Пейзаж за окном

Лео закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Цветущая улица за окном, редкие звуки поющих птиц, умиротворение. Если командировки — то только такие. Ещё бы пол не скрипел, было бы совсем замечательно, но Лео не жаловался. Он вообще возмущался редко, а уж если его отослали из душного офиса в почти рай на земле — маленький придорожный отель, страхованием которого занималась его фирма, — то он был только рад. Тем более ему дали пару дней выходных. — Ты в курсе, какие сроки, но местность, я слышал, прекрасная, а тебе не помешает денёк-другой на воздухе. Бледный ты, как не передать кто! Из-за этого все барышни офиса за тебя переживают. Но я вот что думаю: у тебя слишком тёмные волосы — из-за этого ты кажешься таким бледным. Ну, ступай, ступай, не смотри на меня так, словно ты сам не замечал, что твоим мертвенным лицом можно пугать детей! Лео не спорил. И с тем, что стоит задержаться, даже если проблем не возникнет, и со своей чрезмерной бледностью, которую мама продолжала называть аристократизмом. Он просто был не прочь немного отдохнуть, а дел в отеле, несмотря на площадь самой постройки и прилежащей территории, было не так уж и много, особенно для такого опытного служащего, как он. Что-что, а свою работу Лео знал хорошо. Первый день получился насыщенным. Лео, кажется, успел надоесть не только работникам «Кристального карпа», но и гостям. Впрочем, его это мало волновало. Ему нужно было оценить стоимость, риски, порядочность владельцев. Стандартные задачи, которые никогда не надоедали, потому что Лео нравилось узнавать историю. Например, он узнал, что когда-то давно здание принадлежало некоему Тимоти Уиллису, который был так безутешен из-за смерти жены (по другой версии — любовника), что заперся на верхнем этаже и через несколько дней умер, завещав превратить свой четырёхэтажный дом в гостиницу, назвать её «Карпом» и поставить на первом этаже аквариум с кои. Легенда гласила, что его призрак зорко следил за тем, чтобы кои всегда были в отеле и радовали случайных путников или постояльцев, а если рыбы пропадали, устраивал проблемы с проводкой. Лео не верил в сверхъестественное, но ему нравилась эта байка, которая в условиях полуторавекового отеля смотрелась удивительно гармонично. Жаль только, что никто не объяснил, почему Тимоти был так привязан к рыбам. Вечером Лео так задумался об истории «Кристального карпа», что ему даже показалось, что он слышит голос Тимоти, отвечающий на вопрос «Почему же карпы?» Слов Лео не разобрал да и не пытался — он просто устал, понятное дело, Уиллис не может ему ответить. Он давно мёртв и появляется в своём бывшем доме только в виде безобидного духа. Но Лео всё ещё не верил в призраков. Но на следующий день случилось непредвиденное: аквариум с кои дал трещину, и рыб из него на время замены убрали. Проблем с проводкой не появилось, но появился голос. Теперь отчётливый. — Я ведь пытался… — бубнил кто-то, и пол у окна специфически поскрипывал — словно по нему ходят из стороны в сторону. — Простите? — не смутился Лео. — Я пытался предупредить их о трещине! Всё из-за тумбы, вернее из-за пола: он проседает, из-за чего меняется угол, на стекло в определённых местах возникает более сильное давление и вот. Ах, мои несчастные рыбки! Лео непонимающе смотрел в ту сторону, откуда шёл голос и вскинул бровь. Это галлюцинация? Но сегодня он освободился раньше, да и не сказать, что так уж сильно устал. — Но ладно, ладно, — успокаивал себя невидимка. — Нынешний управляющий вменяемый, рано или поздно он поймёт, в чём дело. Может, это розыгрыш и где-то у окна находится динамик? Или голос идёт с улицы? Лео шагнул, чтобы поискать источник, но его остановили. — Не шагайте так стремительно, я не успел отойти. — А вы, простите, кто? — Тимоти Уиллис, — ожидаемо ответил неожиданный собеседник, и Лео закатил глаза. — Ну да, конечно. Идите в другой номер, от меня вы не получите никаких интересных реакций. — Не нужны мне ваши реакции, — фыркнул якобы Тимоти. — Я просто волнуюсь за своих любимцев. Лео