Гриффорд. Зарождение

Окружающие цвета словно стали на несколько тонов бледнее. Коридор превратился в причудливое мутное пятно, украшенное движущимися кляксами - людьми. По телу разлилась свинцовая тяжесть, превращая каждый шаг в настоящее испытание, в глазах всё плыло... Зато в мыслях наконец наступила желанная тишина. Несколько проходивших мимо людей едва не сбили девушку с ног, вылетев на всех парах из-за поворота. Нашлись среди них и парочка с характером, которые с готовностью открыли, было, рот, дабы выразить весь спектр своего возмущения сложившейся ситуацией. Однако наткнувшись на остекленевший взгляд, устремлённый вникуда, они тут же растерянно застыли. К великому сожалению жаждущих крови и зрелищ задир, девушка, словно не замечая ничего необычного, продолжала свой путь даже не повернув головы. Особо решительные бросали-таки ей в спину резкие комментарии, но большая часть ограничивалась взволнованными перешептываниями за спиной. "Да она под чем-то!" Агата на мгновение нахмурилась, в попытке зацепиться за брошенную кем-то фразу, но погруженный в пустоту разум не дал этого сделать. Лишь на задворках сознания мелькнула мысль, что раньше с ней действительно подобного не случалось. Хотя, столько таблеток за день она тоже раньше не принимала... Но мысль эта растворилась в воздухе так же быстро, как и возникла, вновь оставляя Агату в тишине. В абсолютной тишине

