О той самой звезде на небе.

***

      — Ты обязательно увидишь его на небе. В виде звездочки. — Дилюк уточнил конкретней, а то мало ли, какие мысли полезут в голову к мальцу.       — Папа… Станет звёздочкой?       — Да.       Рагнвиндр присутствовал на похоронах уже битый раз. Нынче хоронили важного дядьку Мондштадта, с которым он и не особо то общался даже по работе. А это был сын этого мужчины.       — Но звёзды же… Перестают светиться?       Дилюк поднял голову. Была ночь. Но его звезда все ещё была там, даже спустя пять лет.       — Мы видим звёзды, которых уже нет. — Увидев вопросительный взгляд мальчика, Рагнвиндр пояснил, — Так сказал мой… Близкий человек.       — А где он… Сейчас?       Дилюк сжался. Прошло пять лет. А он все ещё скорбел и тосковал. И винил. Ужасно винил себя.       «Убил. Убил. Именно ты его убил».       Да. Именно так. Только и только Дилюк был виноват в смерти Кэйи.       — Он… На небе. Стал звёздочкой. — Рагнвиндр попытался улыбнуться.       — И вы… Все ещё его видите?       — Да.       Мальчику было лет семь. Дилюку же было двадцать два, когда он потерял Альбериха. Сейчас ему уже двадцать семь.       — Стареешь ты, Мастер Дилюк.       Магнат дернулся. С того самого дня ему всякое казалось. Но проклятие Каэнри’ах было снято.       «Не глупи. Это твоё личное проклятие. Ты — убийца. Ты лишил человека жизни».       Это его личные демоны.       — Иди, мальчик. Уже поздно.       — Но моя мама все ещё здесь.       — Иди к ней. У меня дела, а оставить тебя одного я не могу.       И он ушёл. Этот малец был чем-то похож на Кэйю. Смуглая кожа, но светлые глаза, скромный, тихий голос, вот только волосы у него были хоть и длинные, но чёрные, а не синие.       — Прекрати искать меня везде. Я только в звёздах, а ты это знаешь.       Дилюк дернулся. Устал. Как же он устал.       «Проживи долгую и счастливую жизнь. Я дождусь тебя где-то там. Обещаю».       Дилюк лишь надеялся, что он встретился с семьей там, в этом ином мире. С любимой мамой.       Он видел разную Самару. Когда погрузился в воспоминания Кэйи, когда у него были галлюцинации, когда он с Альберихом были в Снежной.       Самара сделала Кэйю идеальным. Подобным себе. И Дилюк был ей за это дико благодарен.       Он встал, потёр рукой подвеску, сделанную из сердца Бога Каэнри’ах, ощущая её даже сквозь слои одежды. Уселся около могилы.       Его могилы.       Чужие похороны — отличный способ навестить семью.       Альберих бы осудил его за то, что он не смирился за все эти годы. Дилюк усмехнулся.       — Привет, — Он вздохнул, почувствовав знакомые ощущения прикосновения камня со спиной, — Как твоё ничего?       О, он, конечно же, ответил. Хотя Дилюк бы не удивился. Голос Кэйи в его голове не утихал, а становился лишь громче.       — Ты говорил со мной пару минут назад. Говори. Говори со мной, Кэйа! — Дилюк закричал слишком громко.       Нельзя. Эмоции — крах. Им нельзя позволить взять вверх над ним.       — Кэйа.       Тишина. Альберих мёртв. Это точно.       «Ты сам убил его».       Звёздам не больно. Кэйе тоже. Ведь он — звездочка. Дилюк громко дышал. Ничего не изменилось с того, что случилось пять лет назад. Ничего.       Рагнвиндр, сдерживая мерзкие слёзы, поднял голову вверх. Вон он — та звездочка, что по счастливой случайности появилась в тот день, когда Кэйа умер. Но Дилюк заметил её только после похорон Альбериха.       Рагнвиндр вновь вздохнул. Выглядело кладбище точно также как и в тот день, когда его похоронили. И сам Дилюк не давал могиле находиться в непристойный и неухоженном виде.       Он встал. Здесь его никто уже и не ждал, Рагнвиндру похороны этого мужчины вообще особо не сдались, но повидаться с Альберихом ему хотелось, хоть из-за этого он и вновь терзал собственную душу. Дилюк оглянулся лишь на долю секунды вновь, кратко сказав:       — Ita paenitet me quod non es apud me, Kaya.       Он откопал этот чертов словарь с диалектом Каэнри’ах. Это было сложно, неимоверно, но у него получилось. Однако без помощи Альбедо он бы не смог. В общем и целом именно он помог разобраться в этом языке.       Словарь был потрёпанный, изорванный, частично в крови и плесени, но некоторые фразы Дилюк выучил. Рагнвиндр ушёл. За все эти годы он так и не нашёл своего счастья.       — Volo etiam tecum esse, Dilyuk.       — Кэйа. Ты же знаешь, что слишком часто нельзя смотреть за миром живых. — Самара скрестила руки. — Он может начать слышать твой голос, но только не то, что говоришь ты. А нечто… Хуже.       — Знаю, мама. Я просто приглядываю за ним. — Да, Альбериху даже было немного стыдно за это. Но и по-другому он не мог.       Самара улыбнулась. Если бы у неё хоть кто-то остался там, то она бы тоже смотрела. И плевать ей было на правило. Да, они точно были похожи.       Мир мертвых не был плох, они лично жили чуть ли не в Раю. Но Альберих старшая знала, что для Кэйи Рай — это нечто другое. Но ничего не могла с этим сделать. Женщина сорвала цветок, а на месте его моментально вырос другой. Она вплела его в косу сына, вспоминая, как когда-то волосы заплетал ей он. Ещё до трагедии в Каэнри’ах.       — Пойдём, Кэйа.       — Да. Конечно.       Но Кэйа знал точно, что как звездочка он будет всегда преследовать Дилюка. Хотел ли Рагнвиндр этого, иль нет.