Просыпайся на раз-два-три

Стоило Панталоне покинуть пределы лаборатории, как все эмоции выбило одним хлёстким ударом, сохраняя лишь гложущее внутри беспокойство. Вероятно, не следовало загружать Дотторе дополнительной работой, когда тот злее уличной собаки (из-за регулярного недосыпания и постоянной занятости над своими «грандиозными» изобретениями). К тому же, весьма странно, что он не перекладывает это на своих клонов. Не доверяет? Верит в то, что в одиночку вывезет на себе всё? Феерический глупец… Попытка вразумить Доктора может очень дорого стоить им обоим. Особенно в условиях того, какой категоричной выдалась прошедшая недавно беседа. И всё же, дело сделано — документы в чужих руках. Вернуться за ними и сказать: «Тебе следует заняться этим позднее» — не является тем самым рациональным вариантом, который так тщательно ищет Панталоне, вышагивая по длинному и мрачному коридору. Неприятный осадок оставил их «содержательный» во всех смыслах разговор ещё долго будет давать о себе знать, ютясь на подкорках памяти и всплывая в самый неподходящий момент. Да и вообще, может Богач сам себе душу отравляет, думая о том, во что может вылиться такой неупорядоченный образ жизни Второго Предвестника? Это ведь постоянная практика, которую банкир наблюдает, заходя внутрь лаборатории? И да, и нет — ответить на этот вопрос гораздо сложнее, чем может показаться на первый взгляд. Трудоголизм существует, как отдельная болезнь — это факт, но он явно не имеет прямого отношения к Дотторе. Кто бы что не говорил, а сам Доктор был явным сторонником того, что ничего не должно мешать его работе. То же самое относится и к человеческим потребностям, не признающимися самим Предвестником, что должно быть свойственно его личности и телу. Он лишь косвенно принимал факт, того что является человеком со своими нуждами. Хотя, мужчина больше походил именно на «механизм с особым двигателем» — машину, которая прекратит работу, если её детали придут в негодность. Сон — одна из этих деталей, одна из физиологических потребностей, о которых Доктор знает, но периодически оставляет без должного внимания. И возвращается лишь тогда, когда цельный механизм уже не способен здраво рассуждать, нарушая весь процесс начатой работы и видоизменяя её результат в откровенный провал. Соответственно, рано или поздно, тело и мозг берут бразды правления в свои руки, и Предвестнику ничего не остаётся — кроме как подчиниться им, отбрасывая всю категоричность в дальний угол. Но что произошло сейчас? Дотторе решил поэкспериментировать над самим собой? Позволить машине функционировать без той самой детали? — Вот ведь… — шепчет себе Панталоне, уже не в силах мириться с тем, что его голову посещают столь сложные рассуждения. Сейчас ему следует и дальше думать над экономической политикой Снежной, а не вмешиваться в чужие проблемы, которые он, по всей видимости, сам себе выдумал. Дальнейший путь к себе займёт гораздо больше времени. Ведь мысли не растворяются так просто, особенно, если это чистое в своём роде беспокойство, местами граничащее с безрассудством и помешательством, кое Девятый не сможет принять и понять ещё очень долго. Эти эмоции и чувства — пугающее, травмирующее впоследствии новшество, которое он осознано не приобретал. *** Вокруг сборище макулатуры: договоры о поставках из заграницы, документы розничной купли-продажи, чеки относительно личных закупок на эту сумму и т.