Кикаин

Я просыпаюсь в номере отеля в Мадриде. Рядом со мной спит мужчина, его выцветающие рыжие кудри разметались по подушке. Мысленно задаю себе вопрос — и как я дошёл до жизни такой? А какой — такой? Все именно так, как планировалось. В данный момент я на вершине своей карьеры, ну а если ради этого нужно кое где поступиться своими принципами… Что ж, мне не привыкать. Меня зовут Энрике, но все знают, как Кико. Раньше меня немного коробило это детское имя, но со временем, я понял, что оно играет мне же на руку. Люди доверяют человеку, которого так мило зовут, а если он еще и обезоруживающе улыбается, то вообще не ждут от него никаких неприятных сюрпризов, им кажется, что он весь, как на ладони. Простачок. Ну-ну… Пусть продолжают так думать. Я бразилец. Нужно что-то еще объяснять? Да, страна третьего мира, да — преступность, бедность, и невозможность вырваться из этого. А я смог. И мне не нужно за это благодарить никого. Только себя. Свой ум, свою смекалку и умение просчитывать все наперед. Мужчина рядом со мной, это Дэйв Мастейн. Лидер одной из величайших трэш групп мира. Я смотрю на его лицо, морщины, удивительные золотые волосы, к которым непроизвольно тянется рука. Перебираю локоны. Он морщится и просыпается, смотрит на меня теплым взглядом. Я улыбаюсь и прижимаюсь к нему, обнимая за талию и шепчу на ухо — С добрым утром! Любовь? Нет. Но он не неприятен мне. Это уже большой плюс. А то, что он может для меня сделать в плане карьеры, с лихвой покрывает всё. Он прижимает меня к себе и целует. С языком. Вчера на ночь он пил вино, и идея целоваться с утра взасос с нечищенными зубами, прямо скажем — так себе. Но я не подаю вида, что мне неприятно, и отвечаю на поцелуй. В конце концов, что такого? Можно отвлечься от неприятного момента, думая о том, какие средства я зарабатываю в этом туре, как запишу вскоре сольник, как нравлюсь публике. Хм, я чувствую его возбуждение. Интересно, каким он будет сегодня? Вчера Дэйв был активен. Чрезмерно, надо заметить. Так что, после того, как он заснул, мне пришлось обрабатывать свою задницу мазью от трещин и воспаления. Ммм, похоже он лирически настроен, и хочет приласкать меня — спускается поцелуями по груди и животу все ниже. Оу, компенсация за вчерашнюю грубую долбежку? Я только за! В чем он хорош, так это в минете. Видимо хороший опыт. Я не спрашиваю. Да и он не расскажет. Оххх, этот горячий и жадный рот, эти губы… Я отключаюсь и не могу думать. Только ощущения и пожар его волос, колыхающееся рыжее облако меж моих бедер… Душ, тренировка, душ, завтрак. За завтраком вся группа в сборе. Дэвид встречает меня прямым липким взглядом. Слишком задерживается на губах, слишком похабно и долго смотрит. Мерзавец. Ненавижу. Ничего не говорит, но эти взгляды! После них хочется снова принять душ, настолько они раздевающие и ощупывающие. Аппетит пропадает. Дэйв юморит, Дирк как обычно немного зажат. Дэвид же — моя личная больная мозоль. Я смотрю в свой кофе и ныряю в воспоминания. Номер раз: — Хм, бразилец? Дэйв завел себе карманного бразильского гитариста? И что, правда, вы там все очень раскованные в плане секса? Номер два: — Ты не обольщайся. До тебя тут и покруче парни были, и все вылетели. Не думай, что сможешь удержаться, если будешь ресничками хлопать! Номер три: — Ну, если ты будешь со мной так же… приятен в общении, я постараюсь, чтоб ты задержался подольше… Господи, как я не выношу этого напыщенного идиота! Явно надо что-то делать и поскорее, пока он не подложил мне какой нибудь «сюрприз», пока не напел в уши Дэйву… Эта сволочь — тот еще расист. Он так часто высмеивал мою национальную принадлежность, что Дэйв в конце концов не