Гриффорд. Зарождение

— Агата Беррингтон? — Едва различимый в шуме аэропорта женский голос привлек внимание Агаты, заставил девушку обернуться и задрать голову — представшая её взгляду юная особа была выше самой Агаты на добрую голову, чему, вероятно, способствовали и весьма внушительные каблуки. Изящным движением незнакомка вынула из нагрудного кармана удостоверение с гербом академии: ярко-алой розой, опутанной шипами. Этот герб Беррингтон-младшая запомнила хорошо — не раз видела на документах, которыми уже достаточно долго занимались родители, — Мое имя Джессика. Джессика Майер. Полагаю, это вас мне необходимо сопроводить в Райнвилль? — Да, всё верно… спасибо вам, мисс Майер, что… — Не стоит, девочка, это моя работа. — Джессика мило улыбнулась, всё с тем же изяществом вложила документ обратно в карман, и, не дожидаясь, когда завершится обмен любезностями, решительно двинулась вперед, мимо Агаты, которая тут же поспешила вслед за попутчицей, — О багаже позаботятся, на выходе отдашь квитанцию нашему шофёру. Ты когда-нибудь раньше бывала в Райнвилле? — Нет… — Едва поспевая за стремительным шагом мисс Майер, младшая дочь семейства Беррингтон все же смогла как следует рассмотреть новую знакомую. Перекрашенные из русого в рыжий волосы едва доходили до середины шеи, становясь короче к затылку, и пышными кучеряшками подпрыгивали в такт ходьбы владелицы; деловой пиджак, наброшенный на плечи, свободная белоснежная рубашка с закатанными по локоть рукавами, черные широкие брюки держащиеся на ремне, и туфли с настолько высоким каблуком, что Агата на секунду задумалась, как владелица умудряется так бодро на них идти, довершали образ молодой преподавательницы. По виду Джессике Майер вряд-ли кто-то бы дал больше двадцати лет, но благородная осанка, высоко поднятый подбородок и поистине королевская поступь были настолько величественны, что создавалось впечатление, будто на голове она носит невидимую корону, и, несмотря на юность Джессики, при взгляде на эту элегантную девушку, в груди сразу возникал некий благоговейный трепет. «Кажется, она ровестница Джинни. И всё же, интересно, сколько ей на самом деле лет?» — Двадцать два. — Голос попутчицы вывел девушку из раздумий, и она недоуменно нахмурилась, не совсем понимая, что та имела ввиду. — Прошу прощения? — Мой возраст — двадцать два года. Разве ты не это хотела узнать? — Едва повернув голову в сторону собеседницы пояснила Джессика, пока глаза Агаты медленно приобретали размеры блюдец. — Да, но как вы поняли, что я хочу это узнать? — В ответ на это мисс Майер усмехнулась, отчего в её глазах заплясали озорные искорки, и наконец перевела взгляд на девушку. — Твои мысли гораздо громче слов. Рискну предположить, что ты не слишком общительная? — Усмехнулась юная преподавательница, глядя на ошарашенный вид Агаты. — Мысли громче? — Именно. Я перципиент. — Порыв ветра от открывшейся двери решительно подхватил волосы Джессики, в попытках их растрепать, но та словно не обратила на это внимания, подхватывая распахнутую дверь за косяк, и кивком приглашая младшую Беррингтон пройти вперед, — Говоря более простым языком, я могу слышать мысли других людей так же, как и устную речь. Спешно проскользнув в проем двери, Агата снова подняла глаза на выплывшую вслед за ней мисс Майер, и непроизвольно провела рукой по волосам. Дома она давно привыкла и к достойной чемпионки ловкости старшей сестры, и к поражавшему своей остротой уму отца, однако их способности по своей сути не являлись чем-то невозможным, даже у людей, которые и не догадывались о существовании одаренных их уникальные возможности не особо удивляли. Ну в самом деле, у кого может вызвать вопросы очень умный и начитанный человек, и его пластичная дочь, которая с детства занимается художественной гимнастикой, и неоднократно становилась призёркой турниров? И теперь, столкнувшись с человеком, способным читать мысли других людей, Агата чувствовала себя не в своей тарелке. Ладно, сейчас мисс Майер читала её мысли. Но как она справляется со своей способностью изо дня в день? Агата еще может уйти, а сама Джессика? Ведь даже среди молчащих людей она все равно будет слышать нескончаемый гул их мыслей… Да еще и все одновременно! Пока Агата сосредоточенно раздумывала над тем, как выглядит повседневная жизнь её попутчицы, Джессика, снова усмехнувшись, заговорила: — Ты когда-нибудь каталась на лошадях? — Получив утвердительный кивок, мисс Майер продолжила, — ты сидела в седле, с упряжкой, так ведь? С ними даже самого строптивого коня можно подчинить. А теперь представь, что ты подходишь к самому нелюдимому коню и садишься на него без седла и вожжей. Как думаешь, что произойдет? — Он меня сбросит. — Верно. И с одаренными то же самое. Способность — это конь, её носитель — наездник, а седло с вожжами, это умение человека использовать и контролировать свой дар. И чем быстрее человек научится пользоваться этой упряжей, тем быстрее он «оседлает» свою способность. — Агата нахмурилась и опустила голову, изо всех сил стараясь не возразить, однако мысли подчинялись ей не настолько хорошо, как речь, — для каждого дара существует способ подчинения, Агата. Вопрос лишь в том, насколько тяжело будет его найти. Благодаря этому способу я и не слышу чужие мысли постоянно, иначе я бы давно сошла с ума. Несколько мучительно долгих, для пытавшейся не думать ни о чем Агаты, секунд прошли в молчании, и лишь приблизившись к парковке, её попутчица остановилась, и повернулась к разом напрягшейся девушке. —Дай мне свою квитанцию на багаж и иди к первой машине с левой стороны стоянки. Тебе есть, о чем подумать. И, полагаю, тебе будет спокойнее делать это в одиночестве. Молча вынув из бокового кармана рюкзака сложенный вчетверо лист и изо всех сил стараясь избегать зрительного контакта с Джессикой, младшая дочь семейства Беррингтонов передала той документ, и направилась к поджидавшей в указанном месте машине. Слова мисс Майер были совершенно верными, Агата слышала их за свою жизнь не один раз. Только в одном юная преподавательница ошиблась: не для каждой способности существует способ подчинения. И она является прямым тому подтверждением. Ведь единственное, что может сдержать способность Агаты Беррингтон — таблетки, лежащие в заднем кармане рюкзака. И с этой мыслью, девушка медленно стянула лямку сумки с плеча.

