Миндальная связь

      —Сука! — сдавленный крик проносится в пустом питерском дворике.              Из-за сильного толчка в спину Антон влетает в бетонную стену, при этом успевая покрыть благим матом ту собаку, которая его толкнула. Парень тут же оборачивается, но не тут то было: удары продолжают сыпаться со всех сторон, а он, будучи той ещё худощавой шпалой, даже не может оказать должного сопротивления.       «Блять, ну вот зачем я физру прогуливал?!» — кто собственно, кроме Антона, будет шутить в такой ситуации? Правильно, такой же ебалай, как и сам Антон. Несколько точных ударов в живот, и парень уже сидит на земле, скрючившись от боли, а спиной опирается на холодную стену.       Удивительно, но Антону становится совсем не до смеха. Он уже слабо понимает, что происходит: отрезвляет лишь тупая боль в затылке, которым беднягу здорово приложили об обшарпанную стену. Но у воронежского паренька гордость не отнимешь: Шастун сплёвывает сгустки крови на землю и вскидывает на обидчиков наглый взгляд, за что и получает ещё несколько болезненных ударов. Последнее, что чувствует — чьи-то руки шарятся по карманам куртки, а далее- темнота…       —Эй, парень, ты в порядке?       Утро, так сказать, добрым не бывает, а особенно, если это касается Шастуна. Чего удивляться, у Антона что ни утро — то проблема: то очень не вовремя заканчиваются сигареты, без которых для Шаста утро в принципе не начинается; то с утреца по-раньше домой вернётся бухой отчим, который считает своим долгом прямо в 6 утра провести пасынку целую лекцию о том, что в Советском Союзе было лучше, ведь не было всяких гаджетов и мороженое было натуральное. Чувствуете хоть какую-то связь между Антоном и Советским Союзом? Он, кстати, тоже не чувствует.       Но бывает, Шаст проснётся выспавшимся, а следовательно максимально счастливым и довольным, и вся эта сладостная нега продлится ровно до момента, пока Антон не глянет на время. И вот сука, тут всё сразу становится ясно и понятно: он проспал, проспал в будний день. Из минусов: Шаст получит пизды за прогулы от преподавателей. Из плюсов: ему кристаллически, зеркально, алмазно, ну короче, абсолютно поебать. Он вплоть до конца 11 класса плевал на учебу с высокой колокольни, что же ждёт его в универе?..       Но ни одно, даже самое отвратительное утро в жизни Антона по оригинальности не сравнится с сегодняшним: таким разбитым и раздавленным он не ощущал себя никогда. Ощущения феерические, ей богу.       Антон чувствует тёплую руку на своём плече и понимает, что его вроде как пытаются разбудить. Голова болит настолько, что даже не успевает сгенерировать шутку про «ещё 5 минуточек, ну пожалуйста», поэтому Шаст открывает глаза по-очереди и щурится от яркого света.       «Хули так светло? Ебать поспал, ничего не скажешь» — проносится в голове. Пару секунд он пытается сфокусировать взгляд хоть на чём-то, и видит напротив пару голубых глаз, в которых читается явное волнение. И тут–второй утренний сюрприз (куда же без подарков судьбы) — резкая головная боль, которой не бывает даже с самого сильного похмелья. Шутки про дикую попойку так и лезут в голову, но вынуждающий взгляд глаз напротив заставляет напрячь извилины и хоть что-нибудь ответить:       — Сколько сейчас времени? — прохрипел Антон будто не своим голосом.       — Восемь пятнадцать. Молодой человек, вы в порядке? Вам помочь? — мужчина склонился над худощавым телом и с беспокойством осматривал паренька. От некой заботы незнакомого человека в груди Антона потеплело: за него беспокоился чужой человек, и это было так…непривычно? Парень не привык к ласке и заботе, так как в детстве никогда не получал должного внимания от родителей. Ещё будучи ребёнком, Антон всегда тянулся к матери, как и любой другой ребёнок. Порою, он увлечённо рассказывал ей что-нибудь с горящими от интереса глазами, в то время как мать могла начать читать журнал прямо во время разговора или же вовсе уходила к себе в комнату, показывая полную незаинтересованность. Антоша проглатывал слёзы обиды, и не опускал руки. Он убирался дома, получал пятёрки в школе, встречал маму с работы, неумело, но с душой готовил ей ужин, но в ответ мама лишь смотрела на него равнодушным уставшим взглядом, отвечая сухое «молодец», а порою ограничиваясь лишь фразой из рубрики «это твоя прямая обязанность».       