Несовместимые вещества

Восьмой курс Хогвартса - самое безумное, что могло случиться с этими ребятами. За спиной у каждого была война. И на этой войне они были по разные стороны заклинаний, но страх, боль и пустота, которая поселилась внутри по итогу оказались одинаковыми. Именно это страшное прошлое объединило всех немногих восьмикурсников этого года. Больше нечего делить. Теперь, как никогда, каждый понимает, насколько важно наслаждаться каждым мгновением жизни. Именно этот невесёлый повод свёл сумасшедшую компанию. Скажи пару лет назад кто-то, что Золотое трио и Серебряный квартет будут не разлей вода, его бы стразу определили в больницу Святого Мунго в отделение для душевнобольных. Но сейчас это было реальностью. Каждую неделю эта восьмёрка (ведь гриффиндорское трио тоже стало квартетом, благодаря Джинни Уизли) устраивала посиделки. Иногда это были вечера, проведённые за игрой в шахматы и другие маггловские настольные игры, которые приносила Грейнджер, иногда обеды и ужины в какой-нибудь забегаловке в Хогсмите, но чаще - откровенные пьянки. Вот и в этот раз они собрались в гостиной Слизерина в компании огневиски из нескончаемых запасов Блейза. Друзья расположились на большом мягком ковре у камина. Вне зависимости от времени года в подземельях было зябко. Они старались сесть потеснее, чтобы согреться. Официально огневиски они пили для той же цели. Гарри сидел, на полу, скрестив ноги, на коленях у него лежала рыжая голова его девушки. Джинни даже в такой позе умудрялась с завидной скоростью поглащать алкоголь. Рядом с этой парочкой расположилась другая: Панси и Тео. Эти двое вечно лобызались, не стесняясь присутствия своих друзей. Хотя, по правде сказать, они не стеснялись вообще никого, потому что иногда в Большом зале на глазах у всей школы пожирали друг друга, а не пудинг. Напротив них сидели Гермиона и Рон. Нет, они не были парочкой (о чём Рон иногда сожалел), попытки быть вместе не увенчались успехом. Блейз Забини же не сидел на одном месте. Во-первых, мулат постоянно следил за тем, чтобы ни у кого, не дай Салазар, не опустел бокал, во-вторых, у него было столько энергии, что он просто не мог усидеть. Именно он вечно придумывал самые бредовые идеи в их компании. Вот и сейчас Блейз буквально довёл всех до слёз очередной уморительной историей. Когда первая волна хохота поутихла, Гарри Поттер ухватился за бок, который заболел от смеха, и выдохнул, пытаясь успокоиться: - Фууух, Мерлиновы подмышки. И вызвал вторую волну дружного громогласного смеха. - Что? Мерлиновы подмышки? Кто тебя учил ругаться, Поттер? Моя бабушка? - Пэнси вытирала слёзы, выступившие от смеха, стараясь сохранить чары гламура. - Я вообще думал, что святоши, вроде тебя, не произносят ничего подобного, - вторил ей Тео. - Тео, разве ты не понял, что благочестивые гриффиндорцы не такие уж правильные, как мы думали. Только посмотри, как Гермиона пристрастилась к огневиски, а ещё пару месяцев назад она нас уверяла, что никогда не пила ничего крепче сливочного пива. Гермиона лишь картинно отсалютовала бокалом и нарочито торжественно сделала ещё глоток. Теперь никто не обижался на такие подколы, потому что каждый знал, что в этих словах нет злобы, а только приятельское подтрунивание. - Где снова носит Малфоя? - Он ещё с утра отправился в поместье, навестить мать. Но обещал, что к вечеру вернётся. Через пару минут Блейз принёс новую бутылку огневиски, откупорил её и слишком хитро произнёс: - Ещё по глоточку, друзья? Все дружно подставили свои стаканы и мулат одним движением