотился руками об кровать, привыкая к ощущению лёгкого головокружения. По словам «матери», он должен был быть хорошим мальчиком и лежать смирно в кровати, ведь никто не будет шутить с воспалением лёгких, а снова вызывать врача затратно. Но если с ними случилась беда, то никакие врачи не спасут. Через минуту он встал с кровати, прихватив с собой маленькое сокровище — ту самую зажигалку с запахом дыма. Несколько щелчков и он мог видеть чуточку дальше, чем без неё. Он мог взять свечу, но боялся, что за её пропажу будут долго ругать.       Он не любил, когда его ругали, но молча принимал их как данность. Молча смотрел на человека, не понимая, почему они в ответ теряли слова и просили не смотреть на них. Должно быть, дело в его глазах. Леди сказала, что они жуткие и лучше их прятать. А отец Эш сказал, что не стоит обращать внимание на всяких незадачливых старушек.       Каждый шаг отдавался мурашками по всему телу. На нём была лишь лёгкая ночная рубашка, не прикрывающая острые коленки. Холод пронизывал насквозь, несмотря на душный воздух помещения. Из-под двери тянуло манящим свежим воздухом. Может, монстры так и зазывают уставших путников в свои объятия? У мальчика были странные понятия о страхе. Он не боялся вида умерших людей, но панически опасался одиночества. И, судя по всему, именно это привлекло кошмар, таящий в рассветных лучах. Винсент медленно вздохнул, почувствовал, как тяжёлый воздух процарапал слабые лёгкие, и несколько приободрился. Если он чувствует боль, значит он жив.       Дверная ручка приятно холодила мягкие подушечки пальцев. Скрип на секунду разорвал тишину, после чего также затих без следа. Закрытая дверь, вся твёрдая и ледяная, ощущалась реальной. Мальчик на мгновение прислонился к ней. Всё идёт хорошо. Он зажёг зажигалку и радостно улыбнулся крошечному пламени света. Словно... словно это его меч в мире теней. Но на всякий случай у него был настоящий меч, который тяжёлым грузом лежал в карманах рубашки. Перочинный ножик, возможно, не игрушка для детей, но как оружие против монстров самое то. Ветер залез под рубашку, заставив мальчика болезненно вздрогнуть. Снова настиг соблазн пойти в кровать, укрыться с головой и ждать помощи от взрослых. Но...       Но от взрослых трудно ждать помощи, если нет что-то равноценного их услугам.       Впереди него заскрипела половица, заставив подпрыгнуть его. Нечто остановилось на мгновение. Может быть, монстр не решиться подойти ближе, если он... покажет что может себя защитить? Зажигалку пришлось убрать в карман, так как держать перочинный ножик приходилось двумя руками — для лучшей маневренности. Темнота надвигалась на него, живая субстанция, сожравшая единственных близких им существ. Руки дрожали, металл ножа неприятно впивался в кожу, с непривычки он сжал его слишком сильно, из-за чего поцарапал её до крови. Мальчик прикусил губу, не обращая внимания на звук капель.       Он видел силуэт тени чётко. Она перед ним. Слишком... близко.       Его отрезвил испуганный голос. — Винси? Боже, милый мой, не нужно было тебе вставать. Я же только на пару секунд уходил, за водой.       Это была мамочка Сиси. Правда, для общественности просто мистер Боттом, для коллег Сисиний Боттом. Но как объяснишь это мальчику?       Мальчик выронил из рук ножик и с слезами на глазах прижался к нему. Тьма снова пугала его. Тьма была повсюду, а он был всего лишь маленьким кошмаром. Сисиний поднял его на руки, мысленно ругая себя за то, что так надолго ушёл. Это вынужденное путешествие на корабле в другую страну... это был слишком шикарный подарок со стороны коллеги, Эша Артурса. Правда, пришлось ему, белому жнецу, переодеться юной леди, дабы их пустили на круизный корабль. Смотрелось бы странно — мужчины с маленьким ребёнком с слабым здоровьем едут на другой конец света. Сразу подумали бы о нелегальном вывозе, о продаже на рынке на органы, или ещё что похуже.       И всё же он привык к роли леди Боттом. Это должно... было его пугать?       Белый жнец заметил порезы на пальцах мальчика и сам ножик. Как его теперь отучать от этих мер защиты? Ужас какой-то. Он положил его на кровать, обернул в одеяло и сам уселся рядом, прижимая к себе. Воду теперь принесёт «супруг». У него самого уже голова раскалывалась. Мужчина ласково занялся медицинской помощью, не решаясь на ответственный разговор. Не любил он ругать его... да и вины не было. Просто небольшой испуг. Всего-то. — Винси... теперь я с тобой.