Зарисовки по Магистру

      Чувства бьют через край, сердце бешено колотится и ты ничего не можешь поделать с улыбкой, расцветающей на лице. Нежной, непривычно мягкой. Любящей.       Это было так глупо. Влюбиться в человека, который никак, совсем никак не может быть твоим. Но еще глупее было полюбить его просто до безумия. До желания защитить и спрятать от всего мира, когда любимый — это талантливый заклинатель, который с легкостью победит тебя в бою. Это было так глупо, до смеха просто.       Но когда он просит у тебя совета в любви — это не смешно. Когда он нежно и любяще улыбается, глядя сквозь тебя — это не смешно. Когда он, черт возьми, любит не тебя — это не смешно. Это до истерики больно. Больно настолько, что ты задыхаешься, но не можешь не улыбаться. Он ведь будет волноваться. Однако, стоит ему только отойти, как ты замираешь на мгновение, застываешь с улыбкой на губах и слезами. А потом судорожным движением вытираешь выступившие слезинки, дрожа от маленького отчаяния.       Выпрямляешься, гордо смотришь вперед и шагаешь дальше, словно с каждым шагом внутри не ломается что-то.       Наверное, именно так чувствовала себя матушка, каждый день видя, как ее муж с любовью смотрит на чужого ребенка, даже не замечая своих. Наверное, поэтому требовала большего, плакала ночами, когда думала, что ее никто не видит.              Он видел. Не решился подойти, утешить, помочь, не знал как. Сейчас понимает, что ничего не помогло бы. Понимает, что тогда матушке было бы только больнее и хуже, если бы он рассказал обо всем. Знает, что эту боль надо пережить одному, спрятавшись за тонкими стенами родного дома и не говоря никому, чтобы не было еще больнее, и обида, такая неправильная, не сжигала изнутри еще сильнее.