сощурился, но решил подыграть. — Почему именно они ваши любимцы? Кошки дольше живут. Или деревья. Посадили бы себе дуб перед смертью и не нужно было бы переживать, что он треснет. — В него может ударить молния, — поспорил Тимоти. — А ещё его могут срубить. С территории уже столько всего убрали, что я бы умер второй раз, если бы мог. Потому что им, видите ли, нужно было место под беседки. Да кому они сдались! Я-то вижу, что там никто не бывает, а если бывает… Послышался неоднозначный звук, но Лео предположил, что Тимоти передёрнуло от отвращения при воспоминаниях о том, чем занимаются в тех самых беседках. — И что же вы забыли тут? Решив не ограничивать себя из-за какого-то там призрака, который, конечно, даже не настоящий, Лео принялся раздеваться, планируя принять душ, а потом спуститься вниз и поужинать, выпив бокальчик-другой вина. — Отсюда открывается чудесный вид, — ответил Тимоти, а потом голос стал чуть более отдалённым. — Я отвернусь, чтобы вас не смущать. — Можете смотреть, — пожал плечами Лео. — Я всё равно вас не вижу и не испытываю никакого стыда. А вы, если испытываете, могли бы уйти. — Но тут всё ещё чудесный вид, — ответил Тимоти, а дальше наступила тишина. Лео разделся до трусов. — Вы ещё тут? — Вид из окна не меняется последние сорок лет. — Так что там с карпами? — Лео стянул с себя нижнее бельё и направился в ванную. — Ничего занимательного. Просто нравятся, — ответил Тимоти, явно подойдя ближе. — Простите, я снова отвернусь. Или вернусь к окну, если у вас больше нет вопросов. — О, вопросы я точно найду, — сказал Лео, зашториваясь и включая воду. — Как вы умерли? Это действительно из-за разбитого сердца? — Чушь какая! — воскликнул Тимоти. — Морить себя голодом из-за какой-то влюблённости. Банальный сердечный приступ. Но легенда мне нравится. Придаёт мне романтичности и загадочности, а это не бывает некстати. Лео невольно улыбнулся. Даже если это розыгрыш, собеседник оказался очаровательным. Очаровывающим. — Ну, я пойду? — полминуты спустя спросил Уиллис. Видимо, и ему компания Лео показалась неплохой. — К окну? — Или на этаж выше. Там милейшая дама с собачкой. Не люблю собак — они слишком чувствительны и постоянно на меня лают, — но дама читает сентиментальные романы и очень многозначительно вздыхает, когда герои делают что-то… — Тимоти помолчал, Лео прислушался. — Сентиментальное? Такое, знаете, когда кто-то, кто прятался, раскрывает свою личность, и его избранник хватается за сердце. Она тоже хватается, и это не перестаёт нравиться. — Как вид из окна? — Я старомоден и чудовищно привязчив. Смотревший в стену Лео повернул голову в ту сторону, откуда шёл голос. А что, если Тимоти действительно существует? Сейчас он стоит в ванной; конечно же, спиной, потому что он воспитанный молодой (не очень) человек и не хочет кому-то приносить дискомфорт. — И к скольким людям вы привязались за время своего бытия? Послышалось что-то вроде печального вздоха, но Лео не был уверен — вода помешала услышать отчётливее. — Увы. Но в этом есть своё очарование: люди ко мне тоже привыкают, и мне нравится думать, что свой век они будут доживать, помня о случайном попутчике, с которым провели пару славных часов в беседе. — И много с кем вы общаетесь? — Я пойду, — впервые проигнорировал вопрос Тимоти. — Простите, если спросил что-то не то, — извинился Лео, но ответа не последовало. Это короткое приключение заняло его до глубокого вечера. Спасло вино, которого Лео выпил почти целую бутылку. Он был не особо восприимчивым к алкоголю, но это позволило уснуть, оставив размышления о Тимоти и его реальности. Днём Лео всё ещё помнил эту странную встречу. Впрочем, это точно была шутка — Лео даже хотел спросить кого-нибудь из работников, знают ли они о таких забавах, но решил, что это бессмысленно. Независимо от ответа, он, как сказал Тимоти, запомнит их короткий диалог. — Леонард Уокер, значит, — вечером голос раздался снова, и Лео снова невольно улыбнулся. Сложно было признаться себе, что он ждал Тимоти, но так и было. — Откуда вы узнали? — Ваши