Я твой бог что простит все грехи

Стоило ему тогда появится, я подумал что этот человек не дружен с головой. Разве кто-то в здравом уме будет прятаться под мебелью, да так что только ноги и торчат? Тогда мне это показалось забавным и настораживающим. Захотелось выбросить этого невежу из дома божьего. Но потом, из тьмы наконец показался его силуэт. Такой могучий, прекрасный как античная статуя. Каждая мышца твердая как камень, в то же время плавно перетекающие изгибы. Его волосы сверкающие как настоящее золото, в едва касавшихся венца лучах. Глаза, такие же необычные, до удивления спокойные и уверенные, чарующие и пьянящие. Они сводили с ума. И нет, он не был вором, и зла мне никакого не желал, лишь попросил укрыться, пока луна не сменит солнце. И я тогда, пожалуй впервые нарушил правила. Разрешил остаться, нагло бросив побрел по своим делам, привычно не обращая никакого внимания на хромоту которой страдал. Его же взгляд зацепился сразу, он был любопытен, сразу задал вопрос. Я ответил, чего мне это стоит? Щелчок прошёлся эхом по коридору, отражаясь с каждым разом все тише от полированных стен да полов церкви. Моя нога в мгновение ока исцелилась, стоило ему лишь приложить руку. А я ведь даже не просил. Отблагодарил ли он меня так за укрытие? Не знаю, тогда я понял точно одну вещь, это тот человек, находясь рядом с которым, я чувствую саму волю божью, и я должен ей подчиниться как раб господа нашего.

