Некоторые трудности безотцовщины

      Расти без отца иногда бывает сложно и порой очень даже тяжело       Например, с большой вероятности можно столкнуться с плохой компанией, начать пить и курить, вступить в подростковую банду, затевать постоянные драки, влюбиться, а потом... А потом стать геем.       Весьма неожиданные последствия жизни без отца, как считает Чифую. Можно даже сказать, что этакие побочные эффекты. Типа желание восполнить недостаток мужчин в своей жизни? Уф, Чифую на самом деле плохо разбирается в психологических травмах и не особо любит заниматься самокопанием, потому что оно обычно приводит к таким выводам, которые он делать вовсе не хотел. Пиздец, всё настолько сложно...       Вот умер у тебя отец, ну или за хлебом ушёл навсегда, а потом бац — и ты гей. Это можно сказать почти что предрешено чуть ли не с рождения, точнее с момента ухода отца, но оба эти события почти одновременны, так что не суть.       Так вот, о чём это Мацуно? Кажется, он не совсем ожидал, что будучи таким чётким и крутым пацаном на районе, да и вообще в их школе, вдруг неожиданно втюрится в... Ну, в другого парня. К тому же в жизни его Баджи Кейске появился как долбанный скример в дерьмовом пиксельном хорроре — резко, с возгласами, сопровождаемыми чужой и собственной кровью на школьной рубашке и болью. Ох, может это эффект подвесного моста: Чифую так испугался, что взял и влюбился? Может всё вовсе не из-за отца? В любом случае плохо, очень плохо...       Мацуно не знал, что делать со своей глупой влюблённостью в отбитого в край гопника, который пытается в школе быть ботаном и не завалить очередную проверочную. Это ж надо было так умудриться, конечно, ну ты без сомнений молодец, просто везунчик, Чифую Мацуно, гейский флаг тебе в руки. Можешь даже начать махать — может Баджи заметит. Даже если заметит, вообще не факт, что поймёт его значение, а просто скажет, что у Чифую крутой разноцветный флажок. Пиздец.       Ну, возможно, Кейске тоже, чисто в теории, может быть по парням. Он же в конце концов так же рос без отца. Хотя если так задуматься, то Свастоны полностью погрязли в безотцовщине, и если следовать логике Чифую, то скоро их банда будет не Токийской Свастикой, а Гейской.       Кошмар, до чего же доводят мысли в час ночи. Всё. Надо спать.