имя в бумагах на номер. Я позволил себе проявить немного любопытства. — Вы могли бы просто спросить меня. — Тогда у меня был бы слишком банальный предлог, чтобы начать разговор. — А вы хотели его начать? Тимоти не ответил, но Лео готов был поклясться, что он улыбнулся тоже. — Как прошёл ваш день? — поинтересовался Лео. — О, чудесно! Привезли новый аквариум, вы видели? Я всё утро просидел, наблюдая за тем, как идёт установка. Люблю эту возню: тумба, сама ёмкость, всякие параметры воды, растения, камни. Жаль только, что пол так и не исправили. — Я скажу об этом управляющему, — пообещал Лео. — Было бы очень любезно с вашей стороны. Это не только лишняя работа, но и стресс для рыб. — А они на вас не реагируют? — К счастью, всем на меня плевать, кроме собак, но с ними редко бывают проблемы: хозяева ведь меня не видят. — Это невозможно? — отозвалось любопытство. — Была одна барышня, которая утверждала, что она ведьма. Правда, ещё она утверждала, что у меня усики, а их как-то… кхм… не выросло. Не то чтобы очень хотелось, но надо мной из-за этого даже подшучивали в юности, — с лёгкой обидой поделился Тимоти, и Лео машинально оглянулся. Он забыл, что не может увидеть своего собеседника. — В холле на первом этаже есть портрет, — прочитал его жест Уиллис. — Но не самый лучший. Лео пожал плечами. — Мне всё равно, как вы выглядите. — Отрадно знать. А мне нравятся ваши скулы. И подбородок. Жаль я не могу к вам прикоснуться — очень интересно, какая на ощупь ваша кожа. — О, вы флиртуете? — немного стушевался Лео. — Совсем чуть-чуть. Если вы не против. — Ни в чём себе не отказывайте. Лео приложил неимоверные усилия, чтобы не улыбнуться, но проиграл в битве с собой. Кто сможет противостоять флирту призрака? Лео не смог, но его это не расстраивало. Это всё шутка, о которой он не вспомнит, когда вернётся в город. — А как прошёл ваш день? Лео представил, как Тимоти садится на кровать, закидывает ногу на ногу и готовится слушать. — Мне определённо есть, что рассказать, но будьте готовы к тому, что я разберу ваш дом на кирпичи в своих рассуждениях. — Готов на всё, — со слышимой улыбкой ответил Тимоти, и Лео с удовольствием отдался этому приключению, хоть смутное ощущение того, что легко забыть его не получится, и омрачало впечатления. Они проболтали весь вечер. Лео рассказывал, Тимоти в своей забавной, немного старомодной манере отвечал. Было спокойно настолько, что хотелось, чтобы время замерло, и Лео, как скорпион, застыл в нём вместе с Тимоти. Но оно стремительно вело их дальше, к концу командировки, о котором Лео пока не задумывался. Когда наступил ужин, Лео, продолжая говорить, подошёл к двери. — Я могу выйти с вами, но другие не поймут, если вы будете говорить сами с собой. Это мы знаем, что не с собой, а со мной, но со стороны мы будем выглядеть не так, как друг для друга. Забывшись, Лео опять обернулся. Что отражало лицо Тимоти в ту секунду? Он бы отдал многое, чтобы узнать. — Да, действительно, — неловко усмехнулся Лео. — Я поем и вернусь. Постараюсь сделать это быстро. — Ни в чём себе не отказывайте, — безобидно передразнил Тимоти. — Я пойду с вами. Это вы не можете говорить, а моя болтовня ограничена только вашим терпением. — До его границ ещё минимум пять дней, — Лео открыл дверь и вышел. В коридоре никого не было, значит, он сможет позволить себе ещё пару реплик. — Думаю, я сумею надоесть вам быстрее. Лео тоскливо поджал губы. Если бы в его реальной жизни были такие мужчины, он бы не проводил вечера в одиночестве. Ему казалось, что Тимоти просто не способен ему надоесть, но кто знает, каким призрак был в прошлой жизни, в той, в которой у него было тело, обязательства, привычки. Стало ещё грустнее от того, что Лео хотелось бы это узнать. Для ужина Тимоти придумал вариант, при котором от Лео не требовалось комментариев — он описывал чужие истории. Любовники, приехавшие на выходные, бродяжка, пущенная из-за доброты местного подобия портье, одиночки, захотевшие отдохнуть от городской суеты, семьи, остановившиеся в гостинице по пути