наполнил их. - За нас, ребята! - звон стекла и каждый делает глоток алкоголя. - Давайте в «Правду или действие»? - не унимался Забини. - Давайте! - Джинни аж подскочила на месте. - Я пас, - Гермиона интуитивно прикрылась руками. - Неееет, Герм, так не честно! - практически захныкала рыжая. - Ты снова будешь задавать свои дурацкие вопросы, Джинни, я слишком хорошо тебя знаю. - Конечно, буду! За это я и люблю эту игру. Просто так ни один из вас не расскажет правду. А мне так интересно! Интересно, что вам двоим нравится в сексе, - она кивнула на Тео и Пэнс, - наверняка вы пробовали что-то, чего ещё не пробовали мы с Гарри. Мне интересно, что Рон на самом деле чувствует к Гермионе. И кто тот парень, который снится моей застенчивой подружке, когда она так сладко стонет во сне, - Джинни игриво подмигнула, а Гермиона уже начала покрываться красными пятнами от стыда, - в конце концов, мне интересно, сколько огневиски осталось в запасах Блейза. Присутствующие немного опешили. Даже раскрепощенные слизеринцы не нашли, что ответить. Джинни всегда была беззастенчивой, обсуждала любые темы и задавала вопросы на грани приличия. Но это было слишком даже для неё. И даже она сама это поняла. Она сидела с распахнутыми глазами и суматошно бегала взглядом по собравшимся в комнате. - Блейз, - осторожно начала Гермиона, - только не говори, что ты… - Веритасерум! - победоносно заявил Забини. Казалось, его лицо сейчас треснет от самодовольной улыбки, - ну, а что, так «Правда или действие» будет интереснее. - Ты грёбаный урод, Забини! - взревел Рон, - заметь, я сейчас могу говорить только правду. Все зашумели. - Вы не понимаете! - Гермиона выкрикнула это, привлекая внимание остальных, - если бы каждый из вас углубился в курс Зельеварения хоть на страничку дальше того, что требует школьная программа, вы бы знали, что Веритасерум, или сыворотку правды, нельзя смешивать с крепким алкоголем, - зелье явно уже подействовало на неё, потому что тон речи самой умной ведьмы столетия напоминал лекцию профессора МакГонагл, - это вызывает… побочный эффект. - Нет! - ошалело выдохнул Гарри, - только не… Я читал об этом в учебнике Принца-полукровки! - Блять, вы, два умника, скажите уже, что с нами будет? - вскипела Пэнси. - В сочетании с алкоголем Веритасерум развязывает не только язык, но и тело. Снимаются волевые блоки: мы не можем врать, и отчасти не сможем контролировать своё поведение. Другими словами, если у вас есть что-то, что вы давно хотели сделать, но сдерживались, то теперь запретить это себе не получится. - Ёбаный Блейз! - выругался Гарри. Все посмотрели на него с удивлением, потому что впервые слышали такие крепкие слова от Поттера, - блять, кажется сыворотка уже действует. Пиздец! - Гарри… Что с тобой? - Джинни искренне не понимала, что с её парнем. - Это моё ебучее желание. Вы все считаете меня… как ты там сказал? Святошей. А из меня хуёвый святоша. И я всегда хотел показать другую свою сторону, хотя бы начать материться. Но это же блядски непозволительно для Избранного, который должен олицетворять вселенское добро, - он сделал глубокий вдох после своей тирады, - охуенно! Стало легче. Все немного притихли. Не только потому, что только что своими глазами увидели эффект от смешения сыворотки правды и огневиски, но и потому, что боялись потерять последние крупицы самообладания и отдаться действию зелья. Тишину нарушили шаги. В гостиную вошёл Драко. - О, Малфой, ты охуеешь, если узнаешь, что тут произошло. - И тебе привет, Поттер. Вообще-то я уже охуел. Что случилось? - обратился