п. Всё это сейчас лежало в разных углах лаборатории, ожидая, когда их обладатель начнёт разбирать накопившиеся количество самой разной бумаги с разными датами, сведениями и суммами. От одной только мысли, что каждый лист необходимо будет просмотреть — голову начинает распирать от жуткой мигрени, а тело чувствует непреодолимую слабость. Но альтернативных вариантов не так много и, каждый из них не славится выгодой. Впрочем, для Дотторе — сейчас в принципе нет выигрышного пути; — Поставки цинсинь и шелковицы… Двадцать пять тысяч моры за каждую такую поставку, — щурясь от болезненного и подозрительно «яркого» освещения бормочет Доктор, оставляя очередную пометку в своём блокноте. Раньше, возможно, он бы и запомнил всё без излишних записей. Но сейчас — нет. С памятью всё ровно также, как и с концентрацией внимания — печально. И даже такие трудности не вынуждают Предвестника отложить дела, дабы взять несколько часов перерыва и позднее сделать всё на «свежую» голову. Он словно вернулся в студенческие годы, когда работал над проектами ночи напролёт, чтобы снова и снова услышать отказ преподавателей Академии принимать его «ересь». Здесь всё в точности также — пустая трата здоровья и сил. И это даже не вина Панталоне, Дотторе в любом случае отклонил бы предложение отдохнуть, потратив время на какой-нибудь очередной эксперимент. — Львиный зев: стоимость поставки… — перед глазами всё расплывается. Сфокусироваться хоть на чём-то становится до невозможности тяжело. Второй трёт глаза тыльной стороной ладони, в надежде, что это поможет. В какой-то мере помогает, но эффект не долговременный. И, тем не менее, сумму записать удаётся: — Двадцать восемь тысяч моры. Просмотренные листы моментально откладываются в отдельную стопку, чтобы в последующем не акцентировать на них своё( и так слабое) внимание. Если, конечно, Предвестник не забудет о том, что все эти бумаги уже были проверены и учтены. — Что за отвратительная манера писать всё мелким почерком?! — резко возмущается Дотторе, вновь и вновь пытаясь прочитать несчастную графу в документах. Но либо из-за глазной боли, либо по причине минимальной концентрации внимания — прочитать ничего не удается. Остаётся лишь отложить этот лист в сторону, чтобы вернуться к нему позднее. Если такая возможность вообще представится. Желания продолжать разгребать макулатуру уже не оставалось. На это просто не было сил несмотря на время, которое продолжало идти в привычном темпе, не желая сбавлять обороты. Три дня… Три чёртовых дня! Этого всё ещё мало, чтобы окончательно разобраться со всем и подсчитать результаты! Здесь половина документов — не относится к прошедшим месяцам! Как по мнению Панталоне, Доктор должен сдать ему долбанную расписку?! И ведь первоначальный срок был — один день! Неужто тот решил поиздеваться над ним? Может, на самом деле, никакие подробности ему не нужны? Он ведь банкир, поэтому замять такую мелочь — труда не составило бы. Но нет, Девятый всё равно пришёл сюда, нарушая его забитый во всех смыслах график, чтобы тот сейчас физически и морально изнемогал от ещё большего переутомления. Разумеется, это только вина Дотторе, который сам себя испытывает на прочность. Ведь даже сталкиваясь с не самыми приятными последствиями организма, он всё ещё продолжает делать вид, будто не замечает проблемы. Словно всё происходящее с ним — иллюзия и подобного быть попросту не должно. Пусть он скажет это препаратам от головной боли, покоящимся на краю стола — рядом с проверенными документами; Сколько он вообще их уже выпил? Две? Три? Пять? Он уже не вспомнит. Лишь в очередной раз возьмёт таблетки, чтобы подавить давящие на затылок, болезненные ощущения. Которые обязательно вернутся, но с менее «приятными» последствиями, после безграничного принятия обезболивающего. Время действия : через полчаса. Боль терпимая, можно подождать. Или же… Очередной приступ боли рефлекторно заставляет ухватиться за тревожащий участок головы, словно в попытке облегчить возникший спазм. Жаль, что это не поможет. Пульсирующая боль вынуждает Доктора почувствовать себя ещё хуже, чем до этого. Вплоть до характерной слабости во всем теле и звона в ушах. Ныне организм не способен перенести такую адскую нагрузку, ввиду нескольких дней недосыпа. И как бы сильно Дотторе не хотел отрицать это — всё бессмысленно. Хотя природное упорство