куда-то ещё. Тимоти рассказывал с неописуемым воодушевлением, что натолкнуло на неутешительную мысль: он проживает чужие жизни, чтобы своя собственная не казалась такой удручающе однообразной. — Зайдём посмотреть на меня? — предложил Тимоти, когда Лео собрался подняться в свой номер. — Точно, я ведь тоже собирался. Но с тобой так интересно, что я обо всём забыл, — стукнул себя по лбу Лео, поймав на себе удивлённый взгляд проходившей мимо старушки, а потом направился в холл. Перейти на «ты» вышло легко. Лео казалось, что они знакомы ту сотню лет, которую Тимоти провёл в «Карпе»; так к чему условности для старых друзей. В интонациях Уиллиса послышались новые нотки чего-то особенно безнадёжного. — Я зачем-то люблю приходить сюда, видеть своё лицо. Оно как будто напоминает, что я всё ещё существую. Никто обо мне не знает, но я есть, всё ещё здесь. Лео подошёл к картине. Он видел её и прежде, но теперь по-настоящему смотрел на того, кого она изображала. Тонкие губы, широкие глаза, острый нос. Лицо Тимоти можно было бы назвать злым, но от этого оно становилось только притягательнее. — Кто-то ведь знает, что ты здесь. Я, например. — Ох, наболтался я сегодня, — деланно весело проговорил Тимоти, немедленно меняя тему. Лео покачал головой. — Прости, я… — Не стоит. Некоторые вещи ещё приносят мне расстройство, но с этим… знаешь, с этим можно жить. И я живу. Не беспокойся обо мне, — он недолго помолчал. — Как жаль, что я не могу тебя обнять. Но могу поблагодарить за чудесное время вместе. Спасибо! Ты не видишь, но я кланяюсь. — Хотелось бы видеть, — посмеялся Лео, глядя туда, где, как ему казалось, стоял Тимоти. — До завтра, — попрощался Уиллис. Можно было бы добавить что-нибудь ещё, но Лео решил, что ему самому не помешает поразмыслить над этим вечером наедине с собой. На следующий день, едва Лео закончил работать, Тимоти появился снова. Лео хотел возмутиться, что так поздно — Уиллис вполне мог побыть с ним и раньше, — но решил, что это не его дело. Может, Тимоти был занят — читал с дамой сверху романы. Снова вечер, беседа; а потом новый день и новый вечер. Лео не задумывался над тем, что происходит, и просто получал удовольствие от голоса, следующего за ним. В свободное время, которого с каждым днём становилось всё больше, они гуляли по парку, заглядывали в скрытые от глаз обычных гостей уголки или лежали на кровати в номере Лео. И говорили, говорили. Лео казалось удивительным то, как легко ему с человеком, жившим много лет назад, воспитываемым в совершенно других условиях и законах. Но Тимоти, умерший в 39, научился подстраиваться и как-то умудрялся оставаться молодым с Лео, которому едва исполнилось 30. Постепенно разговоры перестали быть нейтральными. Лео и Тимоти делились самыми сокровенными тайнами, которые когда-то казались им важными, а потом с личного перешли в область не просто интимного — чувственного. Первый поцелуй, первый секс. Тимоти оказался ловеласом и поведал о своих многочисленных романах. Никакой жены у него не было, но были любовницы. И любовники. Десятки, если не сотни человек, которыми он наслаждался, как дорогим вином. — В своё оправдание скажу, что они тоже оставались довольны. Это было их последнее свидание, но они притворялись, что завтра всё будет так же, как до этого: утро, смущённый смех, если Тимоти видел Лео неодетым, день, ленивая работа, от которой Тимоти его отвлекал, вечер, в котором неописуемо не хватало поцелуев. — Не сомневаюсь, — выдохнул Лео, поворачивая голову туда, где лежал Тимоти. Он закрыл глаза и представил человека с портрета. Он определённо был в его вкусе, и не только из-за того, что Лео любил плохих парней. — Жаль я не могу тебе помочь, — проговорил Тимоти негромко. — Прости? — Лео открыл глаза. — Ну, знаешь… Влечение… — он помычал. — Оно ведь возникло не только у меня? Лео смущённо положил сложенные руки на пах, но мысль пошла дальше. — Когда мы встретились впервые, я слышал скрип пола. И ты сказал, что не успел отойти. Значит, ты осязаемый? Не дождавшись ответа, Лео повернулся на бок и