он ко всем, - почему наш золотой мальчик разговаривает как дешёвый сапожник? - Дело в том, - начала лекцию Гермиона, - что наш дорогой друг Блейз Забини, человек с паршивым чувством юмора, слишком мало времени уделял учёбе. Он добавил в огневиски Веритасерум и напоил всех нас. - То есть вы… - Драко знал, что это значит. - Так и есть, Гарри уже попал под действие побочного эффекта сыворотки, поэтому демонстрирует нам свою обратную сторону. В психологии магглов это называется «тень личности». - Кажется, твоё тайное желание, Грейнджер - читать лекции, - Малфой не стал присоединяться к сидящим на полу друзьям, он расположился неподалёку на кожаном диване. - Нет, ты не прав. Моё желание… - она широко распахнула глаза и закрыла рот обеими ладонями, понимая, что сейчас проболтается. Только не сейчас, только не здесь! Она пока могла контролировать своё поведение, хоть с приходом Драко это становилось практически невозможной задачей. Но вот правда уже готова была сорваться с языка. Девушку спасла Панси. Она явно почувствовала на себе действие гремучей смеси из зелья и алкоголя, потому что внезапно издала то ли стон, то ли визг и буквально набросилась на ничего не подозревающего Тео. Она повалила парня на пол и села сверху. - Тео! Тео! Я хочу… Я хочу… - она шепнула ему что-то на ушко. Глаза парня загорелись. Парочка быстро вскочила на ноги и бегом понеслась в сторону спален мальчиков. Последнее, что услышали остальные - заглушающее заклинание, которое Тео выкрикнул неестественно высоким голосом. Джинни захихикала. Блейз отпустил пару довольно пошлых шуточек, а Гермиона покраснела ещё больше, хотя мысленно была благодарна Мерлину за то, что Панси оказалась в плену своего тайного желания как раз вовремя. - Даааа… - протянул Драко, который продолжал наблюдать за происходящим со стороны, - Блейз, дружище, молись, чтобы ни у кого не было тайного желания набить тебе морду. Блейз хотел было парировать, но в эту секунду со своего места резко вскочил Рон. Лицо его было багровым, кулаки крепко сжаты. Он был похож на разъярённого зверя. - Я убью его! Мерзкий Финниган! - он целеустремлённо направился на выход. - Стой, Рон! - Блядь, ты куда? - Гарри поднимался со своего места настолько быстро, насколько ему позволял это сделать выпитый алкоголь. - Я убью его! Сколько лет этот грёбаный Симус смеётся надо мной! Каждое утро! Каждый день! Хватит! Я хочу придушить его. Без палочки, своими руками. - Рон говорил это прямо на ходу, пробираясь к двери слизеринской гостиной. Он выскочил из комнаты, как ошпаренный. А за ним бросились Гарри, Джинни и Блейз. Гермиона тоже бросилась вдогонку, но быстрые движения слишком резво разогнали кровь по затёкшим конечностям. Она потеряла равновесие и неуклюже плюхнулась обратно на пол. Они с Малфоем остались в комнате вдвоём. Остатки здравого смысла подсказывали, что нужно постараться уйти, пока она ещё может хоть немного контролировать свой разум. Пока она не натворила глупостей. Но тело отказывалось слушаться. Поэтому девушка выбрала другую тактику: не шевелиться и сосредоточиться на контроле. Ей даже удавалось это в первые минуты, но потом… Малфой поднялся с дивана и вальяжно уселся на ковёр. Совсем рядом. Слишком близко. Вот он - её тайное желание. «Поцелуй его! Прижмись к его груди! Вдохни его аромат!» Мозг отдавал безумные команды, но Грейнджер не сдавалась. Она физически в буквальном смысле слова взяла себя в руки, обхватив до того крепко, что костяшки пальцев побелели. Но Малфой… Он не произнёс ни слова. Просто смотрел прямо