выдержал, и посоветовал ему захлопнуть пасть. Что ж, он переключился на Дирка. Подкалывая его за акцент, худобу, веганство. Но Дирк — милейший парень. Он настолько скромный и приятный, что даже такому мудаку, как Эллефсон сложно его подначивать. Парень просто не реагирует или улыбается тихой улыбкой. Когда я только пришел в группу и понял всё про бисексуальность Дэйва, у меня тут же возникла идея. Состоявшая в том, что надо стать его правой рукой, человеком, без которого он не сможет обходиться. Стать его наркотиком. Как кокаин когда-то. Или, как правильно назвали фанаты в инсте — кикаин. Ха, фанаты иногда так прозорливы! Иногда они попадают точно в цель, не догадываясь об этом. Что же, спустя миллион улыбок, множество порванных на репетициях струн, десятки раз сдерживаемых эмоций от выходок и высказываний парочки Дэвидов, я могу сказать, что пришел к цели. Дэйв на крючке. И сидит очень плотно. Доходит до того, что он звонит мне, когда я дома, в Финляндии, невзирая на разницу во времени. Будит меня среди ночи, и я поднимаюсь из теплой постели, шлепая босиком по холодному полу в туалет, запираюсь там, и воркую с ним, стараясь не разбудить жену и детей. Бесит? Бесит. Но такова плата за нахождение на вершине. И только Эллефсон — камень в моих сандалиях. Надоедливый, болезненный, не дающий покоя. Я с самого начала наших непростых отношений начал присматриваться к Эллефсону, думая, как бы мне найти подходящий случай, чтобы отплатить той же монетой. Этот высокомерный тип действовал мне на нервы ежедневно. Но надо учитывать, что я «милый и позитивный Кико», и я не должен быть замешан ни в каких интригах. По крайней мере, об этом не должны узнать в группе. С тех пор, как Дэйв помирился с ним после суда, Дэвид решил, что он несокрушим и может вести себя по-хозяйски в группе. Это распространялось на всех и даже на Дэйва, который периодически одёргивал басиста. Тот лишь фыркал и начинал докапываться до остальных участников. Так где же Дэвид давал слабину? Я наблюдал за ним всё чаще и заметил, что он крайне открыт и даже слишком развязан с поклонницами. Слишком уж фривольно он ведёт себя. И не всегда это контролирует. Ещё и рассказы о его гиперсексуальности, подтверждаемые Дэйвом. О боже, Эллефсон, приведи себя в порядок, подтяни пузо, сделай что-то с волосами и обрюзгшей мордой. Какой бы не был у тебя член и половая активность, это не спасёт, если ты выглядишь, словно пожилая кассирша из Уолмарта! Ты же позоришь своим внешним видом всю группу! Хм. Это мой внутренний монолог, конечно же. Я ни за что не скажу такого вслух. Репетиция. Дэвид подходит и говорит мне тихо, чтобы никто не слышал: «Ну что, снова кувыркался всю ночь, бразильская шлюшка? Погоди, надоешь Дэйву, и я тебе покажу небо в алмазах.» Легонько оглаживает меня по заднице. Сверкаю на него взглядом и отхожу в сторону, перебирая струны дрожащими пальцами. Я в ярости и возмущении. Как Бродерик ладил с этим ублюдком? Уму непостижимо! У меня появляется идея. Кажется, я нашёл зацепку. Он снова достает из заднего кармана джинс смартфон, и что-то строчит с сальной улыбочкой. Делает селфи, отправляет. Делаю вид, что мне нужно попить воды, прохожу мимо, и бросаю взгляд искоса в экран смартфона в его руках. Переписка в инсте с какой-то девкой. Хм… Надо понаблюдать… А что, если постараться втереться и к нему в доверие? Он же так превозносит свою сексуальность, что если начать его хвалить и подначивать на рассказы, он сам все выболтает. Главное не перестараться, чтобы не вызвать ревность рыжего демона. А вот и он. Надевает гитарный ремень на шею, подмигивает мне, кивает Дирку, ииии — начали! Выступление. Выступление это всегда