сделает своё дело — мучительные приступы пройдут и он снова возьмётся за дело. Необходимо лишь подождать и отвлечься. Небрежно ухватив со стола очередной документ, вся ранее «построенная» стопка просмотренных бумаг падает на пол, смешиваясь с другими — ещё не проверенными. С минуту Доктор смотрит на валяющиеся на земле листы, словно пытаясь себя успокоить. Но присущая ныне раздражительность берёт своё; Предвестник отметает в сторону документ, ранее зажатый в руке, а затем в лаборатории раздается досадный крик. Сил окончательно не осталось, также, как и терпения. Всё! Это конечная! С него достаточно! Пусть Панталоне самостоятельно разбирается со своими жалкими бумажками! Ему уже плевать! Вычет из заработной платы? Да пожалуйста! Это звучит всяко лучше, чем заново перебирать всё вот это, в таком-то хреновом состоянии! Ударив кулаком о стол, Дотторе вновь ощущает резкий приступ головной боли, спровоцированный большим приливом напряжения из-за запредельной экспансивности. Пульсация разной «яркости» вызывает внезапное потемнение в глазах, из-за которого Доктору приходится опуститься на землю и, на всякий случай, прижаться спиной к стене. Потерять сознание сейчас будет не самой лучшей благодарностью за то, что ему пришлось пройти со всей этой заморочной документацией. Но организму уже всё равно — он хочет отдыха. Ему нужно хотя бы пару-тройку часов покоя, чтобы начать восстанавливаться, и не дать другим органам вызвать негативные последствия, которые будут идти с Дотторе бок о бок ещё очень долго. Поэтому Предвестник моментально засыпает, слегка склоняя голову вниз. Поза для сна — так себе. Но лучше ходить с болью в шее, чем с результатами хронической усталости. *** Стук в дверь вынуждает Доктора приоткрыть глаза, чувствуя по всему телу жуткую слабость и учащенное сердцебиение внутри. Создавалось впечатление, что его слишком резко вытащили из сонного состояния, раз организм не успел прийти в себя. Сколько он вообще спал? Взгляд падает на настенные часы; — Почти шесть вечера… — измотанно шепчет Дотторе, пытаясь приблизительно вспомнить, во сколько его сморило сном. — Пятнадцать минут: плюс-минус ещё пять. Вывод ничуть не радовал, также, как и ситуация в которую он попал. Попытка в сон сейчас может оказаться фатальной — ведь он позволил организму взять своё, поэтому, сейчас он будет ощущать лишь безграничную сонливость, если это вообще не перерастёт в нарколепсию. За всеми беспокоящими мыслями, Второй забыл о незваных гостях, нарушивших его специфичный покой. Подниматься с места желания нет — всё тело болезненно ломает, а шея так вообще затекла от продолжительного и однообразного положения. Если тот, кто заявился, действительно захочет ему что-то передать — он это сделает и без входа внутрь. Особенно если этот «кто-то» — один из Предвестников. Впрочем, так оно и есть. — Доктор, вы здесь? — из-за двери доноситься приятный, мелодичный голос, который очень сложно спутать. Коломбина решила навестить его? С чего такая радость? Может, снова просьба Панталоне? Слишком уж этот старик переживает о нём, раз даже после пары часов не может в покое оставить. — Её Величество организовывает собрание в Заполярном Дворце! Все Предвестники должны быть там! Мне поручено доложить вам об этом! — Я понял! Не смею вас задерживать, Мисс Коломбина… — кое-как выдал Дотторе, пытаясь прийти в себя. Чёрт, такое впечатление будто весь свет стоит против него! Путь до Дворца и ещё собрание, которое неизвестно сколько продлится… Отправить туда свой Срез? Идея плохая, ведь на подобных мероприятиях обязательно должен присутствовать Настоящий Доктор, а не одна из его копий. Надежда, что всё пройдет более-менее нормально, остаётся где-то в закоулках изнеможённого тела и души. Самое главное — не давать другим лишних поводов для волнений, если они вообще способны их почувствовать. Особенно это касается Панталоне…