Город над синей рекой

Акселя уложили под яблоню. По распоряжению Снежаны мы с Серёжкой принесли из дома свечи и расставили у его изголовья. Лесные эльфы зажгли их от своих фонариков. Снежана медленно водила ладонью над лицом и грудью Акселя. Временами вокруг её ладони появлялось лёгкое свечение, менявшее цвета. Лилия в длинном тёмном одеянии сидела на мокрой от росы траве и держала руку Акселя. Вихрь и Зоряна бродили неподалёку, посматривая в нашу сторону; обычно разговорчивая, Зоряна теперь была молчаливой и притихшей. Мгла, закрывавшая небо, ушла, и над нами снова сияли звёзды, но они не радовали. Мне хотелось упасть лицом в траву и разреветься. Несмотря на все усилия Снежаны, Аксель так и не приходил в себя. Я поставил ещё одну свечу у изголовья Акселя и посмотрел на его лицо. Он лежал, умиротворённый и спокойный, как человек, хорошо сделавший свою работу и заслуживший отдых. И то ли мне казалось, то ли на самом деле он становился каким-то нематериальным, прозрачным. Будто растворялся в воздухе. - Что с ним? - негромко спросил я, осторожно касаясь его брони, чтобы убедиться, что он никуда не исчез. - Он начал развоплощаться, - ответила Снежана. - Пока я удерживаю его, но мне не повернуть процесс вспять... Лиля, не падай духом, мы ещё за Акселя поборемся! - Она посмотрела в тёмное небо: - Ну где там Алёша? Лилия ласково погладила графитовые волосы Акселя, стянутые на макушке в «хвост»: - Акс, родной мой... Зачем ты пошел со мной в дружину? Подождал бы пару лет, пока не завершится трансформа. Господи, если бы я знала, и я бы подождала... В небе появился жёлтый огонек. Он приближался, и я увидел, что это парус с фонарём на мачте. Парусом управлял невысокий парнишка в лёгкой одежде. Отблеск света упал на его лицо, и я узнал Алёшу. Он опустил парус рядом с нами, снял с мачты фонарь с горящей свечой и подошёл. Присел рядом с Акселем и внимательно его осмотрел, видимо, замечая что-то, невидимое для нас. Нахмурил белёсые брови: - Да, неважны дела... Снежа, спасибо, что продержала его до моего прихода. Возвращайся в Город. Акселем займусь я. Снежана подсела к Лилии и обняла её за плечи: - Лиля, всё будет хорошо. Алёша сильный врачеватель, он справится. А ты тоже держись. Гони плохие мысли прочь. Она легко поднялась, вышла из круга света и шагнула в ночную темноту. Мои волосы взметнуло порывом ветра от взмаха её крыльев. - Сергей, помоги мне, - распорядился Алёша, вставая. Вдвоём, они подошли к яблоне Марше. Алеша обнял её и что-то тихонько прошептал. Яблоня качнула ветвями. Одна из нижних веток обломилась, на месте излома заблестели капельки сока. Серёжка подхватил сломанную ветвь. Алеша собрал в чашу капли густого, тягучего сока. Перевязал придерживаемую Серёжкой ветвь и погладил яблоневый ствол: - Спасибо тебе, добрая душа. Присев рядом с Акселем, Алёша приподнял его голову и влил ему в рот яблоневого сока. Отставив чашу, он положил одну ладонь на лоб Акселя,  другую - на грудь, в область сердца, и замер с сосредоточенным лицом. Мы с волнением следили за ним. В небе появилась цепочка огней - это возвращалась дружина. Два огня отделились и начали снижаться. Вскоре на лужайку перед домом опустились двое крылатых коней с всадниками, держащими факелы. Всадники спешились. Крылатые кони остались на лужайке вместе с Вихрем и Зоряной, а люди подошли к нам. Я узнал Брана с лохматой черной гривой и воеводу Александра с длинными пшеничными волосами, перехваченнымии тесьмой. Оба они были без доспехов, в лёгких просторных рубахах с шитьём. - Лилия, ты как? - спросил Александр. - Я в порядке, - отозвалась девушка. - А Аксель... - Вижу, - вздохнул Александр