Люби меня

Ичиго не мог много думать о предстоящей войне. Ох, наверное, главная проблема состояла как раз таки в том, что он, наоборот, думал обо всем этом слишком много. Мысли разрывали черепную коробку, и от них Ичиго не мог нормально есть и спать. Во время приемов пищи он чувствовал лишь тошноту, а во снах его преследовали картинки, где Айзен со зловещей улыбкой убивает Чада, как он приказывает отморозкам из Эспады прикоснуться к Иноуэ. Ох, одни только мысли об этом вызывали ещё большую тошноту, ясно вам? Не то чтобы Ичиго минимум по два раза на дню бегал в туалет блевать, хотя из его рта выходила лишь желчь и вода, от которой его не мутило так сильно. Ичиго на самом деле бесконечно жаль, что он не может просто перестать думать, ведь никакие мысли и переживания не смогут помочь Сообществу Душ. Он ждёт сигнала, хоть какого-нибудь предзнаменования, которое укажет ему путь, верное решение, от которого все будут в плюсе. Особенно если этот плюс означает «Айзен сдохнет в адских мучениях вместе со своими псами, а друзья Ичиго выживут». Ох, было бы замечательно, если бы желания Ичиго хоть когда-нибудь сбывались. Однако с его-то везением (вам напомнить о том, как он получил силу шинигами? как его мать умерла из-за него? наверное, этих двух пунктов будет более, чем достаточно)? О, Ичиго ни на что не надеется. Однако ему просто необходимо выпустить пар, развеется, чтобы поспать хотя бы несколько часов и, возможно, все же поесть. Хм, не то чтобы это имеет большое значение, ясно? Ичиго умел заботиться, понятно? Может, раньше он и о себе мог думать так же часто, как и о сестрах, придурке отце и друзьях. Может, раньше он и проводил каждый вечер с семьёй, помогая Карин готовить ужин, читал вместе с сестрами, потом сажаясь и за собственную домашку перед тем, как быстро помыться и пойти спать. Но раньше ведь у него не было всех этих проблем, верно? Раньше он не защищал простых жителей от Пустых, раньше от него не зависела судьба всего мира, будто бы кроме него людей с сильной волей больше нет. Раньше он был простым школьником, а сейчас… Погодите-ка, он оставался им, и даже его одноклассники не смогли отличить его от Кона, когда тот все же забирал его тело и мог спокойно погулять не в виде игрушки. Да, он оставался обычным, но что-то в нем все же поменялось, верно? «Ох, опять мысли свернули не туда», — поморщился от досады Ичиго, бездумно пялясь на красивую полную луну, что дарила почти столько же света, что и солнце днём, освещая его комнату. Да, ему в самом деле стоило пойти на ночёвку к кому-нибудь, чтобы его отвлекли от этих мыслей, чтобы он смог заснуть, считая чужой пульс или вдохи и выдохи. Да, наверное, ему стоило пойти к кому-нибудь из друзей. И ему так бесконечно жаль, что без них он не может просто перестать загонять себя и свое тело. Но ещё больше ему становится жаль, когда вместо компании Чада, Иноуэ, сестёр или даже Исиды он выбирает… Его. Гриммджо Джагерджака, который в их первую встречу был… Не особо приветлив. Ичиго до сих пор помнит холодный пот, который прошиб его от силы этого ублюдка. Но потом они как-то… Сдружились? Начали понимать друг друга? Однажды Гриммджо даже успокоил Ичиго, когда тот скатился в тихую безмолвную истерику в кабинке заброшенного туалета в школе прямо во время урока. Он нашел его по реяцу, и это стало началом… Того, что у них с Гриммджо сейчас. Ичиго, честно говоря, не знает, как назвать их отношения. Но то, что он выбирает компанию Гриммджо вместо всех своих друзей и даже семьи, которые будут только рады выслушать и поддержать? О, это говорило о многом. Это было таким чертовски важным откровением для Ичиго, что мысли по типу «я ему нахер не сдался», когда Ичиго на чужой хер как раз таки и садился… Ох, из-за Гриммджо Ичиго, конечно, перестал думать об этой войне и предстоящей битве, от которой ожидать можно чего угодно, от зелёных человечков до летающих пони, но вместо этого… — Даже если ты думаешь обо мне, Клубничка, тебе все равно лучше перестать, — красивое лицо с клыкастой маской на половине лица оказывается рядом слишком быстро, чтобы Ичиго успел хотя бы вызвать свой меч. К счастью для Гриммджо, Ичиго не умер от испуга и даже не заехал тому по морде. — Хей-хей-хей! — Гриммджо увернулся от рефлекторного удара (упс, похоже, тело Ичиго двигалось быстрее даже непрекращающихся мыслей, один-ноль в его пользу). — Прости, — Ичиго совершенно не чувствовал себя виноватым, но перед Гриммджо стало совсем капельку стыдно. Ичиго, конечно, хотел признаться, сделать все красиво, но… «Что, если я умру на этой войне?» — опять поток мыслей, которые заставляют глаза затуманиться. Ичиго приходит в себя только тогда, когда его губ касается что-то мягкое и теплое. Гриммджо обычно целует напористо, будто дикий зверь, которому чужда нежность, забота и привязанность. Не то чтобы Ичиго, будучи семнадцатилетним подростком с телом, в котором бушуют гормоны, а член, кажется, стоит двадцать четыре на семь и встаёт от любого чиха, это не нравилось. Но сейчас, когда Гриммджо просто мягко касается его губ своими? И когда Ичиго не спал, наверное, около двух суток и не ел почти столько же? О, ему нравится эта нежность. — Если я сейчас узнаю, что ты не ел, ты получишь по заднице, — шепчет, оторвавшись от сладких губ, Гриммджо, облизываясь. — Разве я не получу в любом случае? — Ичиго усмехается, его защитный механизм в виде улыбки включается сам собой, но Гриммджо не верит, хотя, казалось бы, когда они стали настолько близки, чтобы научиться читать друг друга, как открытую книгу? Ох, Ичиго очень интересно узнать ответ. — Ты прав, но сегодня без этого, — Гриммджо все же решает спуститься с чужого подоконника, хотя он должен признать, что никогда прежде не трахался с этим мальчишкой в таких экстремальных местах. Хм, не то чтобы он против попробовать, но Ичиго наверняка будет не рад, верно? Ичиго недовольно ворчит, отходя от окна, и падает на постель, вновь устремив взгляд в потолок и наверняка желая снова придаться нерадостным размышлениям обо всем на свете, но… Но Гриммджо не даёт ему такой возможности. Ичиго всегда будет нужно найти утешение в его родных объятиях, что давно перестали быть холодной пустыней. Не только сегодня, но и впредь. — Я почитаю тебе, пока ты не заснешь, — один из Эспады усмехается, особенно когда Ичиго, наверняка уставший и ждавший это предложение почти все время с тех пор, как Гриммджо появился, плотнее закутывается в одеяло. Слушая ласковый, прямо-таки кошачий тембр, Ичиго засыпает, решив рассказать о своих чувствах в другой раз. У них же будет ещё куча возможностей, верно? Ох, как же этот мальчик, похожий на Солнце, ошибается.