***

Он все время смотрел, жадно, не упуская и миллиметр великолепия его тела, своими темными как ночной мрак глазами. Использовал все чувства дабы наслаждаться им, его энергетикой. Дио выглядит таким молодым, таким завидно красивым, и в то же время разговоры с ним, его спокойный низкий тембр с приятной хрипотцой что ласкал уши, его пронзительный взгляд золотых глаз, его манеры. Все это от чего то выдавало в нем не по внешности взрослого и повидавшего жизнь мужчину а не парня, что был на вид почти ровесником этому божьему дитю. Он замечал, улыбался только шире ловя на себе восхищённый и жадный взгляд, коий юноша старался усмирить. Мелкими глотками, оттягивая момент удовольствия попивал из бокала алую жидкость. Определенно это было вино, но в руке Дио оно казалось таким особенным, будто кровь… Та самая кровь Иисуса Христа. Вампир определенно наслаждался компанией. Его так забавлял этот мальчишка. Умён не по годам, так интересен, по своему красив. Чего только стоили пухлые губки что так наивно приоткрывались когда он слушал истории, а белые волосы стриженные коротко, по всем правилам приличия. Черные глаза с необычайно дивным блеском что лишь усиливался когда они останавливались на блондине. Такие длинные ресницы… А язык тела так и вовсе заставлял Дио напрягаться, сдерживая позывы зрительного удовольствия что он получал. Как невинно он смотрит на него, как сжимается под настойчивым взглядом, как перебирает ногами кои словно у девицы были скрыты кучей тряпья без шанса увидеть даже щиколоток. Эта красота, нетронутая никоем образом девственность, невинность которой веяло от этого парнишки… Какие же чувства заставляли пробуждаться в ледяном сердце вампира. А то как он с ним общался… Ничто не вызывало столько усмирения в прогнившей душе Дио. Порой даже дни было невыносимо проводить в раздумьях, от чего же эта очередная кукла, просто игрушка, так отличается от остальных? Почему ему не хотелось играть с ним так же как с другими? Почему хотелось обходиться с ним как с хрусталем, бережно и нежно. Шаг за шагом, потихоньку ограняя этот драгоценный камень пока результат не будет идеальным, а затем беречь, дабы не впасть в агонию ярости, разочарования и неописуемой грусти если он сломается или хотя бы просто даст трещину. Взять в пример любого. Дио берет если хочет, грубо если нужно, воспользуется раз другой, обязательно сломает и лишь затем выкинет. Ну а этот же случай… Нестерпимое ожидание когда он сможет наиграться без сопротивления, как и хочет. Он попробует, постарается аккуратно. Использует не сломав так как ему взбредёт в голову, ну или уже взбрело. * Он недоступен, но для Дио это лишь игра в кошки мышки. Прежде чем съесть добычу он тоже хочет с ней поиграть, иначе будет не так приятно. Медленно но уверенно все продолжая напирать. Не то осторожное прикосновение, якобы случайно, ну или ещё что. Так банально не правда ли? Затем нежные поглаживания по голове с хвалебными речами, а после, наглый контакт. Возьмёт за руку, приобнимет за плечо, но никакой ответной реакции. В прочем Дио сам решил воспользоваться эффектом лягушки, подумав что постепенно приучив к себе сможет чего то достичь. Но нет, ничего кроме неловкости от касания и мимолётного удовольствия. Его кожа такая мягкая и нежная, нет не на ладонях, они слегка грубы, но вот запястья… Дио терпелив, даже слишком. Целый век терпел под толщей вод своей свободы, и вот когда достиг ее, нервы стали никчерту. Его первый поцелуй был грубым, солёным от чужих слез, и приятным его наглой натуре словно бы награда за первое место. Но этот… Этот нежен, ненапорист, осторожен и не свойственно ласков. И что же видит блондин? Изумление, испуг, непонимание и даже некий страх. Силуэт отталкивается от него как только проходит паралич вызванный сей неожиданностью. Парень спрашивает про такие простые и бесполезные крупицы информации. Но а все что может ответить Дио — это желание. Он хочет сделать Энрико своим не только на словах. Тогда, когда они рассматривали журналы про искусство, находясь на одном ложе вдвоем. Дио был полураздет, чувствовал кожей взгляд то и дело отвлекающийся от страниц на силуэт. Но ничего такого тогда и в мыслях не было. О взглядах он думал как о возможности предательства, начинал переживать что ему не свойственно и спросил напрямую. И он получил ответ. Так искренне этот мальчишка сказал что любит его словно бога, что он сам для него как господь. Но что же сам Дио, он не мог упустить возможности сказать ему. Спросил в лоб. Пуччи сидел на краю. Вампир встал, отложил журнал, навис, заставляя парня задрать голову. — Что же ты скажешь если перед тобой сын дьявола а не бога, если нежить жаждущая крови? — тогда на его красивом лице была растянута как никогда широкая улыбка, обнажающая всю прелесть белоснежных и до безумия острых клыков. Взгляд Энрико был тогда растерян. — Как же? Ни крест, не святая вода, ни молитвы… Разве нежить может быть столь беспристрастна к силе божьей? — он был так уверен в своих словах тогда. Кресты? Молитвы? Бред! Но коль не верит пусть сам убедится. И миг не успел пройти как холодный воздух обдал шею диакона, а сам он уже не сидел а стоял будучи вжатым в стену. Тело словно стало камнем, потяжелело, ну или может это так давила аура человека рядом. Боль, навязчивая, жгучая прошлась от шеи по всему телу когда кожа на ней стала кровоточить. Пуччи мог бы оттолкнуть, закричать, убежать. Но не стал, ведь Дио бог, а бог не сделает ничего плохого. Холодный язык стал то и дело проходится по шее оставляя мокрые дорожки из слюны и размазанной крови, затем губы впились. Теперь и вовсе боль была невероятна, но он был непреклонен, терпел сцепив зубы, чувствовал и слышал как двигается адамово яблоко когда его бог делал очередной глоток жизни, которую вытягивал вгоняя в муки. Тело не выдерживало, невольно парня стала пробивать дрожь, глаза заплывали слезами. Не обиды или страха, только боли, ничего иного. И вот первая капля упала на бледное плечо, чуть ли не обжигая его. Дио остановился. Причмокнув последний раз отстранился. Смотрел внимательно на лицо искаженное болью, смотрел на то как чужой заплаканный взгляд блуждал по лицу перепачканному кровью. — Теперь ты веришь что я не такой хороший каким ты сам меня видишь? — Дио забавляла эта ситуация, он правда думал что сейчас этот юнец просто сбежит, или закричит, но все же… Пуччи всхлипнул лишь раз, из раны плеснула кровь. Мокрые глаза казалось светились лишь ярче, а губы скривились в болезненной но искренней улыбке. — Это честь что часть меня принял бог, разве это не благословение… Не тот ответ что ожидал, но даже лучше. Пуччи не такой как другие, он особенный, безумный в своей вере в бога и вере в него. Безумный настолько что самого Дио это настораживало и восхищало. В великодушии своем он мог бы тогда не уступить и деве Марии. Он принял Энрико окончательно, благословил своим доверием и шрамом от собственных клыков. Тогда он и понял что хочет большего.

