Черви

      Эдик с детства боялся солнца. Его кожа моментально становилась сухой, трескалась, шелушилась и даже покрывалась корками. Зато в дожди он буквально расцветал: напитанное влагой тело лоснилось, блестело и идеально скользило, чтобы надеть удобный комбинезон.        На дворе стояла середина августа – сухой сезон и жаркая погода. Переписка с Элей Вконтакте тянулась второй месяц и требовала встречи. Но Эдик не мог появиться впервые перед девушкой в неприглядном виде. Его кожа в последний месяц выглядела особенно плохо: большие корки чесались и отваливались, а на их месте появлялись новые. Нарывы трескались, болели и порой из них даже сочилась сукровица. Ни один увлажняющий крем не справлялся с сухостью и не мог избавить от шелушения. Эдик жаждал дождя.        По счастливой случайности в эту субботу по прогнозу обещали ливень. Эдик всю неделю усиленно пил воду, чтобы насытить тело влагой изнутри. Кроме того, он уже дважды успел постирать свой выходной костюм и даже запланировал обильные ванные процедуры на пятничный вечер.        Свидание в субботу назначили в кофейне. С самого утра Эдик, не вылезая из ванны, пил воду из графина и представлял, о чем они будут говорить с Элей. Время от времени он смотрелся в зеркало, улыбался своему отражению и снова пил воду. К обеду его тело выглядело гладким и чистым, а за окном начал накрапывать дождь. Кажется, день обещал быть хорошим.       В четыре тридцать парадно одетый Эдик вышел из дома. До кофейни ему оставалось пару кварталов, и он не мог отказать себе в удовольствии прогуляться под летним теплым ливнем. В конце улицы он увидел цветочный магазин. Прийти на первое свидание с незамысловатым букетом ромашек показалось ему хорошей идеей, и он вошел внутрь.       Продавец – девушка лет двадцати пяти – поморщилась, глядя на Эдика, но он счел это за недовольство мокрых следов на полу, которые он оставил.       – Добрый день, – обратился он к девушке, – Какой прекрасный день, не так ли?       Девушка снова поморщилась, и не ответив, уставилась на Эдика.       – У вас есть что-то особенное для особенного человека?       – Вам пожевать или подстелить, особенный человек?       Эдик не понял ее вопроса и совсем не ожидал такой наглости. Его настроение сегодня было таким прекрасным, что он счел нужным не отвечать на хамство и продолжил:       – Возможно у вас найдется небольшой букетик полевых цветов?       – Пф. – фыркнула девушка, – Мы вам тут ферма что ли. Вон в холодильнике все, что у нас есть. Выбирайте.       Эдик медленно придвинулся к холодильнику и заглянул внутрь через стекло.       – Э! Не надо тут слюни свои разбрасывать! Ты же весь мокрый! – крикнула продавец.       Эдик сделал шаг назад от холодильника и заметил небольшую банку с цветами, как раз с такими, какие он себе представлял.       – Можно мне вот эти? – указал он на букет.       Девушка снова с недовольным видом что-то пробурчала себе под нос, подошла к банке, резко вынула оттуда цветы и бросила их на стол.       – С вас 500 рублей за цветы и 300 за моральный ущерб, – кивком головы она указала на лужи, растекающиеся по всему полу магазинчика.       Эдик дал тысячу и, получив сдачу, счастливый вышел с букетом на улицу.              Эли еще не было, когда Эдик подошел к кофейне. Посетители кафе сидели внутри, набившись в стекляшку как селедки в бочку. От этого окна запотели и Эдику было сложно разглядеть есть ли там свободные места, если девушка вдруг захочет сесть внутри.       В ожидании назначенного времени Эдик расположился на летней веранде под большим зонтом. Он аккуратно положил букет цветов на мокрый стол, предварительно вытерев его рукавом, а затем повернул голову в поисках официанта.       В кофейне было шумно и Эдику совершенно не хотелось туда заходить. Но прождав около четверти часа на улице, к нему никто так и не подошел.       – Простите! – окликнул он проходящего мимо человека в фартуке, едва приоткрыв входную дверь в кафе.       