и присел рядом с Алёшей, колдовавшим над Aкселем: - Вот почему я не хотел его брать... - Он провёл ладонью по сегментам брони на плече Акселя: - Эх, крылатая душа... Надо же, в первом бою - и так не повезло... - Это моя вина, - с горечью произнёс Бран. - Я должен был отговорить их, а вместо этого поддержал. Гнать меня надо в три шеи из дружины... Александр, я прошу о разжаловании. Не могу оставаться воеводой после такого проступка. - Об этом мы поговорим потом. - Александр поднялся: - Отец Георгий собирается служить молебен, я буду с ним. Браниволк, останься с Лилией и мальчишками. - Он устало вздохнул: - Тёмной была эта ночь... - Воевода Александр! - взволнованно спросил Серёжка. - Что с Князем Всеславом? Где он? Александр помолчал. - Никто не знает, что с Князем и где он... Освободив свои силы, он не мог остаться прежним. Но он знал, что делал. Мы должны верить в него. Александр развернулся и зашагал прочь. Я видел, как он в темноте вскочил на крылатого коня, и конь взмахнул крыльями, унося воеводу в ночное небо. Врачеватель Алёша продолжал незримую борьбу с недугом Акселя. Кажется, странная прозрачность исчезла, лицо и броня Акселя медленно возвращали обычный цвет. Наконец Алёша отнял ладонь от лба Аксела и повернулся к Лилии: - Я остановил развоплощение, но душа его всё ещё бродит вдали отсюда. Лилия, теперь всё зависит от тебя. Только ты можешь вернуть его. - Он подал Лилии чашу с остатками яблоневого сока: - Выпей, тебе это тоже нужно. Лилия поднесла чашу к губам и сделала глоток. Вернула Алёше пустую чашу. И я увидел, как стальная рукавица воли, которой Лилия все это время держала себя, постепенно разжимается. Теперь передо мной была не воительница Китежа, а женщина, охваченная горем. Она разрыдалась в голос и обхватила Акселя: - Акс, родной мой, вернись! Не оставляй меня! Без тебя мне не будет счастья даже здесь, в небесном Китеже! Акс, услышь меня! Прошу тебя, любимый! Я стоял, не зная, как утешить безудержно рыдающую Лилию. Браниволк взял нас с Серёжкой за плечи и повел прочь: - Оставим их одних. Так надо... Мы вчетвером сидели на тёмном склоне холма - Бран, Алёша, Сережка и я. Алёша обхватил руками колени и задумчиво смотрел на огонёк свечи. Говорить ни о чём не хотелось. Мы все были подавлены случившимся. А еще я с тоской думал - неужели так и придётся уходить? Не узнав, исцелился ли Аксель и жив ли Князь Всеслав?.. - Алёша, - спросил Серёжка, - почему с Акселем так?.. Ведь дружинника убить невозможно, все так говорят! Алёша повернул к нему голову: - Серёжа, Аксель - не вполне обычный человек. Он раньше был ближе к стихиям, чем к вам... У него шла серьёзная внутренняя перестройка. Через пару лет он стал бы таким же неуязвимым, как Дуглас, но сейчас ему следовало бы поберечься... По несчастному стечению обстоятельств удар Хищницы пришёлся прямо в сердце, разрушив астрально-эфирные связи. Но не теряй надежду. - Алёша ободряюще улыбнулся: - У Акселя все шансы вернуться к жизни, потому что у него есть Лилия. - А Князь Всеслав? - взволнованно спросил я. - И его есть кому вернуть к жизни, - значительно проговорил Бран. - Поэтому Александр и сказал - верить в него. Колокол на часовне неподалёку пробил один раз. - Половина шестого, - сказал Бран. - Скоро начнёт светать. - Уже светает, - заметил Серёжка. - Небо над рекой совсем светлое. - Он вскочил: - Как над рекой? С чего бы это солнцу вставать с юга? - Это другое солнце, - звучно проговорил Бран, поднимаясь на ноги. Свежий утренний ветер взметнул его смоляные волосы. Он указал на разгоравшееся над рекой золотое сияние: - Смотрите! Мы все повскакивали, вглядываясь в приближающийся