der Deutsche ist nicht stumm

      Когда ты просыпаешься в десятом часу от барабанящего в окно дождя — это нормально. Когда просыпаешься от звонящего под ухом будильника — приемлемо. Но когда тебе приходится проснуться оттого, что твоя соседка во всю голосит немецкие песни, (да еще и мажет мимо нот!), то это уже слишком.       Виктор жалобно стонет, безуспешно пытаясь закрыть уши подушкой, но голос подруги все равно долетает до него. И вот черт ее укусил пойти скакать, как коза, по кухне в девять утра, да еще и подвывать, как собака. Когда она предлагала им на месяц уехать отдыхать и поселиться в одном доме, а не разделяться на маленькие хижинки, то это казалось заманчиво-хорошей идеей. Стоило тогда учесть все возможные минусы…       — Wenn die Sonja russisch tanzt, schreit der ganze Saal: «Sonja, Sonja, Sonja, Sonja, Sonja noch einmal!»       Виктор больше не может этого терпеть. Он вскакивает с такой теплой, манящей обратно к себе постели и с грохотом открывает дверь. Деревянная круглая ручка с глухим стуком бьется о стену. Не такой уж и большой дом они себе выбрали, и сейчас это как нельзя кстати: Виктор стремительно проходит коридор и входит в кухню, где, сидя на стуле, поет неудавшаяся немка.       — Маш, вот скажи, почему немцы не от слова «нем», а? Ты можешь замолчать, прошу тебя, все еще спят, — он шипит это сквозь зубы, сжав одну руку в кулак, а второй усердно показывая на нее саму, удивленно на него таращащуюся. — Вот проснутся, и можешь хоть итальянцев петь, ей богу, я тебе даже свою гитару дам…       — Oh, guten Morgen! — с детской улыбкой здоровается Мария, небрежно махнув ему рукой, чем заставляет гнев внутри него только разгореться. — Magst du deutsche Lieder nicht? — она смотрит на него с наивной жалостью, покорно сложив руки на коленях. И вот он — ее образ обиженного ребенка, вводивший в заблуждение новых знакомых, которые все еще не знали Марию изнутри. Но близкие друзья, как только видели эти жалостливые глаза, знали наперед: стоит только уйти, и она продолжит начатое. Поэтому Виктор лишь скрещивает руки на груди и хмурит брови.       — Я не понимаю ни слова, Маш. Говори по-русски, — строго просит он, устало вздыхая. Вот что называется — решил отдохнуть и наконец выспаться в одном помещении с друзьями. Это как в лагере уснуть в королевскую ночь.       — Weil man Deutsch lernen musste, nicht Englisch, du Idiot! — раздраженно бурчит Мария, откидывая голову на спинку стула. — Dann singe ich ein russisches Lied…       Она откашливается, отвернувшись от Виктора, все еще непонимающе смотрящего на нее, и, приложив руку на сердце, завыла:       — Niemand schreibt dem Colonel! — во весь голос, с чувством, но абсолютно мимо нот. Виктор тянется закрыть ей рот рукой, но она замолкает раньше, чем его рука касается ее губ. — Gefällt dir das Lied nicht? Dann werde ich versuchen, ein anderes Lied zu singen…       Мария хмурит лоб, устремляя серьезный взгляд себе под ноги, вспоминая перевод нужных слов, пока Виктор мечется возле нее, пытаясь уговорить ее замолчать и отправиться обратно спать, пока не проснулись другие. Они уж точно прибьют их обоих: «Statt Wärme — das Grün des Glases, statt Feuer — Rauch!»       Но у Марии, видимо, не было никакого инстинкта самосохранения. Виктор грозно шикает на нее и все же зажимает девушке рот, смотря в ее удивленные глаза и чувствуя неприятно-щекочущую вибрацию от слов. Из соседней комнаты доносятся шаги и через пару мгновений на кухне появляется другой жилец, сонно протирающий глаза и наполовину отсутствующим взглядом смотрящий на них.       — Что у вас тут за семейные разборки… — устало спрашивает он, зевая. Виктор сразу отстраняется от Марии и подходит к нему.       — Боже, Ярик, заставь ее замолчать! Она тут песни голосит, ты что, не слышал?       — Нет, не слышал… Доброе утро, Маш, — коротко здоровается Ярослав с девушкой, на что та отвечает ему широкой улыбкой.       — Guten Morgen!       — Ну и еще она говорит только на немецком, — замученно добавляет Виктор, безнадежно посмотрев сначала на Марию, а потом и на Ярослава.       — Так у человека экзамен по немецкому скоро, так что вполне ожидаемо. Wie fühlst du dich? — Ярослав обходит Виктора стороной и подходит к чайнику, лениво нажав на кнопку. Спустя пару секунд от него слышится тихое шипение.       — Gut! Kann ich weiter singen? — с надеждой в голосе спрашивает Мария, опершись локтем о стол.       — Kannst du, nur leise, bitte, — Ярослав кивает головой и переводит взгляд на ошеломленно следящего за их диалогом Виктора, расплываясь в слабой улыбке.       — Siehst du, mit einem guten Menschen werden alle Probleme sofort gelöst. — язвительно замечает Мария, косым взглядом посмотрев на друга, а после, прикрыв глаза, заводит очередной мотив, но теперь не голосит его, бурча себе под нос. — Wenn die Sonja russisch tanzt, ist man gleich verliebt, weil es keine schön're Frau, als die Sonja gibt!       Виктор безнадежно вздыхает, когда единственный его союзник сейчас — Ярослав — вслушивается в неумелое пение и притопывает ногой, заваривая себе кофе, и, махнув на них двоих рукой, уходит обратно. Досыпать оставшиеся часы под грубую немецкую песню.