Официант резво обернулся и убежал прочь за барную стойку. Эдику не хотелось идти внутрь, но с минуты на минуту должна прийти Эля и все равно придется просить меню.       – Куда ты прешь! – сказал ему парень, проходящий мимо столиков, видимо шедший из уборной. – Ты себя видел вообще?!       Эдик сделал вид, что ничего не слышал и продвинулся дальше вглубь кофейни.       – Простите! Можно мне меню? – сказал он громко официанту за барной стойкой.       – А ты и читать умеешь? – ответил с ухмылкой тот и скрылся за дверью кухни.       Эдик медленно подошел к столу, где стопкой были свалены меню, взял сразу два и направился к выходу. На пороге стояла Эля.       – Привет! А я тебя сразу узнала! – сказала радостно девушка, чмокнув Эдика в щеку. – Прекрасный день сегодня, не так ли?       – Прекрасный! – ответил Эдик и широко улыбнулся. – Это тебе, – он протянул мокрый букет полевых цветов Эле и та засияла от радости.       – Может присядем? – спросила девушка. – Тебе где будет комфортнее: здесь или на улице?       Эдик не мог думать ни о чем, кроме Эли. Она была именно такой, как в переписке: милой, очаровательной, светящейся и доброй.       – Давай там, где хочется тебе, – ответил Эдик.       – Тогда присядем внутри, чтобы я немного согрелась, а потом, может дождь кончится, и мы пойдем погуляем, ок?       – Конечно, – расплылся в улыбке Эдик. Ради Эли он сейчас был готов на все.       Уверенным шагом Эля повела Эдика к единственному свободному столику в кафе, сняла дождевик и повесила его на спинку стула. Затем подошла к Эдику и отодвинула для него стул. Возвращаясь к своему месту, она будто нарочно провела ладонью по коже Эдика и воскликнула:       – Она чудесна! Ты зря на нее так ругался! Такая гладкая и такая блестящая.       Эдик зарделся от комплимента и буквально проглотил язык, но сидевшая рядом компания не дала этому моменту продлиться дольше.       – Эй, слизень, ты чего тут расселся! – выпалил качок в синей футболке, – вали к себе в канаву! – сидящие с ним ребята и девчонки громко засмеялись, а парень пихнул стул Эдика ногой.       – Не обращай внимания, – сказала Эля, – глупые люди повсюду. Не бери близко к сердцу, Эд.       В этот момент к их столику подошел официант и обращаясь только к Эле, будто Эдика тут вовсе не существовало, сказал:       – Готовы сделать заказ?       – Думаю да. Мой обаятельный друг будет… Эд, что ты будешь? – спросила она.       – Воду, – буркнул Эдик.       – Он будет графин воды. А я буду ромашковый чай, чтобы согреться. – Она посмотрела на официанта и мило улыбнулась так, что у Эдика в животе из ниоткуда появилась щекотка.       – Извините, девушка, но мы не обслуживаем ЭТО. – сказал официант и указал рукой на Эдика. – Либо оно уйдет, либо уходите вместе.       – Это уже верх наглости! – неожиданно вскрикнула Эля и резко встала со стула так, что тот покачнулся и упал спинкой на пол. – Что вы себе позволяете? Вы не вправе оскорблять человека и судить его по внешности! Больше никогда, никогда я не приду в ваше поганое место! – Слово «поганое», выпавшее изо рта Эли ничуть ее не испортило, а даже наоборот, придало ей некоего шарма, если взглянуть на ситуацию со стороны. – Собирайся, Эд. Мы уходим.       Эдик, не успевший толком даже расположиться, сидел все это время с выпученными глазами и щекоткой внутри солнечного сплетения, которую определенно вызывала у него Эля. Не сразу поняв, что происходит, он медленно поднялся со стула и хотел было что-то добавить, как Эля накинула на него свой дождевик и потащила в сторону выхода.       – Оденься, – только и смог выдавить из себя Эдик, – Ты замерзла.       – Я уже согрелась, Эд. Согрелась от ярости на всех этих червивых людей, которые судят по обложке, не зная, что за внешностью скрывается настоящий алмаз. – Она поправила волосы и, сняв с Эдика свой дождевик, принялась искать в нем рукава. – Я так устала жить среди таких людей, Эд. Они такие поверхностные, такие злые. Их интересует только одно: во что ты одет и как получаешься на фотографии. О, мой милый Эд… Пойдем пройдемся вон по той улице.