на неё: изучал взглядом её лицо так, как будто впервые её видит, как будто пытается запомнить каждую деталь. Вот он осматривает её причёску - наверняка, после всего случившегося на голове не просто беспорядок, там настоящий хаос. Вот пересчитывает глазами веснушки на её вздёрнутом носике. Вот пристально и глубоко смотрит в глаза, которые слегка затуманены алкоголем и пытаются спрятаться за трепещущими ресницами. Вот его взгляд останавливается на губах… И он целует её. Внезапно. Без слов. Без предупреждения. Легко и нежно. Как бы пробуя, изучая грань дозволенного. Остатки воли и самоконтроля взрываются в пыль и растворяются в сознании. Зелье и огневиски берут верх над Гермионой Грейнджер и позволяют тайному желанию стать явью. Она тянется к нему наверное чуть быстрее, чем требует правила приличия, и оставляет такой же лёгкий поцелуй на его губах. А дальше крепкие мужские руки притягивают её, поцелуй становится глубоким. Она теряется в этом ощущении. Сколько она мечтала о том, чтобы просто прикоснуться к нему губами, а сейчас их губы жадно ловят друг друга, их языки сплетены в нежном танце. В этом поцелуе искренность, страсть, волнение. Как она хотела, чтобы он обратил на неё внимание! Увидел, что она не просто заучка, подружка Поттера, самая умная ведьма школы, героиня войны. Она хотела, чтобы он увидел в ней девушку. Чтобы ответил хоть каплей взаимности на её чувства к нему. Чувства, которые она скрывает уже несколько лет. Чувства, о которых не знает никто, кроме самой Гермионы. Неужели это и есть его тайное желание? - Мы пожалеем, - она на секунду отрывается от его губ, чтобы прошептать эти слова, сказать то, что вредным червячком свербит в её мозгу. Он разрывает поцелуй, легко кладёт свои тёплые ладони ей на плечи и снова испытующе смотрит прямо в глаза. - Ты пожалеешь? - Это ты пожалеешь, Драко Малфой. Сейчас мы под действием зелья, ты не можешь контролировать желания. Если честно, я вообще удивлена, что это и есть твоё тайное желание, - она смущённо опускает глаза, - но завтра, когда действие Веритасерума закончится, когда ты снова обретёшь контроль, ты пожалеешь, что сделал это. Что поцеловал кого-то вроде меня. - Грейнджер… - Но, если честно, мне наплевать. Мне слишком хорошо сейчас. Я слишком долго хотела этого. Я точно не буду ни о чём жалеть. Даже, если это больше никогда не повториться. Хотя, я бы хотела, чтобы повторилось, - правда лилась нескончаемым потоком, - я прошу только об одном: не разрушай нашу дружбу. Даже если мне придётся всю оставшуюся жизнь держать себя в руках, я хочу, чтобы ты был рядом хотя бы как друг. - Гермиона… - Поэтому, когда ты завтра протрезвеешь и действие зелья пройдёт… - Я не пил. Она поняла это только сейчас. И голова мигом прояснилась, сыворотка правды больше не работала. - Тогда… Зачем? Я думала, это твоё… и ты… не можешь сопротивляться. - Это и есть моё истинное желание. Много лет… - признание, которого она точно не ожидала, - давно и безнадёжно. И я действительно больше не могу этому сопротивляться, потому что… Я люблю тебя, Гермиона Грейнджер. - Не верю своим ушам, он всё-таки сказал ей! - в гостиной стояли Рон, Гарри, Джинни и Блейз. Кажется, на них зелье тоже больше не действовало. Гермиона и Драко обернулись на друзей. Малфой поднялся первым, протянул девушке свою ладонь и спросил так тихо, чтобы слышала только она: - Гермиона, может… попробуем? - Да, - и её ладонь опустилась на его. Он помог ей подняться, а потом сжал в своих объятиях так жадно, так чувственно. Обнял, чтобы больше не отпускать.