драйв, напряжение, эмоциональный шторм. На сцене мы единое целое, забываются обиды и опасения, забывается всё. Мы — машина. Мы — Megadeth! Я ношусь с гитарой, чувствую, как пот стекает струйкой по позвоночнику, краем глаза при развороте, вижу, как Дирк, подобно огромному богомолу колотит по барабанам. Его волосы падают на лицо, и он так же как и я отдается музыке целиком. Дэйв в своей странной позиции, склонив голову и ссутулившись хрипит в микрофон Wake Up Dead. Видно, как ему хочется трясти башкой в ритм песни, но больная шея не позволяет. Секундное сочувствие, и я пробегаю по сцене к Дэвиду, становлюсь напротив и мы слаженно играем под вой толпы в зале. Дэвид профессионал, у него этого не отнять. Как басист он необычайно хорош. Выкидываю все мысли из головы. Только гитара, струны, ритм. Выступление заканчивается, по ощущению — прошло минут пять, всё внутри просит ещё и ещё. Физически же чувствую, что выложился, словно на тренировке. Отлично. Так и должно быть. Душ. Сидим в комнате отдыха, Дэйв делает разбор полетов, но в принципе сегодня без нареканий. Я присаживаюсь поближе к Дэвиду, который снова строчит кому-то. — А ты сегодня был хорош! Девочки из первого ряда готовы были тебя лифчиками закидать! Он поднимает взгляд. Легкая подозрительность сменяется на тщеславную улыбку. — Ха, погастролировал бы ты с нами в девяностые. Так и было чувак, так и было. Он похлопывает меня по плечу с усмешкой. — А расскажи что нибудь. Какой нибудь жаркий момент с фанатками на гастролях. Было же? — О, их столько было, что я не знаю, что и рассказать. Ну, вот к примеру… Это было, когда мы катали тур Битва Титанов. Выхожу со сцены, весь потный, гитару и оборудование только снял, и тут две птички, щебечут на французском, хватают меня под руки и утаскивают в комнату отдыха персонала. Думал им автограф надо. А они из платьев выскочили, и в чем мать родила на меня накинулись. Вылизали всего, как кошки, хоть в душ уже не ходи! И вот деру я одну на столе, вторая рядом, я ее пальцами, и тут заходит роуди Slayer… На этом моменте у меня словно белый шум в ушах. Дэвид с азартом описывает все подробности того случая, как они с тем парнем драли фанаток во всех позах и что они в них засовывали помимо членов и пальцев. Мне гадливо, мерзко, киваю, улыбаюсь — так надо для дела. Стараюсь особо не слушать. Господи, ну ты и говнюк, Эллефсон. Отдать девочек дорожной команде? Ну и доблесть, ну и молодец! Пропустили через всех. Не на то они рассчитывали, когда тащили тебя в ту комнату. Он заканчивает рассказ и хохочет. Я смеюсь тоже, и хлопаю его по плечу. — Дааа, ты тот еще ходок. Я думаю, ты и сейчас мог бы зажигать не хуже, если б не семья и вера. Наблюдаю за Дэйвом, который общается с техником. Это очень хорошо, что он не слышит нашего разговора. Дирк висит на трубке болтая с женой. Очень хорошо. — Семья. Ну подумаешь семья! Это рок-н-ролл детка, если вышла замуж за музыканта, будь готова к такому. Разве нет? «О господи, нет, нет конечно, — думаю я. Я не скачу по девкам в турах. Я верен своей жене. А Дэйв… Ну так нужно, без этого никак.». Но сам киваю, проявляя живейший интерес к разговору. — Ну а религия, вера, — он понижает голос, кидая взгляд на Дэйва, — главное чтоб у тебя в душе было согласие с собой, понимаешь? Если ты не противоречишь себе, если у тебя мир в душе, то и с Богом все отношения в порядке. — Да, Дэвид, ты крут. Я снова улыбаюсь ему и встаю. На сегодня хватит. Слишком резко влезать к нему под кожу, это будет подозрительно. Постепенно я приручу тебя. Постепенно ты начнешь доверять и я вытяну всю нужную мне информацию. Я стану тебе другом. А потом утоплю тебя в твоем же дерьме.