***

Его тембр звучит по кошачьи притягательным, голос его сладкий и просто невероятный. Он подходит ближе. Продолжает говорить какой же Энрико хороший мальчик, как важен он для своего бога, как хочет показать одну из граней удовольствия которую все ошибочно считают прегрешением. Дио знает что сказать, знает как Пуччи желает рая, и он откроет ему путь. Однако по своему. Но взгляд растерян. Он смотрит снизу вверх не в силах шевельнуться. Бледная рука осторожно обхватив затылок слегка подталкивает. Его губы сливаются с чужими. Покусывают, поцеловывают уголки. Но ничего в ответ. Пуччи отстраняется, может даже неохотно. — Это неправильно… Даже если это сам господин Дио, я не могу. — От чего же? — спрашивает он заранее зная ответ — Просто неправильно и все… Мы мужчины, разве можно так… Это грязно и грешно. — он отворачивается, смуглая кожа едва заметно алеет. — Скажи Энрико… Кто я для тебя? — Господин Дио… Словно господь. — А господь может простить пригрешения? — Верно но… — Значит бог простит. — уверен в себе вампир. Снова он касается чужих уст, Пуччи не сопротивляется, он просто неподвижен. И не от отказа принимать своего господина, коему он верит, коего считает богом. Он просто не знает что делать. Не смеет ответить, сам впиться в чужие губы замыкаясь в грязном, грешном поцелуе. Хотя нет, вздор, он не грешный, ведь его прощает сам бог, ведь бог является его частью. Сильная ладонь ложится на талию. Дио так часто смотрел на это тело и всегда диву давался как вообще у мужчины может быть такая изящная талия, как она так облегается одеждой которая наоборот должна скрыть все самое привлекательное, но вместо этого столь притягательно смотрелась на силуэте. Он так робок, стоит как вкопанный, но явно ведь не против. Значит вампир начнет действовать. Немного отстранившись он касается пуговицы на чужом наряде. Ловит взволнованный рваный вдох, слышит как всё громче бьётся чужое сердце. Ряса летит на пол. Оценивающий взгляд проходится по чужому телу что невольно сжимается от стыда коий контролировать не может. Лицо Энрико горит от смущения, но он не смеет ничего сказать. И это только начало, он даже близко не знает что будет дальше. Рука толкает его на кровать, массивное тело вжимает в матрас напирая сверху. Дио ещё ничего не сделал, а уже получает бешеное удовольствие от того как реагирует парень. Это безумное смущение но в то же время полная покорность доставляют невероятное наслаждение. Поцелуи начинают осыпать шею, затем ключицы, и все же при всем своем желании быть нежным вампир оставляет засос, затем следующий и так все ниже. Добирается до груди, именно здесь он вырывает первый звук. Неясный, сдавленный, стыдливый, но ласкающий слух, тот который нужен для старта. Дио довольно ухмыляется понимая что ему в живот сквозь ткань упирается что-то твёрдое. Ни минуты не думая он лезет рукой к тому самому месту. Одного мимолётного касания хватило чтобы Пуччи наконец начал делать хоть что-то. Теперь он охал, пытался остановить Дио. Казалось что вся кровь в его теле прилила к щекам оставив лишь в члене необходимое для поддержания эрекции количество. Но вампира это не останавливало, он все продолжал проводить по чужому стволу казалось бы совершенно не стесняясь происходящего. Однако продлилось это забавное для блондина действо недолго, ибо уже совсем скоро он услышал томный рваный стон. Дио даже удивился количеству семени. Он искренне считал что Энрико все же иногда в тихаря мог расслабиться, но похоже он все-таки и вправду был настолько святым. Конечно он хотел зайти дальше, однако решил что для первого раза этого будет более чем достаточно. А со своим стояком разберётся в ручную, ну или воспользуется какой нибудь женщиной. Больно тихо лежала жертва его желаний. Присмотревшись Дио понял что рядом с ним сейчас тело без сознания. Он даже усмехнулся. Увлекательно… Крайне, что же будет когда он начнет играть в серьез?