с юга золотой свет. Я различал в нём очертания плывущей над рекою ладьи. - Это Князь Всеслав! - обрадованно закричал Серёжка. - И он не один, - присмотревшись, добавил Алёша и светло улыбнулся: - Ночь была темна, но зато день будет вдвойне светлее. С ним Княжна Ладомира. - Лиля! - Серёжка со всех ног помчался к сестре, и я за ним следом. - Князь Всеслав и Княжна Ладомира возвращаются! Лилия подняла лицо, и я встретил её мягкую улыбку: - Тихо, мальчишки, не разбудите Акселя. Он спит. Я присел и посмотрел на Акселя. Да, беспамятство сменилось обычным сном. Грудь Акселя мерно вздымалась и опускалась, на лице была безмятежная улыбка. Лилия ласково провела ладонью по его щеке: - Отдыхай, мой хороший. У тебя была тяжёлая ночь... Свет приближался. Лилия поднялась, глядя на ладью, плывущую над окрестными холмами. Лицо её просияло. Она обняла Серёжку за плечи: - Как давно я хотела увидеть их двоих... Теперь и я отчётливо видел Князя Всеслава и Княжну Ладомиру на носу ладьи, под белым парусом с золотым улыбающимся солнцем. Над Городом радостно зазвонили колокола. А ладья приближалась, и я понял: они плывут к нам! С замирающим от счастья сердцем я смотрел, как ладья остановилась на лугу, и Князь Всеслав с Княжной Ладомирой сошли на землю. Под их ногами разливалось сияние. Князь Всеслав был в знакомом мне облике, но всё же он изменился. Он словно стал ещё выше и светлее, и одежды его блистали как снег солнечным зимним днём, а глаза сияли как звёзды. А Княжна Ладомира... она просто была радость и несказанная красота! Юная и в то же время с глубокой женственной мудростью в глазах. Её светло-русые волосы были убраны жемчугом, и лазоревый свет звезды на её челе сливался с бело-золотым сиянием Князя. - Мир вам, хозяева этого дома, - проговорили они, поклонившись. Серёжка подбежал к Князю Всеславу, словно желая убедиться своими глазами, что это не сон: - Князь Всеслав! Я так боялся, что ты... - Он уткнулся в белые одежды Князя. Князь Всеслав положил руку на Серёжкино плечо и улыбнулся: - Серёжа, нет такого оружия, которое могло бы убить меня, пока есть те, кого я люблю и за кого готов сражаться. Княжна Ладомира, в белом и голубом, опустилась перед спящим Акселем. Легонько тронула его за плечо и проговорила голосом, звонким как весенний ручеёк: - Просыпайся, отважный воин! Тьма ушла, настало время света и радости! Аксель открыл глаза и тотчас вскочил. На лице его было такое изумление, что все рассмеялись. Он преклонил колено перед Княжной. Лилия сделала то же самое. - Не надо, мои родные. - Княжна Ладомира взяла их за руки. - Лилия, ты вернула к жизни того, кого полюбила. Смени же теперь одеяние печали на одежды радости! Она коснулась плеча Лилии, и тёмные одежды девушки сменились нарядным белым платьем! И сама Лилия необыкновенно похорошела. Княжна Ладомира надела ей на голову венок из белых и голубых цветов. - Ой, какая Лилия стала красавица! - воскликнула Зоряна. - Княжна Ладомира, это всё твоё волшебство! Княжна Ладомира улыбнулась: - Волшебство здесь ни при чём, Зоря. Это красота её любящей души. - Она вложила руку Лилии в широкую ладонь Акселя. Князь Всеслав звучно проговорил: - Друзья мои, нас ждут в Городе! Янтарный камень жарко вспыхнул в венце Князя, и его золотистые крылья словно простерлись от горизонта да горизонта. И перенесенные его волшебством, через мгновение мы уже стояли на высоком крыльце Терема. Перед нами раскинулась нарядная Красная площадь, заполненная горожанами. Среди горожан я заметил Дуга и Снежану, они помахали нам руками. Колокола звонили благовест. Князь Всеслав снял с пояса меч в ножнах и отдал его встретившему нас на