протянул руку, надеясь, что сможет прикоснуться. Но Тимоти остановил его. — Это будет неприятно для нас обоих. Ну, мне будет немного приятно, а тебе — отвратительно, если верить тем, с кем я общался до тебя. — Пытался кому-то помочь? — ревниво хмыкнул Лео, послушно ложась на спину снова. Тимоти не ответил. В ночной тишине не было слышно ничего. Никаких надоевших машин и звуков города. Может, только сверчки. Или нет? Лео плохо разбирался в живности. А ещё в отношениях с людьми; что уж говорить о призраках. Что сказать, чтобы утешить того, кто давно мёртв? Как утешить себя, если Тимоти оставался лишь духом, а привязанность к нему стала настолько реальной, что Лео сам себе не верил. Неужели он действительно способен влюбиться в кого-то за жалкую неделю? Но именно так всё и было: если бы Тимоти спросил, что Лео чувствует в его присутствии, он вспомнил бы все прочитанные романы, чтобы ответить что-нибудь такое, от чего Уиллис непременно схватился бы за сердце. Лео не жалел, что у Тимоти не было лица — что тот портрет, лишённый мимики и эмоций? Он сосредоточился на голосе. Живом, ярком, таком разнообразном; тихом и печальном, если речь заходила о привязанностях, и громком, раскатистом, если о постояльцах. Лео услышал столько историй, что научился различать оттенки, слышать то, что не услышали бы другие. — Ты был когда-нибудь влюблён? Тишина. Лео даже подумал, что Тимоти ушёл, забыв попрощаться. Раздался тяжёлый вздох. — Был. Даже не раз. Я быстро привязываюсь… — снова пауза. — Почему ты спрашиваешь? — Я — не был. До того, как встретил тебя. — Ох, Лео, не говори так, ты же понимаешь, что всё это… Это всё ненастоящее. У нас не может быть будущего. Даже простые объятия нам недоступны. Ты уедешь и будешь жить своей долгой или короткой — как повезёт — жизнью, а я так и останусь здесь: смотреть, как мой дом принимает гостей и меняется, в то время как я остаюсь неизменным. — Почему ты тут? Ты не можешь… не знаю. Пойти туда, где все остальные умершие люди? Или уйти отсюда, пойти со мной? — С тобой? Лео… Лёгкие беседы, ласкавшие их души, стали далёкими и менее реальными, чем этот вязкий мучительный вечер. — Я хотел бы уйти, но не знаю как. Мне не у кого спросить. Я просто здесь, существую на территории гостиницы. Вероятно, всё кончится, если её снесут. А может и нет. Останусь скитаться по округе. Я не знаю, Лео. Но уйти куда-то ещё я не могу. Я привязан к этому месту. Если пытаюсь выйти — теряю сознание и просыпаюсь в комнате, в которой меня нашли. — Может, это связано с тем, как ты… — Лео запнулся, — ушёл? — Называй вещи своими именами: я умер. И мы бы даже не встретились, не останься я на земле. Но что-то держит меня тут. — Кто-то живой? — Все мои знакомые давно мертвы. Кажется, у меня есть пара внуков, но я не уверен: слышал об этом от местных. Они любят перемывать мне кости, но я не могу узнать, что из их сплетен правда. В любом случае, я их не знаю и вряд ли когда-нибудь узнаю. — Может, тебя прокляли? Одна из тех, кого ты бросил? — Может, ты держишь меня? — вопросом на вопрос ответил Тимоти, и Лео снова посмотрел на пустое место рядом с собой. — Мы должны были встретиться, чтобы уйти вместе? Глаза Лео испуганно расширились. Это всё точно сон, правда? Он взволнованно встал. — Ты что, убьёшь меня? Тимоти усмехнулся. — Даже если бы хотел, я не могу воздействовать на предметы, не могу, как в фильмах, запустить в твою грудь руку и достать сердце. Ничего не могу. Могу говорить, но предпочитаю молчать. Жалею, что заговорил с тобой. Я не рассчитывал, что ты станешь отвечать. Обычно люди убегают, просят заменить им номер. Или спрашивают всякую чепуху, от которой я быстро устаю. Лео лёг обратно. Готов ли он провести с кем-то вечность спустя неделю знакомства? Если бы он точно знал, что смерть позволит ему встретиться с Тимоти, он бы сделал что-нибудь? Никогда прежде эта мысль не приходила ему в голову — о том, чтобы лишить себя жизни, — а ещё никогда до этого он не чувствовал такого глубокого желания быть с кем-то. Может, это пресловутое