Глава 9
19 июля 2025 г., 02:36
Сяо Чжань чертыхался на каждом шагу, продираясь сквозь кромешную тьму. Ночь выдалась настолько чёрной, что хоть глаз выколи — спотыкаешься на каждом камне! А эти проклятые колючки, казалось, только и ждали момента, чтобы впиться в ноги и руки, словно мстительные лесные духи. «Твою ж мать!» — процедил он сквозь стиснутые зубы, в очередной раз оступившись на неровной каменистой тропе. Но самым ужасным, невыносимым бременем был мешок с костями, безвольно висевший у него на спине. «Слишком тяжёлый черт!»
Ван Ибо без сознания обмяк, как тряпичная кукла, всем своим весом давя на плечи Сяо Чжаня. Чжань чувствовал, как кровь из раны на руке офицера просачивается сквозь его футболку, оставляя липкое и тёплое пятно на спине. Эта мысль, как ни странно, придавала ему сил.
— Держись там, засранец, — пробурчал он в пустоту, надеясь, что Ибо хоть что-то слышит сквозь пелену забытья, — Я тебя вытащу, чего бы мне это ни стоило.
Каждый шаг казался бесконечным, а путь — дорогой в преисподнюю. Чжань чувствовал, как мышцы ног горят от нечеловеческого напряжения, а спина, казалось, вот-вот сломается под непосильной тяжестью. Но он продолжал идти, стиснув зубы до боли в челюстях. «Нельзя останавливаться, нельзя», — твердил он себе, как спасительную мантру. Ибо ведь дважды спас ему жизнь, а теперь пришла его очередь платить долг.
И тут, словно издеваясь над его усталостью и отчаянием, перед ним вырос холм. Высокий, крутой, поросший колючим кустарником и усыпанный острыми камнями.
— Да ёб твою мать! — не сдержался Чжань, срываясь на крик. Но отступать было некуда. Позади — только тьма и отчаяние, впереди — возможно, спасение. Он упёрся ногами в землю, словно врастая в неё, и начал подниматься.
Каждый шаг давался с неимоверным трудом. Камней стало ещё больше, они предательски скользили под ногами, грозя сбросить его вниз, в объятия ночной тьмы. Ветки деревьев цеплялись за одежду, как костлявые пальцы, а колючки безжалостно впивались в кожу, оставляя на руках и ногах кровоточащие царапины. Чжань матерился без остановки, выплёскивая злость и отчаяние на всё, что попадалось под руку. Но он не сдавался. Упрямство и долг гнали его вперёд, заставляя превозмогать боль и усталость.
Поднявшись на вершину холма, он рухнул на землю, как подкошенный, чувствуя, как пот заливает глаза, а дыхание вырывается из груди хриплыми судорожными вздохами. Несколько минут он просто лежал, раскинув руки, пытаясь отдышаться и не обращая внимания на боль, пронзающую всё тело.
Наконец, собрав остатки сил в кулак, Чжань поднялся на ноги и, скрипя зубами, из последних сил закинул обмякшее тело офицера обратно на свою спину, продолжая свой мучительный путь.
Он продирался сквозь тьму, ориентируясь лишь по звёздам, едва различимым сквозь плотную листву деревьев, и надеясь, что идёт в правильном направлении. Лагеря нигде не было видно, и это начинало его пугать. Страх сковывал его ледяными объятиями, заставляя сердце бешено колотиться в груди. Он уже не чувствовал ног, спина горела огнём, а руки казались ватными, словно налитыми свинцом.
И вдруг, сквозь густые кусты он заметил слабые мерцающие огни. Фонарики! И голоса… Приглушённые голоса солдат, которые, судя по всему, вели поиски.
Надежда вспыхнула в нём с новой силой, будто яркая искра в кромешной тьме. Он попытался крикнуть, но горло пересохло от жажды и напряжения. Собрал последние силы, прокашлялся и завопил, что было мочи:
— Мы здесь! Мы здесь!!!
Его голос, сорванный и хриплый, эхом разнёсся по ночному лесу. Чжань замер, прислушиваясь, боясь, что ему всё это привиделось в бреду. Ответом была зловещая тишина. Он уже было отчаялся, готов был провалиться в пучину безысходности, как вдруг услышал, как голоса стали ближе, отчётливее.
— Там кто-то есть! — крикнул один из солдат, и в его голосе слышалось неподдельное волнение.
— Чжань?! Это ты?! — донеслось совсем рядом, и Чжань узнал голос своего друга Цзяна.
Чжань снова заорал, вкладывая в этот крик всю свою оставшуюся энергию:
— Да! Это я! И офицер Ван! Он ранен, нам нужна помощь!