А после Антон вырос, и ему стало плевать. Он забил на учёбу, прогуливал уроки и много-много курил. Мать орала на него за поздние возвращения домой, но точно уж не потому, что шибко волновалась. Ей просто хотелось сорваться на сыне, чтобы таким образом приглушить собственное чувство гнева, и Антон это прекрасно понимал. В подобных ситуациях он просто игнорировал взбесившуюся мать, уходил к себе в комнату, садился на подоконник и курил, выкуривая за ночь безбожное число сигарет. В такие ночи Антон не хотел думать, а никотин прекрасно заглушал ненужные мысли.       Он считал, что никогда не был нужен другим. Ни-ко-гда. А когда мать нашла себе хахаля, Антону это ещё и регулярно доказывали — как словесно, так и физически. Отчим ненавидел пасынка, покрывал трёхэтажным матом даже за самые мелкие провинности, а порою и избивал по пьяни. Так что семейка у Антона была что надо.       И сейчас, лёжа на земле, Антон не понимал, почему же этот мужчина не прошёл мимо, как все остальные? Вряд ли ему сдался какой-то незнакомый парень, который выглядел сейчас не лучше ободранного, больного, грязного, брошенного котёнка. Хотя нет, неудачное сравнение, ведь котёнка хотелось бы забрать к себе, отогреть и накормить, а вот Шаста–вряд ли.       Антон попытался приподняться на локтях, но тут же закашлялся и упал обратно на сырую землю. Незнакомец явно не ожидал подобного, поэтому безо всяких вопросов осторожно обвил худое тело руками и кое-как поднял на ноги, после чего закинул руку паренька себе на шею, второй же рукой приобнял его со спины. На ватных затёкших ногах и не без помощи своего спутника Антон добрел до ближайшей скамейки и грузным мешком упал на неё. Мужчина осторожно присел рядом и выжидающе посмотрел на парня. Но Антон оказался не из болтливых, и мужчине пришлось       взять инициативу в свои руки:       — Парень, может скорую? Выглядишь неважно, — по его взгляду стало понятно, что Антон выглядел куда более, чем «неважно».       —Не стоит, я в порядке, — просипел Антон простуженным голосом спустя минуту молчания, и в глазах собеседника тут же промелькнуло недоверие, — я сейчас позвоню другу, он заберет меня.       Антону стало очень неудобно перед прохожим, который, похоже, действительно переживает, поэтому парень резво похлопал по карманам, переодически тихо шипя от боли. Шастун поразился своему везению, когда нащупал в кармане джинс телефон, на котором аж 5 процентов заряда. «Живем, получается» — подумал он, и нажал на значок одного из двадцати пяти пропущенных от Димы, переходя в режим звонка. Прохожий всё ещё ожидал исхода событий, хотя явно куда-то торопился, что не скрылось от Антона. Парень приложил телефон к уху и прислушался к гудкам, но тут телефон провибрировал и выключился. «Твою мать! Как же блять вовремя…»       — Ну что там? Не отвечает? —спросил мужчина, поглядывая на часы.       —Да нет, он написал, что через минуту перезвонит, — для правдоподобия юноше даже посмотрел задумчивым взглядом на погасший экран. Антону больше не хотелось задерживать этого неравнодушного человека. — Извините, что отвлёк вас. Дима сейчас приедет за мной.       — Точно приедет? Давай я подожду с тобой.       — Нет, спасибо, вы и так потратили своё время, — со страдальческой улыбкой протараторил Антон. «Блять, че же со мной будет, если этот мужчина сейчас уйдет… Я же блять прям здесь и кончусь…»       Мужчина с недоверием осмотрел паренька в последний раз, но не стал более настаивать. Он неспешно развернулся, и быстрым шагом ушёл по улице, пару раз обернувшись на сидящего на скамейке парня, который смотрел на удаляющегося мужчину таким взглядом, каким смотрят на последнюю надежду.       