Моя звездочка

- Вы убили Эндрю Раска? – Я семь лет прослужил на флоте и никого не убил, но Эндрю Раск это заслужил – Что значит «заслужил»? – За то, что этот подонок делал с женой. – Тереза Раск наняла вас, чтобы убить мужа? – Да.

Беспомощность. Это то, что Эндрю Раск ненавидел в людях. То, что он ненавидел в самом себе. И то, что он испытывал постоянно с тех пор, как произошла та авария на корабле. Иногда ему казалось, что лучше бы он умер тогда от радиации, чем теперь каждый день чувствовать на себе снисходительный взгляд бывших товарищей, читать жалость на их лицах. Он даже не мог полноценно управлять своим телом. Его мучили постоянные головные боли, судороги сводили мышцы, перед глазами точно повисла желто-серая пелена. Каждый день ему надо было проходить болезненные процедуры реабилитации, выслушивать унизительные советы врачей, хотя улучшений все равно не было. Становилось только хуже. Да еще и Тереза постоянно врала ему. Говорила ему, что все в порядке. Что все будет хорошо. Но он видел по ее глазам, что ничего не в порядке. Тереза стыдилась его. Он и сам стыдился себя. В этот раз Эндрю вернулся домой чуть раньше обычного и сразу с порога услышал оживленный голос жены. Увидел ее через приоткрытую дверь в гостиной. Тереза сидела на диване, поджав под себя ноги, и разговаривала с кем-то по телефону. Плечом прижимала трубку к уху, наматывая на пальцы пружину провода. Эндрю был уверен, что она обсуждала именно его. Сплетничала с какой-нибудь подружкой о том, что в постели он совершенно немощен. О том, что его слабой эрекции едва ли хватает на полминуты. А после каждой жалкой попытки секса он дышит так, будто он бык-осеменитель, только что оплодотворивший все стадо. Эндрю зло ударил кулаком в стену, вдавливая в нее костяшки побелевших пальцев. Выбил ногой дверь и с грохотом ввалился в комнату. Тереза испуганно вскрикнула, прижимая руки к груди, когда Эндрю подбежал к ней, вырвал у нее телефон, выдернул его из стены вместе с розеткой и куском обоев и со всего размаху грохнул в противоположный угол. А затем, яростно рыкнув, он набросился на Терезу, вжал ее в спинку дивана. – С кем ты трепалась, сука? – рявкнул Эндрю, хрустко передернув желваками. На его багровеющем лбу собирались мелкие складки, блестели капельки пота между сдвинутых, заметно поредевших бровей. – С подругой, – Тереза виновато улыбнулась. – Эндрю, милый, успокойся. Она протянула к Эндрю руки, но он отмахнулся от нее. Его тошнило от этой приторной, лживой улыбки, приклеенной к слишком красному рту Терезы. Его тошнило от ее притворно нежного взгляда. Его тошнило от ее заботы, за которой она скрывала свое презрение. Он с ненавистью сжал ее горло, начал душить ее, наслаждаясь, как она трепыхалась, словно рыба, насаженная на штык. Эндрю смотрел в ее глаза и видел в них первобытный страх. Тереза же в темных глазах Эндрю не видела ничего. Ничего человеческого. Раньше в его взгляде была уверенность, властность. Теперь в его расширившихся зрачках было только животное безумие. Тереза задыхалась, судорожно втягивала в себя воздух. Ужас скручивался в ней болезненной спиралью где-то глубоко в животе, как будто кто-то ржавым крюком проворачивает ее внутренности. Она цеплялась за руки Эндрю, царапала тыльные стороны его ладоней. Эндрю натужно сопел от злобы. Он наклонился так близко, что Тереза могла разглядеть тонкую сеть лопнувших красных сосудов на белках его глаз. Тереза пыталась отодвинуть от себя его голову, но пальцы проскальзывали по его лысому черепу. Эндрю даже было немного жаль ее. Все-таки он ее любил. Любил, как собака любит своего хозяина. Преданно, безотчетно. Любил и боялся потерять. Любил так сильно, что ему легче было убить ее, чем отпустить. Но чувствуя под пальцами ее лихорадочный пульс, видя, как бледнеют ее губы, он не выдержал – ослабил хватку. Раздраженно спихнул Терезу с дивана. Тереза разбила колени о скользкий, блестящий паркет. Заходясь удушливым кашлем, хватала себя за шею и никак не могла восстановить дыхание. Эндрю поставил ногу ей на спину, медленно прокатываясь рифленой подошвой армейского ботинка по позвонкам. Ухмылялся и осторожно гладил себя по паху. Делал вид, что морщится от удовольствия, хотя даже собственные прикосновения через мягкую ткань штанов были болезненны. Но Тереза не должна была об этом знать. Эндрю растянул в подобии улыбки тонкие губы, перечеркнутые короткими штрихами шрамов. Усмехнувшись, выдернул из поясных петель ремень из грубой кожи. – Я достал этот ремень у русских, специально для тебя, – Эндрю звучно поцеловал золоченую пряжку в форме пятиконечной звезды и добавил по-русски. – Моя звездочка. Он сложил ремень вдвое и ударил Терезу по ягодицам. Неудачно. Пряжка звякнула о заклепки джинсовй юбки и соскользнула. Тогда Эндрю встал, задрал юбку Терезы и, размахнувшись сильнее, ударил еще раз. Тереза слабо дернулась. Эндрю бил ее беспорядочно, не давая ей передышки. Часто промахивался, но упрямо продолжал лупить, теряя всякий рассудок. Он как будто мстил ей за что-то. Как