* * *

      Баджи очень сексуален. Баджи очень даже идёт не слушать учителя литературы и грызть кончик карандаша, оставляя на нём следы от зубов. Помнится раньше такая привычка в любом человеке крайне раздражала Чифую, но вот на Кейске система дала сбой, и он стал живым исключением из правил. Живым и безумно соблазняющим.       Баджи кошмарно горяч, когда стоит у доски на уроке японского и пытается в панике вспомнить правило, умоляюще глядя на Чифую. Чифую очень нравится умоляющий взгляд в Баджи настолько, что он залипает, пропадает в своих мыслях и никак не может подсказать.       Чифую вообще Кейске нравится в любых его проявлениях.       Баджи очень идёт матерится, собирать волосы в прилизанный хвост, носить очки (с чем совершенно не согласен Чифую четырёхлетней давности) и грызть ногти. Про последнее... Это ужасно, но опять же просто почти объективное мнение Чифую, ничего особенного!       В общем, Баджи очень идёт быть Баджи — гениальная мысль, как думается Мацуно.       Ему шестнадцать, и они в старшей школе попали в один класс, дружат уже четвёртый год, а Чифую никак не может даже намекнуть внятно Кейске о своих чувствах или хотя бы о собственной ориентации.       На самом деле он однажды неловко подержал в руках почти радужный флаг без голубого цвета, но из-за этого случилось целых две крайне нелепых ситуации.       Для начала стоит заметить, что у Мацуно не было и быть не могло ЛГБТ флага. Ну раз нет, то можно сделать, не проблема. Поэтому он просто снял небольшой тканевый флажок Японии, воткнутый в цветок на балконе, и который у них остался после какого-то национального праздника. Чифую боролся с тканью час и смог раскрасить всё же флаг на кривые цветные полосы. К сожалению, мама заметила пропажу, зашла в его комнату и очень невовремя бросила взгляд на стол, завидев преобразованный флаг и сложив два плюс два.       — Знаешь, тебя могут посадить, — фыркнула она, не звуча строго или хоть как-то осуждающе. Просто лёгкое предупреждение и наставление на путь истинный. — Надо же было так надругаться над государственной символикой.       — Мам, ты всё не так поняла! Я просто... — Чифую лихорадочно соображал, ляпнуть ли ему, что флаг подогнал кто-то из друзей или, что это просто радуга. Он завис на время, однако вырванный из панических мыслей каким-то звуком. — Мам, ты что, смеёшься?       — Нет, с чего ты взял? — женщина спохватилась, прикрыв рот рукой, когда её поймали с поличным. Она разумно решила удалиться из комнаты, не вспоминая больше этот эпизод.       Естественно, Чифую ей не поверил.       Вторая ситуация произошла уже, когда Мацуно показал флаг Кейске, не зная, то ли начать ему краснеть от неловкости, то ли начать паниковать. Баджи долго молчал, уставившись на небольшой цветастый флажок, прежде чем тягуче-задумчиво заметить:       — Ага, я понял, что ты имеешь в виду, — Чифую почти обрадовался и был готов расцеловать Баджи (это, по правде говоря, он готов был сделать в любую секунду своей жизни совершенно без причины) за то, что тот наконец понял его, и муки замалчивания быть может прекратятся, тем более Кейске вовсе не выглядел разозлённым. Может он тоже... — Это флаг какой-то страны и ты хочешь, чтобы я понял какой именно? Ну что ж, я достаточно хорош в географии, это даже интересно, — Баджи радостно улыбнулся, а Чифую был готов взвыть или разрыдаться, но терпеливо кивнул.       В конце концов Мацуно согласился на то, что это флаг еврейской автономной области — Кейске всё же было виднее.       И какие бы знаки Чифую не подавал, всё мимо — видимо не та частота, надо попробовать ещё раз. Или может быть это он так тонко намекал?       Иногда казалось даже если сказать напрямую, Баджи всё равно ничего не поймёт, и вот однажды днём, когда они снова зависали у Чифую в комнате после школы и не знали чем заняться, упорно игнорируя домашку, Мацуно со скуки брякнул:       — Я гей, — страх кольнул тут же его, но Чифую не сказал, что это просто тупая шутка, и осторожно наблюдал за реакцией притихшего друга.       — Это кто такие? — спросил Кейске, подсаживаясь на кровати ближе к Чифую и с любопытством заглядывая ему в глаза. Тот смутился, однако ответил тише:       — Ну это когда тебе нравятся парни.       Баджи задумался лишь на секунду, прежде чем выдал:       — Я тогда тоже, получается. Потому что... — он собирался как-то разъяснить свои слова, стоило заметить ошарашенный взгляд другого парня, но Кейске застопорился весь как-то, покраснел и задохнулся: — Потому что я... Ты... Ты мне нравишься типа, — значительно тише и совсем уж невнятно добавил он, но Чифую расслышал, чувствуя как сердце забилось гулко в груди, и раздумывая не поехал ли он крышей за эти четыре года, раз у него кажется, начались слуховые галлюцинации. Однако Баджи сексуально (естественно по мега объективному мнению Мацуно) от нервов начал грызть кончик ручки (она вообще-то принадлежала Чифую!), которой собирался начать делать домашку по математике, но домашка что-то никак не делалась. Такая реакция заставила убедиться, что это всё же были не глюки.       Пиздец...       Чифую подумал, что пора, ведь либо сейчас, либо никогда.       Он потеснился ближе к Кейске, поймав его взгляд и плавно приближаясь к лицу с внятным намерением поцеловать. Ну или хотя бы попытаться это сделать. У него не получилось.       — Подожди, ты хочешь меня засосать? — с недоумением спросил Баджи, заставив Мацуно притормозить в своих решительных действиях.       — Уже как четыре года хочу! — вполне справедливо возмутился тот. — Я именно из-за тебя гей и вообще...       Баджи поцеловал Чифую раньше, чем он начал изливать долгую историю своей влюблённости, начавшуюся с двенадцати лет, то есть почти пиздец как много времени назад, можно сказать, в другой жизни. Мацуно, впрочем, был не против.       — Нет-нет, подожди, — Баджи разорвал поцелуй, снова отстраняясь. Чифую был раздражён: что опять?! — Я чуствую осуждающий взгляд твоего покойного отца. Он явно хочет набить мне ебало, за то, что я развращаю его сына, понимаешь, — Кейске указал на портрет Мацуно-старшего, стоявшего напротив кровати на камоде. При разыгравшемся воображении казалось, будто он и вправду смотрит на них.       — Ничего он не против. И вообще, это всё из-за него! — Чифую в конце концов не выдержал, имея слишком мало нервных клеток за эти четыре года.       — Как твой отец связан с тем, что я тебе нравлюсь? Постой, ты видишь своего отца во мне?! — Баджи стал испуганным, округлив глаза. Мацуно цыкнул и глубоко поцеловал его.       В конце концов позже Чифую обязательно объяснит Кейске, почему они и, наверное, половину Свастонов определённо точно геи.       Но это будет уже как-нибудь потом, после того, как он сполна насладится всеми прелестями взаимной любви, дорвавшись до нее спустя долгих четыре года.