влечение, запретный плод, вкусив который, он потерял бы интерес. У Лео не было опыта в любовных вопросах и ответить наверняка он не мог даже себе. — Ты же знаешь, что сегодня последний… — Конечно, — не дал договорить Тимоти. — Бумаги, помнишь? Да и ты сам… — Уиллис вздохнул. — Конечно, я знаю, что завтра ты уедешь. И я не в состоянии передать, как плохо мне от осознания того, что всё это просто останется со мной, в моём бесконечном существовании. Надеюсь, ты проживёшь славную жизнь. — Прощаемся? — А что ещё? Отсрочить конец до утра и поговорить ещё немного? Беззаботным наш разговор уже не станет. — Я буду приезжать, обещаю, — Лео сел, смотря на покрывало рядом с собой. — Обещай, что не будешь. Ты, в отличие от меня, жив, так живи. Нечего тебе тут делать. Если явишься, я не буду отвечать. Лео хмыкнул. — Вот как? Сначала ты, не дав мне выбора, начинаешь диалог, а потом его лишаешь? Это несправедливо. — А никто не говорил, что я хороший. Я злой манипулятор и эгоист — как ты мог не заметить? Сев спиной к Тимоти, Лео облокотился на колени и закрыл лицо руками. — Я не буду с тобой ругаться. Если, вернувшись домой, пойму, что мне всё ещё нужен ты, я приеду. Украду твой портрет или буду ходить по тем местам, которые ты мне показал. Не забирай у меня то, что тебе не принадлежит — возможность быть здесь, — Лео снова повернулся к Тимоти. — Но я всё-таки надеюсь, что ты будешь со мной говорить. — А я всё-таки надеюсь, что ты не приедешь, — ответил Тимоти, но со слышимой улыбкой. — Что же… На этом всё? — Пожмём друг другу руки? — Лео немного отсел, чтобы было удобнее, и протянул раскрытую ладонь, которую немедленно стало покалывать. Он хотел спросить, это ли то самое неприятное прикосновение, которое обещал Тимоти, но ощущение немедленно, словно тот, кто его даровал, боялся передумать, перешло на лицо. Коротко прошлось по лбу, щеке и подбородку и задержалось на губах, но через мгновение оставило и их. — Это лучше, чем ты обещал, — дёрнул плечом Лео. Хотелось большего, но всего было бы мало. — А ты что скажешь? Ответом стала тишина, звучавшая незнакомо. Лео сдвинул брови и положил руку на покрывало, думая, что что-то его задержит, но этого не случилось. Ничего. Пустая комната, в которой остался лишь он. — Тимоти? Сердце, отбивая секунды, заколотилось истерически. Всё кончилось слишком внезапно. — Эй? Ушёл, не попрощавшись? — Лео встал с кровати. — Или перестал отвечать? Тимоти? Снова ничего. Лео, больно впиваясь ногтями в ладони, сжал кулаки, но остыл так же быстро, как и вспыхнул. Это ведь действительно было прощание — Тимоти решил его не затягивать. Снова не интересуясь мнением Лео; но так, стоит признать, было даже лучше, ведь он выбрал бы долгий разговор ни о чём до утра. Ночью Лео почти не спал. Думал о своём будущем и прошлом, вспоминал интрижки и отношения, рассуждая о том, что такое любовь и почему люди совершают из-за неё глупые или громкие поступки. Был ли он таким человеком? И познал ли любовь, встретив Тимоти? А может, у него рак мозга? Что же, Лео, пожалуй, был благодарен, если болезнь на прощанье преподнесла ему такую встречу. Утром Лео собрался быстро. В комнате почти не было его вещей, он не обживался, приезжая куда-то на время. Собраться-то собрался, но уйти смог не сразу. Он не рассчитывал, что Тимоти заговорит, но не сомневался, что он наблюдает. — Может, однажды я вернусь сюда умереть? — спросил Лео в пустоту. — Посмотрим, случится ли с нами ещё что-нибудь, или наша история станет байкой, которую ты через полвека расскажешь кому-нибудь другому. Спасибо, — Лео склонил голову. — Может, ты не видишь, но я кланяюсь. Конечно, Тимоти промолчал и в этот раз. Действительно не видел? Смотрел на кои, гулял по парку или читал любовные романы, недополучив любви в жизни. Может, однажды Лео спросит всё это, но сейчас ему оставалось только уехать. Он уже почти шагнул за порог, а потом с печальной улыбкой обернулся и подошёл к окну, чтобы запечатлеть на фотографии пейзаж, с которого всё началось. На этом можно и закончить. Хотя бы на время.