Через мгновение кусты раздвинулись, и перед ним возникли взволнованные фигуры солдат с фонарями в руках. Их лица выражали облегчение и тревогу. Они бросились к нему, как к родному человеку.
— Сержант! Что случилось?! Где вы были?! — засыпали его вопросами, но Чжань не обращал на них внимания.
— Потом! Всё потом! Помогите офицеру! Он потерял много крови! Нужно срочно доставить его в лагерь! — выпалил Чжань, едва держась на ногах и чувствуя, как тьма подступает к нему.
Солдаты тут же окружили их. Ибо аккуратно сняли со спины Чжаня и положили на носилки, спешно сделанные из веток и плащ-палаток. Один из медиков принялся осматривать рану офицера, стараясь остановить кровотечение.
— Вы в порядке, сержант? — спросил один из солдат, глядя на его измученное и осунувшееся лицо.
Чжань кивнул, чувствуя, как силы покидают его окончательно. Ноги отказывались держать его, и он готов был упасть в обморок.
— Помогите ему добраться до лагеря, — скомандовал сержант Чжэн Юшэнг, и двое солдат один из которых был его друг Цзян Чэн тут же подхватили Чжаня под руки.
Подхватив его, солдаты повели его к лагерю, который казался сейчас самым желанным местом на земле. Он шёл, покачиваясь, как пьяный, заплетающимся языком бормоча что-то невнятное, но был безмерно счастлив. Они были спасены. Он спас Ибо. И это было главное. Самое главное.
— Чжань! Ну и угораздило же вас! Где вас носило? Как вы вообще умудрились так далеко от лагеря забраться? — Цзян Чэн не скрывал своего изумления, глядя на измученного друга.
Чжань вздохнул, чувствуя, как боль и усталость вновь накатывают на него с новой силой.
— Ох, Цзян Чэн, если бы ты знал! Это целая история, и лучше бы её не было, — начал он, запинаясь и с трудом подбирая слова. — Всё началось с того, что меня какая-то дурацкая птица напугала. Ну, я и полетел кубарем в воду, как мешок с дерьмом.
Цзян Чэн удивлённо поднял брови, не ожидая услышать такой нелепый рассказ.
— Ты серьёзно? Птица?
— Да, чтоб её! — огрызнулся Чжань, — Какая-то огромная тварь вылетела из кустов прямо мне под ноги! Я от неожиданности подскользнулся и бултыхнулся в реку. А офицер Ван, как настоящий герой, прыгнул за мной. Спас меня, в общем.
— Ван Ибо? Прыгнул в реку? — Цзян Чэн казался всё более и более ошеломлённым. Он никогда не считал офицера Вана особо отважным парнем.
— Ага, — кивнул Чжань, — Течение оказалось настолько сильным, что нас увело очень далеко и наткнулись на водопад падая вниз, но офицер вытащил меня, как щенка. А потом наткнулись на медведя.
— На медведя?! — Цзян Чэн был в шоке. — Да что ж это за бермудский треугольник?!
— Вот именно! — согласился Чжань. — Мы бежали от него, и к счастью он оторвался от нас, но опасность оказалась ещё впереди. Мы наткнулись на волка. Огромного, злобного черного волка!
— На волка?! — воскликнул Цзян Чэн, не веря своим ушам. — Да что же это за ночь такая?!
— Вот именно! — подтвердил Чжань, — И офицер Ван, этот безумец, полез на него с голыми руками!
— С голыми руками?! — Цзян Чэн был в шоке, — Да он же совсем чокнутый!
— Я сам был в шоке, — признался Чжань, — Но он сражался, как лев. Защищал меня, как мог. Правда, волк всё-таки успел его цапнуть за руку. Очень сильно цапнуть. Он много крови потерял.
Чжань замолчал, вспоминая лицо Ибо, искажённое болью и напряжением. Он чувствовал вину за то, что офицер пострадал из-за него.
— Мы смогли отогнать волка, но рана оставленная им офицеру оказалась очень серьёзной, — закончил он.
Цзян Чэн сочувственно посмотрел на друга. Он понимал, через что им пришлось пройти.
— Ладно, Чжань, главное, что вы оба живы, и надеюсь, что с офицером всё будет в порядке, — сказал он, — Сейчас вас обоих осмотрят врачи. А потом ты всё подробно расскажешь командиру.
Чжань кивнул, чувствуя, как усталость и напряжение постепенно отступают, уступая место облегчению и благодарности. Они были спасены. Они выжили. И это было самое главное.