будто она была виновата во всем, что случилось с ним за последние годы. Острые края пряжки разодрали колготки, царапали бедра, оставляя на белой коже бурые следы. Тереза рухнула на пол. Хотела встать, но тело не слушалось ее. Едва она чуть приподнималась на локтях, руки разъезжались, и она вновь падала. Перед глазами все расплывалось, темнело и тонуло в размытых цветных пятнах. Она беззвучно открывала рот и не могла выдавить из себя ни звука: из груди вырывались только короткие хрипы. Эндрю крепко вцепился в ее каштановые волосы, намотал себе на запястье. У него мелко тряслись руки и дергались веки. Вдруг судорога свела все тело, Эндрю пронзительно вскрикнул и рухнул на спину Терезы. – Эндрю, – кротко всхлипнула Тереза. – Прошу тебя, хватит. – Заткнись, – злобно прохрипел Эндрю, брызгая слюной. Он вытер перекошенный рот плечом. Тяжело уткнулся мокрым лбом в сгиб локтя. У него начинала болеть голова. Сначала кололо в висках, а потом боль острым сверлом дошла до глаз, как будто в них насыпали осколки стекла. Эндрю часто моргал, пытаясь снять напряжение, а боль уходила все дальше, в самую глубь его мозга и оттуда управляла им, прижимала к полу, так что он не мог двигаться. Но он сопротивлялся. Он должен был встать. И он встал. Стал тереться пахом о бедра Терезы. Больно сдавливал ладонями ее грудь под блузкой. В его движениях было что-то лихорадочное, больное. Он был как робот со сбитыми настройками, как марионетка, у которой спутались нити. Он торопился и сбивался с ритма. У него все двоилось перед глазами, и он уже не знал, где его тело, а где тело Терезы. Эндрю схватил ее за плечи, развернул к себе лицом и швырнул ее на пол. Запрыгнул на нее сверху, стиснув коленями ребра. Его серая футболка задралась, обнажая выпуклый живот, с длинными синеватыми шрамами и следами бесчисленных инъекций. Одной рукой он торопливо расстегивал ширинку, другой – взял Терезу за подбородок. Поднес к ее рту короткий и толстый член с вздувшимися по бокам голубоватыми венами. Тереза с отвращением зажмурилась, почувствовав резкий запах пота, мочи и смазки, белевшей в складках необрезанной крайней плоти. – Соси, тварь, – приказал Эндрю. Тереза плотно сжала губы и отвернулась. Ей был противен этот выживший из ума параноик, трясущий над ее лицом своим полудохлым членом. – Я сказал, соси, – голос Эндрю звенел от ярости. Он толкнул Терезу назад, и она упала, ударившись затылком о паркет, так что все мысли разом вышибло из гудящей головы. Сработал рефлекс. Почти бессознательно она нащупала нож за голенищем ботинка Эндрю, попыталась достать. Неудачно. Эндрю перехватил ее руку, выбил нож. Ядовито рассмеялся, обнажая крупные желтоватые зубы. – Хорошая попытка, паскуда, – прошипел он, приставляя нож к горлу Терезы. – Только вот со мной тебе не справиться. Он провел неглубокую линию от ее шеи до ключиц. Тереза бессильно вскрикнула, царапая плечи Эндрю. Он прижал ее руки к полу, обмотал их ремнем. Положил голову ей на грудь, слушая ее сердцебиение и едва уловимый звук скользящего по коже лезвия. С какой-то вампирской одержимостью Эндрю припал к порезу губами, жадно всасывая соленые капли крови, наслаждаясь ее запахом, вкусом. Слизывал ее с кончика лезвия. Опускался все ниже и все сильнее надавливал на нож. Тереза тихо скулила, но лежала неподвижно. Знала, что если дернется, будет только хуже. Добравшись до ее паха, Эндрю жадно облизнулся, сверкнул глазами. Остервенело метнул нож куда-то в сторону, рывком раздвинул бедра Терезы. Эндрю засунул ладонь в трусы Терезы. – Нет. Не надо. Прошу тебя, - –умоляюще вскрикнула Тереза, сжимая ноги. – Что не так? – глумливо спросил Эндрю и тут же брезгливо сплюнул, почувствовав на пальцах сгустки теплой менструальной крови. – Течная сука! Он выругался, размазывая кровь по губам Терезы. Он схватил ее лодыжки и забросил ноги себе на пояс. Грубо вошел в ее задний проход и стал вбиваться внутрь. До синяков сдавливал ее ягодицы, впивался в них неровными ногтями. Тереза беззвучно плакала, глотая беспомощные слезы. – Давай же. Ну! Мне нужно отлить, – скрежетал зубами Эндрю, двигаясь агрессивнее и больнее. Его лицо исказила гримаса ярости и боли, он взревел, как хищник, убивший свою жертву, когда сперма выплеснулась из него, потекла по промежности Терезы. Эндрю вынул из нее свой опавший член и, придерживая его двумя пальцами, помочился на живот Терезы. Шумно выдохнул. Пихнул Терезу под бок. Она распласталась на полу, равнодушно разглядывая потолок. Когда-то давно Тереза любила Эндрю. Того Эндрю со старой фотографии, где он стоял в темно-синей военной форме, улыбался в камеру. С тем Эндрю Тереза чувствовала себя защищенной. А теперь ей нужна была защита от него самого. По ночам, когда одиночество становилось невыносимым, она доставала из-под подушки вибратор и представляла, что она занимается любовью с Эндрю. С тем прежним Эндрю, который теперь умер, оставив после себя только радиоактивную оболочку. - Спокойной ночи, моя звездочка, – издевательски усмехнулся Эндрю, натягивая штаны.