Скованные

Рождённая во сказке детской, Стремилась девушка мечом навеки стать Для той, кого с прескорбной лестью Принцессой сложно было звать. Была защитой, что не гнулась, Готова сделать, что не прикажи, Для той, кто отвернулась В момент её необходимой лжи. Но жаром мести мечница ведь не пылала, Страдая, при том желая лишь одно — Не омрачала только бы тяжёлая тоска Принцессы той прекрасное лицо. Из тени мечница уверенно сражалась С врагом заклятым, бледной сталью. Плечом к плечу сошлась В лихом, проигранном иначе бы, бою. Улыбку лишь ему дарила, В ответ однако получая не удар — тепло. И в сердце ненависть затихла, Сменившись, тем что оку не видно. Жар тело охватил, И осознать пришлось, Что без него ей мир не мил. В груди стучало сердце, резко так сжималось, Грозясь взорваться от любви, Тогда единственная мысль сталась, И ей пришлось подняться на носки. Тянулась девушка за поцелуем Средь многочисленных гостей. В ответ раздался шёпот: "Потанцуем?", И закружилась пара в свете фонарей. Скрывали маски лица, Но взгляда не узнать грешно, Подобны океану были очи беглеца, Её же – глубокие, морское дно. Среди гостей виднелись и друзья, В тени скрывались хитрые враги, И оба, правду не тая, Признались бы тогда в любви, Но вот нелёгкая судьба Решила всё иначе: Преступник он, поймать его должна она, Не суждено им вместе быть, тем паче. Родился Князем он, Желанье править не ушло. И ведь не знал, что променяет трон, Для той, кто лишь ошибка прошлого. Явились сказочные черти, Скрестили шпаги, давая ей сбежать, Но поклялась быть с ним до смерти. "Не нужно это осуждать!" Держали маги на готове Оковы прочные, как сталь, Что сдержать смогли бы поневоле Княжескую дерзость, сражавшуюся за мораль. Просила девушка послушать, Но голос не достиг ушей: "Отойди, не дай себя запутать!" "Судить преступника отнюдь не ей!" Невинную душу её просили отступить, Но мечница стояла до конца. И груз вины стал Князя тяготить, Девчонка не ушла из-за него – эгоистичного глупца. Закрыть она его хотела От стрел, от магии чужой. Боялся он, что мира Не видать ей по ошибке злой. Толкнуть её решился Князь, Спасения лишь для неё желая, И мрамор красным окропясь, Явил исход их глупого свиданья. Смеялись воины, радостно кричали, Её тяжёлый плач в шуме том не замечая. Катились по щекам девичьим капли, С кровью на полу любовь и боль мешая. Их навсегда сковали цепи Никем непрошеной судьбы. Глупцы в эпоху ту ведь были слепы, В любовь не верили – и были таковы.