***
На утро он просыпается в медицинской палатке. Голова раскалывается, будто кто-то молотком бьёт по вискам, во рту пересохло так, будто неделю не пил. Чжань попытался приподняться, но острая боль пронзила всё тело, заставляя его застонать и снова откинуться на подушку. И тут он её увидел. Перед ним стояла девушка. Такая красивая, что губы Чжаня непроизвольно растянулись в подкатной улыбке. Длинные чёрные волосы, ниспадающие мягкими волнами на плечи, большие выразительные глаза, пухлые губы… Она как ангел, сошедший с небес. — Привет, красавица, — прохрипел Чжань, стараясь придать своему голосу как можно больше очарования. — Не подскажешь, как зовут такую прекрасную фею? Девушка посмотрела на него незаинтересованным взглядом и коротко ответила: — Мянь Мянь. Чжань слегка удивился такому сухому ответу, но не сдался. «Мянь Мянь», значит, — подумал он про себя. — «Интересное имя». И тут девушка отдёрнула штору, отделяющую его койку от остальной части палатки, и Сяо Чжань увидел его. Ван Ибо лежал на соседней койке, спокойно посапывая, подключённый к какому-то монитору. Чжань похолодел. Вид измученного лица офицера, бледного и осунувшегося, вызвал у него прилив вины и беспокойства. — Как он? — хрипло спросил Чжань, глядя на Мянь Мянь. — С ним всё будет в порядке? Мянь Мянь, одетая в белый медицинский халат, подошла к койке Ван Ибо и что-то проверила на мониторе. — Он просто спит, — спокойно ответила она. — Он сильно устал и потерял много крови, но сейчас его жизни ничего не угрожает. Чжань почувствовал огромное облегчение, услышав эти слова. Гора свалилась с плеч. Он смотрел на спящего Ибо и думал о том, что ему пришлось пережить из-за него. О волке, о ране, о холоде. Благодарность переполняла его, но где-то глубоко внутри закралось неприятное чувство. Его, Сяо Чжаня, всю жизнь считали смелым и решительным, душой компании, а тут этот хмурый бесявый офицер, вдруг оказался настоящим героем. Спасает его, рискуя жизнью, да еще и с волком дерётся… — Он настоящий герой, — тихо произнёс Чжань, глядя на Мянь Мянь, и сам удивился, как кисло прозвучал его голос. Мянь Мянь пожала плечами, не выказывая никаких эмоций и отвернулась принимаясь что-то записывать в журнал. Чжань почувствовал себя неловко и даже немного раздражённо. Он просто лежал на койке и смотрел на спящего офицера, испытывая к нему смешанные чувства. С одной стороны — благодарность, а с другой — зависть и какое-то странное чувство унижения. Получается, этот козёл оказался круче него? Даже злится на него уже невозможно. Да что он вообще о себе возомнил? Чжань буравил взглядом спящего Ибо, когда в палатку вошёл мужчина в белом халате. Тот подошёл прямо к Чжаню, не обращая внимания на офицера. — Доброе утро, — произнёс он сдержанно, но дружелюбно. — Я Лю Хайкуань, местный врач. Судя по вашим показателям, всё в порядке. Как сами себя чувствуете? Голова не кружится, тошноты нет? Лю Хайкуань внимательно смотрел на Чжаня, ожидая ответа. Он держался профессионально, но чувствовалось, что его искренне беспокоит состояние пациента. В его голосе не было ни капли снисходительности или высокомерия, только забота и внимание. — В целом нормально, — ответил Чжань, стараясь говорить как можно бодрее, хотя внутри всё ещё было какое-то странное напряжение. — Голова немного болит, но это, наверное, от пережитого. Лю Хайкуань кивнул, понимающе глядя на него. — Вполне возможно. Вы пережили немало. Но, судя по всему, вы достаточно крепкий парень, чтобы быстро восстановиться. Если ничего не беспокоит, думаю, вы можете вернуться на своё место. Вам нужно отдохнуть и набраться сил. Но если что-то почувствуете, сразу же сообщите мне или Мянь Мянь. Врач указал на Мянь Мянь, которая продолжала заниматься документацией, не обращая на них внимания. — Хорошо, — ответил Чжань, чувствуя себя немного смущённым. Он ожидал, что его будут держать в палатке дольше, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Но, видимо, врачам здесь виднее. — Спасибо, доктор. Лю Хайкуань тепло улыбнулся ему. — Не за что. Берегите себя. И ещё, — он понизил голос и наклонился ближе к Чжаню, — не стоит слишком сильно беспокоиться об офицере Ване. Он парень крепкий и обязательно поправится. А вам сейчас нужен отдых. С этими словами он выпрямился и направился к выходу из палатки, оставив Чжаня наедине с медсестрой и спящим офицером. Чжань проводил