Ты мне доверяешь?

Неделя прошла незаметно. Как бы странно это не звучало, но ты прекрасно отдохнула. Да, пусть ты и была завалена работой, бумагами и отчётами, но зато не слышала визгов, криков и не видела маленьких ручек, которые всё берут. Ты звонила Старку каждый день, а иногда и по нескольку раз. Тебе очень не нравилось осознавать тот факт, что ты не можешь контролировать ситуацию. Иногда от понимая этого, ты раздражалась, но пыталась себя убедить, что всё хорошо. Дела шли своим чередом. И последний день ты провела спокойно. Первую половину дня ты работала, а вторую собирала вещи. Телефон тихо лежал на столе, а не в твоих дрожащих руках. Единственное, кому ты звонила, это было начальство и Старк. Все остальные номера игнорировала. С начальством разобралась быстро, и они, довольные, отстали от тебя. А от Старка было ещё проще. Потому что сам он не звонил, надеясь полностью на свои силы и не большие знания о детях. Дальше всё было как в тумане. Чемодан, аэропорт, билет, самолёт. Время, вылет, полёт, посадка, аэропорт. Только уже в аэропорту пришло осознание. Взяв чемодан и вызвав такси, ты начала представлять встречу с дочерью. «Ты заходишь в башню Мстителей. На столе рисует дочка, с милой улыбкой на лице. Рядом Питер, который как обычно что-то учит и печатает, а где-то в мастерской работает Старк. Дочка, увидев тебя, сразу оставила все дела и бросилась к тебе в объятьях.» Но все твои мечты рухнули, как только ты зашла в башню. — Старк! Ты что творишь?! На столе были разложены карты, а Старк и Романофф учили играть в них Арину. — Ты чему моего ребёнка учишь? Я не хочу потом её искать в барах и клубах. — Ну, знаешь, я бы ещё бы мог что то сказать, если бы не знал, насколько хорошо ты играешь в карты, — он сделал на «ты» акцент. — И вспомни, сколько я тебя знаю, то ты не разу в барах не играла в карты, хотя тебе предлагали. Так что ничего не будет. — Ой, правда, что ли? — съёрничала ты. — хочу тебе напомнить, что у моей дочери отец Энтони Старк! Плут и заядлый игрок. — Это давно в прошлом. — Да неужели? Давно в твоём понятие это месяц? — Вот видишь. Я целый месяц не играл. За этой всей сценой наблюдали Арина, Наташа и Питер. Который только пришёл. — Лин, Тони прав, ты и сама прекрасно играешь в карты. Что плохого в том, что твоя дочка будет знать хотя бы основы? — вмешалась Наташа. — Я уже сказала. Я не хочу потом искать её в компании алкашей, где нибудь в подвале, которая будет играть в карты на деньги. — Ну и отчего такая уверенность? — перетасовывая карты, спросила Нат. — Потому что пока мы были вместе, я не раз забрала этого человека именно в нетрезвом состоянии, в компании таких же людей с картами в руках. — пальцем указала ты на Старка. — Пошли, милая. Взрослым нужно поговорить, — прошептал Питер на ушко Арины и взял на руки, унося из гостиной куда подальше. — Если ты будешь так следить за тем, что делает твоя дочка, то я не знаю, что из неё вырастит. Мамина принцесса, с которой она сдувает пылинки, — вставила свои пять копеек Романофф. — Так, ну всё, хватит! — ударил Старк по столу так, что большинство карт упали. — Вы не виделись пять лет, и что вышло? Первая ваша встреча и сразу ссора. Вы же подруги! Ты и Наташа сразу умолкли, опуская глаза в пол. Ведь Старк говорил правду. Пусть вы не виделись пять лет, но раньше были не разлей вода. Ты виновато посмотрела на Наташу и поняла, что в целом в картах нет ничего плохого. Дочка у тебя умная и поэтому точно не будет играть на деньги. Хотя сомнения всё же были. — Да, Старк прав, я погорячилась. — без каких либо дальнейших объяснений ты вышла из гостиной в ту сторону, в которой вышел Питер с дочкой. Пятница помогла найти беглецов. И вот ты уже стояла у двери и почему то боялась зайти. Ты несколько лет жила по определённому плану, а с появлением Старка в твоей жизни, да и в жизни дочери, всё пошло под откос. У тебя всегда был страх будущего. Может это и странно звучит, но, кажется, такой страх есть у многих. Всегда страшно думать о том, что может произойти с тобой или людьми, которых ты любишь и ценишь. Ты не представляла свою жизнь без дочки, Питера и Наташи. И как бы тебе не было горько это признавать, но без Тони тоже было бы тяжко.