крыльце Бажену. А я заметил, что нарядные здания Красной площади и радостные лица горожан словно отделены от меня невидимой завесой. И я понял, что мое пребывание в Городе подошло к концу. Серёжка тоже это понял: - Юрику уже пора... - Рада была познакомиться, Юра, - проговорила Лилия, обняв меня. - Удачи тебе в срединном мире. Аксель сжал мою руку своей огромной лапищей и улыбнулся: - Чистого неба! Серёжка, в пионерской форме, взял мою руку и легонько тряхнул: - Ну, пока! - Серёжка... - У меня комок застрял в горле. Серёжка ободряюще улыбнулся: - Юрик, мы с тобой еще увидимся! Я ведь проводник. Будут ещё сны, где мы будем странствовать по Лестнице миров вместе. А Город тем временем начал отдаляться, словно растворяясь в золотистом тумане, и лишь Князь Всеслав и Княжна Ладомира всё ещё были здесь, рядом со мной. Я подбежал к ним: - Мне сказали, что я многое забуду. Я не хочу вас забывать! Княжна Ладомира коснулась ладонью моего лба, и от её прикосновения по лицу словно разлилось тёплое сияние. Она ласково улыбнулась: - Ты не забудешь, Юра. Сердцем ты всегда будешь помнить Город. - И прими от меня подарок на память о Китеже. - Князь Всеслав протянул руку и подал мне... художественную кисточку! Но не обычную, а словно сделанную из солнечного света. Она даже грела ладонь. Фигуры Князя Всеслава и Княжны Ладомиры стали удаляться и вскоре превратились в две звезды - золотисто-белую и лазоревую. «Я не хочу вас забывать» - снова прошептал я и услышал откуда-то издалека Серёжкин голос: - Юрик! Та книга, у тебя на диване! Она тебе всё напомнит! Там про Город! Только имена и названия там другие, но ты разберешься!.. ...Я просыпался. Странно - сон ушёл, а ощущения тепла на лице и в руке остались. Я открыл глаза. Солнце заглядывало в окно, падая на лоб и выбившуюся из-под одеяла руку. Кажется, вчера, зачитавшись, я так и заснул у себя в комнате на диване. А подушку и одеяло, наверное, принесла мама. В квартире пахло свежим кофе, из кухни доносились голоса родителей и звук телевизора. Я откинул одеяло и сел. Какой был удивительный сон... Жаль будет, если он забудется... Мой взгляд упал на книгу в зелёной обложке, и я вспомнил Серёжкины слова. И подумал - надо немедленно все записать, пока не забылось, не ушло! Или нет, лучше зарисовать! Я схватил со стола альбом для эскизов. Дверь проткрылась, и в комнату заглянула мама. - Юрик, ты проснулся? - улыбнулась она, и её улыбка напомнила мне чью-то такую же родную улыбку из сна. - Ты так крепко спал, что мне было жалко тебя будить. Умывайся и будем завтракать. - Мам, я потом! Сначала зарисую кое-что, а то забуду! - Ну тогда принесу тебе чай и бутерброд. - Мама взяла с дивана книгу в зелёной обложке: - Ты ее читал? А отец сказал - скучно. - Скучно? Неправда!.. Мне приснился сон - как продолжение этой книги! Там были зелёные холмы, солнце и много света. И город над синей рекой, а в городе - много хороших людей... и не только людей. - Ну расскажешь потом... Да, кстати, тебе звонил Витя, вы собирались на день рождения к девочке, - напомнила мама. Я махнул рукой: -  Я напишу ему смс, что не пойду. - А что так? - Я хочу зарисовать тот город из сна, пока не забыл! Мам, понимаешь, это очень важно! - Ну рисуй, художник, - улыбнулась мама и вышла. Ну что ж, Инка, цветы и подарок я отдам как-нибудь потом. Сейчас важнее другое... Я взялся за карандаш. С чего начать? Образы уплывали, теряя чёткость. Но я понял, что надо зарисовать в первую очередь. Если я нарисую это, я вспомню всё остальное... Я начал набрасывать крылатого коня и мальчишку в пионерской форме, легко балансирующего на его спине. Ноябрь 2008 г., Тильбург