его взглядом, чувствуя, как неловкость и раздражение снова подступают. И тут Мянь Мянь вдруг повернулась и сказала ледяным тоном: — А вы что здесь сидите?! Можете идти, вы в порядке. Чжань вздрогнул от неожиданности. Он совсем забыл о её присутствии. Она стояла, как ледяная статуя, и смотрела на него таким ледяным взглядом. «Такая неприступная, но мне нравятся трудности» — мысленно ухмыльнулся он. — Да, конечно, — пробормотал Чжань, — Спасибо. Он попытался встать с койки, но резкая боль в боку пронзила его, заставляя застонать. — Аккуратнее, — сухо процедила Мянь Мянь, не выказывая ни малейшего сочувствия. Чжань с трудом поднялся на ноги, чувствуя слабость во всём теле. Он посмотрел на спящего Ибо, который продолжал мирно посапывать, не подозревая о том, что происходит вокруг. Какая-то необъяснимая злость вспыхнула в Чжане. С трудом держась на ногах, Чжань направился к выходу из палатки, стараясь не смотреть на Мянь Мянь. Он чувствовал её ледяной взгляд у себя в спине, будто иглами колет. Он продирался сквозь полог палатки, когда Мянь Мянь вдруг окликнула его. — Сяо Чжань. Он остановился и обернулся, с удивлением глядя на неё. Она стояла, всё так же невозмутимо, и смотрела на него своим непроницаемым взглядом. — Что? — спросил он, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. — Офицеру Вану нужен покой, — сказала она, — Пожалуйста, не шумите и не беспокойте его. И, не дожидаясь ответа, она отвернулась и вернулась к своим записям. Чжань стоял, как громом поражённый. Она даже не поинтересовалась, как он себя чувствует! Просто выставила его за дверь, как надоедливую муху! — Вот чертовка! — прошептал Чжань, выходя из палатки. Он вышел на свежий воздух и глубоко вдохнул. Он хотел уйти подальше от медицинской палатки, но ноги сами понесли его к другой палатке — к той, где находился его друг Цзян Чэн и остальные сослуживцы. Но прежде чем он успел сделать хотя бы шаг, из палатки вышла Мянь Мянь. Она окинула взглядом Чжаня и произнесла: — Он все слышит. — и ушла в другом направлении с каким-то бумагами. Чжань возвращается в палатку и видит нахмуренные брови офицера. Появилось необъяснимое желание поправить. Он тихо подошёл, надавил посередине бровей. — Не хмурься, гад. Пока ты тут дрыхнешь, симпатичный ангел запал на тебя. И Чжань сразу же улыбнулся, а потом подхватил указательными пальцами уголки его губ и приподнял их в подобии улыбки. Внезапно зашла Мянь. Сердце бешено колотилось. Его Мянь Мянь застала за тем, как он поправлял хмурые бровки офицера! Это как-то… неправильно. Не по-мужски. И самое главное — ему хотелось чуть дольше здесь посидеть, рядом с этим спящим тираном, и причина этого желания оставалась для него загадкой. Чжань вскочил так резко, что чуть не опрокинул стул, на котором только что сидел. Растерянность плескалась в его глазах. Он пытался придумать хоть что-то, чтобы объяснить эту неловкую сцену, но слова словно застряли в горле. «Что ты здесь делаешь?» — казалось, спрашивал ее взгляд. Чжань почувствовал, как краска заливает его щеки. Он отвернулся, избегая ее пронзительного взгляда. — Я… я просто хотел узнать, как он, — пробормотал Чжань, глядя в пол. — Проверить, всё ли с ним в порядке. Глупо, нелепо, но это было единственное, что пришло в голову в этот момент. Мянь Мянь ничего не ответила, лишь приподняла бровь, выражая сомнение. Она подошла к койке Ибо и принялась проверять его состояние, не обращая больше внимания на Чжаня. Этот жест задел его. Он почувствовал себя лишним, ненужным. Словно он был пойман на месте преступления, и теперь его приговорили к вечному порицанию. Чжань сглотнул и попятился к выходу. — Ладно, я пойду, — сказал он тихо, — Не буду мешать. Он быстро вышел из палатки, чувствуя, как взгляд Мянь Мянь прожигает его спину. За спиной осталось молчание. Выйдя на свежий воздух, он наконец смог вздохнуть полной грудью. Стыд и смущение постепенно отступали, уступая место раздражению. — Да что это вообще было?! — пробормотал Чжань, пиная камень под ногами. — Почему я должен оправдываться? Просто поправил ему брови, приподнял уголки губ и что с того? Но, несмотря на эти бравые мысли, в глубине души он понимал, что дело не только в бровях. Что-то странное происходило с ним в присутствии Ван Ибо. Какое-то необъяснимое притяжение, смешанное с раздражением и восхищением. Он не понимал этого, и это его пугало.
