из бездонного океана в пропасть

There ain't no love like our love

Like our love, love, love, love, love…

Существует множество причин, по которым можно проснуться посреди ночи. Это могут быть неожиданные звонки от близких, сообщения о радостных известиях, которые так трепетно ждёшь, громкий стук капель дождя по оконному стеклу или же нахлынувшие волной воспоминания. В лучшем случае, у кого-то они отпечатались в памяти с тёплыми, согревающими душу, впечатлениями. Однако не исключаются остальные варианты. «Те, что похуже» или «вызывающие тревожное чувство, панику и последующую за этим апатию». Как раз такие пережитые, отнюдь не приятные воспоминания настигли Нила Джостена незадолго до полного погружения в глубокий сон.

***

Эндрю и Нил вернулись с тренировки позднее обычного. Затянулась на несколько лишних часов. 22:47. Привычным для обоих движением руки Миньярд открывает дверь номера в общежитии. Окна открыты нараспашку, прохладный воздух, веявший летней свежестью, гулял по помещению. Лучи лунного света загадочно падали на стену, освещая спальню. Тишина. Лишь звук, как ни странно, оживленной в то время улицы и тиканье часов нарушали ее величие. Нил остановился. Эти минуты не слишком выделялись среди обыкновенных дней, проведенных в Лисьей норе, не являлись чем-то особенным и важным, но, тем не менее вызывали необыкновенное для Джостена ощущение спокойствия, заставляли чувствовать себя защищённым. Эндрю включил тусклый свет, почти полностью рассеявший мрак кухонного помещения. — Пялишься? Долго стоять будешь? — Я не… Задумался немного, — кинул в ответ Нил, почесав затылок. Миньярд заваривал свежий кофе, что подтверждалось звуком зашумевшей кофемашины и распространившимся по комнате приятным ароматом. Радовало только то, что следующий день выпадал на субботу, значит пропустить возможность как следует выспаться нельзя. В планах Нила были только поход в душ и крепкий сон, в котором он так нуждался. Он был не так голоден, чтобы готовить ужин сегодня. Джостен устало заходит в ванную комнату и по привычке останавливается у зеркала. Ледяной взгляд голубых глаз и рыжий цвет волос смотрел на Нила по ту сторону. Натан Веснински. Он снова видит в себе своего отца. Казалось, старые раны перестают заживать и поверх них накладываются новые и новые шрамы. В голове вновь всплывают прежние ошибки, люди, причинившие ему, Натаниэлю, боль, а затем бегство, многочисленные убийства, мафия. Отголоски прошлого всегда будут преследовать его. Как ни пытайся перекрыть прошлое настоящим, оно навсегда останется прежним, словно нестираемое клеймо на человеке. Слышится грубый, но знакомый до боли голос. Голос Мясника. — Натаниэль, ты никогда не был лисом. Тебя не должно существовать. Тебе здесь не место. Ты лишний. Всегда был лишним, и остался таким. Большая мозолистая рука отца берет холодное оружие. Проводит пальцем по лезвию. Капли крови. Запах ржавого железа. Блеск тупого топора. И вот, ожидаемый замах. — Черт, нет, прекрати, хватит, пожалуйста! Нил зажмурился, держа голову обеими руками. Ужасное чувство. К горлу подкатывает паника. Надеясь на ее отступление, Джостен начал мысленно считать до десяти на всех языках, которые знал. «Я в порядке, я в порядке, я в порядке…», — в подсознании крутилась одна и та же фраза. 23:58. Эндрю стоял с чашкой горячего кофе у окна, освещённого фонарными столбами, и смотрел на пустующие дороги. Лишь изредка в глаза бросались яркие фары проезжающих мимо машин. Ещё одна порция напитка одиноко ждала кого-то на столешнице. Ждала Нила. Который все ещё не вернулся из душа. Не было слышно даже плеска струи воды о бортики ванной. — Джостен, все нормально? — спросил Эндрю, немного повысив тон голоса. Ответа не последовало. «Не мог же этот болван утонуть», — подумал Миньярд. Он подходит ближе и прислушивается. Из-за двери доносятся всхлипы. Что-то случилось. Что-то точно случилось. Единственный способ проверить — ворваться в душевую. — Джостен, я хочу войти, да или нет? Спустя несколько минут послышалось тихое «да». Эндрю рывком открывает дверь. Рыжий сидел на полу, прижавшись к стене, обхватив руками согнутые в коленях ноги. Нил выглядел маленьким беззащитным, напуганным и растерянным ребенком, запутавшимся в своих мыслях. Эндрю впервые видит его таким. В жизни Миньярда было немало плохих дней. Зачастую, в такие моменты мысли в голове полностью затуманены, а мозг и вовсе отказывается соображать. Он привык справляться с проблемами сам, в одиночестве, без чьей-либо помощи. На такие случаи им были изобретены свои методики для успокоения. Он знал, что это такое. Знал, как самому с этим бороться. Но не знал, как помочь с этим Нилу. Эндрю присел рядом. Джостен все ещё сидел и пристально смотрел в одну точку. По бледной щеке незаметно скатилась прозрачная слеза. — Нил, Нил, посмотри сюда, — почти шепотом сказал Эндрю ему на ухо. Сжавшись ещё сильнее, рыжий решается и поворачивается в сторону Миньярда. Пустой безжизненный взгляд в ответ. Эндрю любит засматриваться в ставшие такими родными глаза цвета бездонного океана. Но сейчас они опухли, наполнились слезами и полностью погрузились в неимоверную грусть. Так больно было смотреть Эндрю на своего маленького наркомана. Миньярд был готов на все, лишь бы вытащить его лисенка из этой ямы, защитить и спасти ото всех. — Нил Абрам Джостен, ты лис, десятый номер команды экси штата Пальметто, и тебе больше ничто не угрожает. Все хорошо. Слышишь меня? — Эндрю. — Да? — Я могу обнять тебя, да или нет? — еле прохрипел Нил. Эндрю, не дождавшись конца фразы, нежно приобнял рыжего. Это определенно «да». Немного расслабившись, Джостен опустил голову на его твердое плечо. Миньярд запустил слегка дрожащую руку в растрепанные волосы парня. — Голова болит? — Угу. Получив одобрительные кивок и мычание, Эндрю отправился за таблетками и стаканом с водой. 00:49. Окно никто так и не закрыл. Приятный ветерок, колышущий занавески, и звёзды на почти черном безоблачном небе. Нил уже ждал на кровати. — Вроде они. На, пей, должно полегчать, — Миньярд протянул Нилу лекарство. Спустя несколько минут рыжий удобно расположился на руке Миньярда и мирно засопел. — Джостен, порой ты меня пугаешь. — Прости, я правд- — Не извиняйся. Обычно Нил твердил, что не верит в удачу. Верить в нее можно было только в худшем плане. Но ему действительно крупно повезло. Повезло обрести крепкую опору, на которую можно положиться, несмотря ни на что.