Но на поезд опоздал...

      Долговязый человек в белом плаще несся во весь опор, толком не разбирая дороги. То и дело он натыкался на пешеходов, извинялся на ходу, прибавляя взволнованным тенорком:       − Очень, очень спешу, простите ещё раз!       Прохожие пожимали плечами и – шли дальше. Не только у долговязого было неотложное дело. Эка невидаль, подумаешь! Каждый в этом городе куда-то торопился, чтобы успеть справиться с уймой срочных дел. Так что марафону неизвестного никто не удивлялся.       Наконец обладатель белого плаща добрался до своей цели: перед ним серым призраком возникла железнодорожная платформа. Чёрная змея поезда, зловеще громыхая вагонами, как раз отходила.       − Стойте, погодите, я же… у меня же… билет! Стойте, мне очень нужно!       Поезд только злобно рявкнул в ответ, потихоньку набирая ход. Долговязый ринулся к последнему вагону, надеясь заскочить на площадку. Но то ли ловкости недостало, то ли беготня уже порядком измучила нашего безымянного героя – ему так и не удалось осуществить своё предприятие. В итоге он просто несколько минут бежал вдоль платформы, протягивая вперед руку и судорожно хватая красивыми пальцами пустой воздух, где только что были металлические перильца площадки.       Вдруг из окна последнего вагона высунулся некто в чёрном. Завидев долговязого, он расплылся в злорадной улыбке и махнул шляпой-котелком:       − Прощай, Добрый Волшебник, счастливо оставаться, размазня сердобольная!       − Вредитель несчастный, зачем детей обидел? – крикнул ему вдогонку долговязый, в приступе благородного гнева забыв о собственном горе.       Злой Волшебник только рассмеялся и исчез в окне.       Вскоре чёрная змея поезда пропала вдали, слившись с горизонтом.       Добрый Волшебник, вздохнув, поставил чемодан на платформу и уселся на этот импровизированный стул. Пару минут он словно пребывал в столбняке, ничего не видя и не чувствуя.       Опоздал… Опять опоздал…       Сколько раз он уже так опаздывает? Волшебник попытался посчитать, но через пару минут сбился. Казалось, вся его жизнь соткана из опозданий.       Почему так? Он ведь не копуша какой-нибудь. Он только что так стремительно летел по улицам, что любой спринтер позавидовал бы. И всё равно опоздал.       Да, опоздал, потому что не мог оставить несчастных мышей на растерзание бездушным мышеловкам. Потому что не мог пройти мимо безутешно плачущих ребят, которых обидел Злой Волшебник. Потому что от одного вида разорванной книги ему становится тоскливо, словно перед ним − помертвелое осеннее дерево.       Добрый Волшебник видел неустройство и боль вокруг себя, но пройти мимо или уж тем более посметь усугубить чьё-то страдание, как Злой Волшебник, он не мог. «Если видишь зло перед собой – исправь его, если хватит сил», − так всегда говорила ему мама – Добрая Колдунья с печальным лицом.       Мог ли он поступать иначе? Да, мог. Право выбора дано каждому, Доброму Волшебнику в том числе.       Хотел бы он поступать иначе? Нет, ни в коем случае. Он бы не простил себе бездеятельности и смирения перед лицом несправедливости.       Опоздал… Всё-таки опоздал…       Эх, жаль, Доброму Волшебнику известна только магия сострадания и добрых дел. Надо было в Колдовском институте записаться на элективы по Перемещению в пространстве. Тогда бы и добро делал, сколько душе угодно, и не опаздывал. Никогда не опаздывал. Потому что когда опаздываешь, можно пропустить случай сделать что-нибудь хорошее.       Добрый Волшебник поднялся с чемодана и пошёл в сторону вокзала. Покупать новый билет.