Когда незнакомец скрылся за поворотом, Антон понял: дело пахнет жареным. Еще раз проверив карманы, парень убедился, что ни кошелька, ни сигарет нет, и за сигареты, кстати, обиднее всего, ведь «хорошие были Ротмансы». А внезапный вопрос «где я их просрал?» заставляет Антона вспомнить о грубых руках, которые что-то искали в его куртке. Вторая осознанная мысль за утро: «обокрали».       А вот это уже реально проблема, ведь в бумажнике были все заработанные честным трудом деньги, на которые он должен был жить первое время в новом городе. Антон, как среднестатистический провинциальный подросток, всегда мечтал переехать в Питер. И сначала все складывалось вполне удачно: он подал документы в РГИСИ на факультет актерского мастерства и поступил (ох, радости не было предела), но нарисовалось одно (не)большое «но»: родители не приняли решения учиться на актера. В их глазах парень должен стать успешным врачом, собственно, как отец, дед, прадед, прапрадед…короче, эта родословная уходит в бесконечность. А Антон по жизни — человек криворукий, а за счет своего почти двухметрового роста еще и неуклюжий, поэтому порою кажется, что дежурного врача необходимо приставить к самому Антону.       А вот со сценическими искусствами у него все гораздо лучше. С самого детства Антона тянуло на сцену: он, кажется, успел поучаствовать во всех школьных постановках и мероприятиях, играл главные роли во всех сценках и спектаклях, пел песни, играл на гитаре, читал стихи и многое многое другое. На сцене Антон умел забывать про свои многочисленные комплексы и полностью отдавался процессу, за что зрители его очень любили.       Но факт остается фактом — благословение родителей он не получил. Получил лишь полную свободу действий, но, разумеется, без словесной и денежной поддержки от предков. Но Антон, как оказалось, та еще характерная и упертая тварина — пошел всем наперекор: нашел подработку в кафе, и все лето после выпускного пахал как чёрт. Антон знал, что в Петербурге у него есть друг, который в случае чего приютит бедного и несчастного, но у Димы на шее ему сидеть не шибко хотелось. Эта мысль заставляла парня тереть посуду усерднее, разносить заказы быстрее и улыбаться гостям шире.       Сдав свою последнюю смену, Антон прибежал вприпрыжку домой и сразу же купил билет до незабвенного Петербурга. Родители отпускали равнодушно: мать скрывала «искренние» слезы, стоя в коридоре, а отчим даже не вышел из комнаты, чтобы проводить пасынка. Уже в поезде Антон мысленно попрощался с Воронежем, с городом своего детства, и опасливо поприветствовал полную неизвестность. Что же будет дальше? Как теперь жить? Как найти смысл?.. Надолго его не хватило: уже скоро закончив с философскими вопросами, парень полпути листал мемы, пока благополучно не уснул (ага, нашли философа).       Проснулся он от противного голоса диктора, который уведомлял пассажиров, что поезд Воронеж-Санкт-Петербург прибыл. К слову, уже через минуту Антон стоял на перроне Московского вокзала и вдыхал Петербургский воздух. На улице, не смотря на конец августа, было прохладно, поэтому парень зашел в здание вокзала, чтобы обдумать свои дальнейшие действия. Первым делом Антон решил набрать Диму. Друг ответил почти сразу же, и несмотря на все возражения, скинул Антону адрес своей квартиры и повелел «тараканить к нему, пока радушные граждане не предложили попробовать чай».       Метро? Ха, для слабаков. Шастун просто построил маршрут в гугл-картах и сделал опрометчивый вывод, что сможет дойти до Димы пешком. На улице было уже темно, и парень решил пройти дворами, чтобы максимально сократить путь. Как раз в одном таком темном дворе он почувствал резкий толчок сбоку и упал на асфальт, потеряв равновесие. Ну а «продолжение банкета» вы уже знаете.       Теперь же, поднявшись со скамейки, Антон медленно доковылял до ближайшей машины с шашечками «Такси», и, пообещав водителю хорошие чаевые как компенсацию за свой внешний вид, назвал адрес Димы.