Зарисовки по Магистру

      Лань Сичень никогда не делал резких действий, он всегда поступал мягко и осторожно, словно знал, что Цзян Чэн боится резких перемен. И поэтому он не отдавал ему ленту, хотя они и встречались уже который год. Отдавал ему в руки, когда приезжал, но в последний день с откровенным нежеланием забирал. Он понимал, что если отдаст ленту, то об этом сразу узнает множество людей, что Цзян Чэн может испугаться такого резкого хода, может запутаться в себе и в их отношениях, поэтому позволял ему видеть, что не желает ее забирать, но все равно не оставлял ее. Он знал, что когда Цзян Чэн будет готов, он возьмет ленту и не отдаст обратно. Он знал, что когда Цзян Чэн продумает все происходящее и тщательно обдумает, как носить ленту, чтобы ее не видели, он не принесет ему ленту в последнюю ночь.       Но когда это наконец наступило, он был немного шокирован. Это было радостное оцепенение, когда он еще не верит своему счастью, но его тающее сознание смогло понять, что что-то не так. Цзян Чэн пришел в клановых одеждах, собранный, словно собирается куда-то. Это заставило его взять себя в руки и более трезвым взглядом взглянуть на А-Чэна. Его недоуменный и немного настороженный взгляд явно позабавил А-Чэна, но тот только пожал плечами, мол, думай сам. В его глазах плескалось ожидание, нетерпение и тщательно скрытое возбуждение. От его движений одежды колыхнулись и тут Сичень обратил внимание, что он без привычных штанов, его верхние одежды были достаточно длинными, чтобы скрывать ноги почти полностью, но молочно-белые, крепкие, невероятно прекрасные бедра еще можно было рассмотреть.       И то, что он увидел на этих прекрасных бедрах заставило его подавиться воздухом от неожиданного прилива возбуждения. Цзян Чэн завязал его ленту на бедре, белая ткань мягко обхватывала бедро и явно не причиняла никакого дискомфорта. Когда Сичень поднял глаза, его встретили черти, беснующиеся в потемневших глазах А-Чэна. Он явно ожидал реакции Сиченя и выглядел невероятно довольным собой.