***

— Мисс, вы думаете, она подходит для этого? — О, да. И еще как! — Откинувшись на спинку массивного кресла, женщина с интересом изучала содержимое увесистых папок, периодически постукивая ухоженными ногтями по лакированной поверхности дубового стола. Кроме нее в богато, но в то же время очень уютно обставленном кабинете стояла молодая девушка, которая нет-нет, да поворачивала голову, каждый раз поражаясь того громоздкого изящества, которого удалось добиться дизайнерам интерьера данного помещения. Выполненная исключительно из дубового массива мебель была украшена причудливой резьбой, из-за стекол сервантов смотрели на входящих многочисленные фолианты и чайные сервизы, креслица для посетителей были устелены пледами с подушками, огромный, бархатистый ковер на полу, который, против всех законов природы, никогда не пачкался, плотные шторы, спускавшиеся до самого пола, всегда были наполовину зашторены, отчего в кабинете воцарялся легкий полумрак, разбавляемый лишь светом одной из нескольких люстр, висящие хрусталики которых отбрасывали причудливые блики. Каждый, кто заходил в кабинет не мог удержаться от удивленного вздоха, настолько роскошным было его внутреннее убранство. Но только избранные знали, каким кладезем тайн и загадок на самом деле являлась эта невероятно красивая комната. Вдруг, женщина в кресле медленно выпрямилась, внимательно вчитываясь в очередной лист бумаги, а в её глазах заплясали радостные огоньки. — О, да… Как любопытно! Сколько эмоций! Сколько ужаса! Какая экспрессия! Это определенно то, что нам нужно! Эти дети станут для нас ключом к тому, к чему мы столько времени стремились! Глория, ты можешь идти, ты нашла всё, что мне нужно. — Стоявшая перед столом девушка почтительно склонилась в полупоклоне и направилась прочь из кабинета. Едва за её помощницей закрылась дверь, как женщина резко поднялась с кресла. Положив папки на стол, она направилась к окну и победно улыбнулась, будучи не в состоянии сдерживать более свою радость. «Мы дождались. Академия Одаренных снова вступает в игру!» Скакавший по лежащим на столе папкам лучик весело скользнул чуть ниже строчки «Дело», подсвечивая имя и фамилию владелицы хранящейся внутри информации. «Агата Беррингтон»