***

— ... и это стало возможным только благодаря нашим предкам... Блаженная тишь и пустота, мягким полотном окутавшая разум Агаты, за секунду разбилась в дребезги. Нежный голос преподавательницы, журчащий, подобно ручью, ласкал слух, делая возвращение из транса чуть менее болезненным... Но лишь на чуть. С трудом приходящий в себя организм отчаянно пытался выпутаться из сетей препарата: слух улавливал каждый шорох с пятикратной громкостью, глаза обжигал льющийся в окна свет, пересохшее горло саднило, по коже пробегали ледяные мурашки, по спине стекала липкая капля пота, а все тело сковал озноб. В тщетных попытках абстрагироваться от этого приступа лихорадки, Агата стала судорожно вспоминать, где находится, и что вообще происходит... Впрочем, вряд-ли словом "судорожно" можно было охарактеризовать ее борьбу со спутавшимися в беспорядочный клубок мыслями. Куда лучше этому подходила формулировка "на последнем издыхании". Образы в голове были мутными, словно лишенными красок, а стоило только сконцентрироваться хоть на чем-то, и вовсе уплывали прочь. Промаявшись несколько бесконечно долгих секунд, Агата сдалась, обречённо переведя взгляд на преподавательницу. Вернее туда, откуда доносился ее голос - плотная стена из спин и затылков скрывала от девушки учительский стол, а сдвигаться даже на миллиметр в сторону не было сил. — А правда, что одиннадцать лет назад тут взорвалась бомба? — Да, я тоже слышала! — А я читал, что это было землетрясение. — Землетрясение только вокруг Гриффорда? — А я слышала... — Молодые люди, не все сразу, — нежный, но настойчивый голос наставницы мигом успокоил разошедшихся студентов, дорвавшихся до новых сплетен. В поднявшейся из-за учительского стола девушке, Агата с удивлением узнала мисс Майер - голос, каким она говорила перед классом практически не отличался от того, что слышала Агата при личном разговоре. Но некая уверенность, внутренний стержень, и властность, какой веяло от нее сейчас преображали речь Джессики до неузнаваемости, — слухами земля полнится, но не стоит доверять всему, что вам рассказывают. Очевидцев трагедии, как вы, должно быть, слышали, не осталось, так что достоверную информацию вам вряд-ли удастся отыскать. По рядам студентов пронеслась еще одна волна шушуканья, однако стоило преподавательнице улыбнуться, как в кабинете снова стало тихо. Молодая учительница самым удивительным образом влияла на почти столь же юных студентов. Их горячность, бунтарство, и даже наглость куда-то исчезали, стоило ей улыбнуться, шевельнуть рукой, или сказать хоть слово. И это поражало. — Что ж, в таком случае наше знакомство на сегодня завершается. Завтра в полдень состоится большое собрание, после которого вас распределят по группам и назначат одному из наставников... — А к вам могут назначить? — Да-да! Вы тоже будете кого-то курировать? — А по какому принципу нас распределят? — А сколько вам лет? — А какой у вас... — Завтра, завтра, молодые люди! Вы все вопросы сможете задать завтра, а теперь вам стоит отдохнуть и подготовиться к началу учебного года. До встречи на собрании, и постарайтесь не опаздывать. Одарив всех ещё одной улыбкой, девушка слегка склонила голову, давая понять, что на сегодня это - всё, и кабинет тут же потонул в шуме. Грохот отодвигаемых стульев, звонкие возгласы учеников, обсуждающих предстоящее собрание, тяжёлый топот армейских ботинок, платформ, массивных кроссовок и стук каблуков... Все звуки смешались в одну жгучую какофонию, заставив Агату сморщиться от прилившей к вискам боли. Голова кружилась. Захотелось поскорее сбежать от этих, совершенно не привлекательных, мелодий, однако тело снова налилось привычной тяжестью, превращая каждое движение в кадры замедленной съемки. И каждый кадр запечатлел одну картину - замершую словно в трансе девушку, безучастно уставившуюся в одну точку где-то на своей парте. — Агата, задержись на минуту. Вздрогнув от неожиданности, она подняла голову, встречаясь взглядом с мисс Майер. За бесплодными попытками справиться с одеревеневшими конечностями, Агата даже не заметила, что все ученики давно покинули класс, оставив девушку в компании молодой преподавательницы. Молодой преподавательницы, дар которой - влезать в людские головы. Снова присаживаясь на стул, Агата сложила руки на коленях, стараясь не обращать внимания на странную дрожь в пальцах. В мыслях царила идеальная тишина, но внимательный, почти осязаемый, взгляд мисс Майер, и нарастающая тошнота мешали насладиться ею в полной мере. — Как тебе на новом месте? Неопределенно пожав плечами, девушка вяло усмехнулась. — Всё хорошо. — Уже познакомилась с кем-то из ребят? — Наверное. — Хорошо спала? Сон... О, да. Спала она действительно хорошо. — Да. Маленькая, запуганная девочка внутри нее сжалась в клубок, услышав ледяной голос своей взрослой версии. Этой заплаканной крохе спалось плохо. Очень плохо. Настолько, что от одной мысли об этом хотелось взвыть, укрыться в чьих-то спасительных обьятьях и остановить время, раствориться... Поделиться... Но это было не ее время. Непоколебимое спокойствие, ледяное безразличие и, пожалуй, усталость - такое привычное, сладкое, желанное... и до боли невыносимое комбо, что в клочья раздирало изнутри... Но не сейчас. Потом. Ночью. А сейчас она включила на полную громкость тишину... Лишь бы себя не слышать. — Агата, у тебя точно всё в порядке? Нет... — Да. — Я могу тебе чем-то помочь? Нет... — Нет. -- Что ж... Завтра будет общее собрание, в честь начала учебного года. Приходи, хорошо? Двойная порция... снова. — Конечно. Несколько секунд никто не произносил ни слова. Мисс Майер, сцепив руки в замок, продолжала вглядываться в лицо новой ученицы настолько пристально, будто силилась разгадать мудреную загадку, а Агата... Она просто смотрела в ответ. Чуть прикрыты веки, расширен зрачок, нездоровый блеск глаз, сухие, искусанные губы... Она сидела, подобно скульптуре - не двигаясь и даже, казалось, не дыша. И от этого становилось не по себе. Она ведь ещё совсем ребенок... Наконец, нарушая затянувшуюся паузу, юная преподавательница тепло улыбнулась. Разомкнув переплетенные пальцы, и, поднявшись из-за стола, подытожила: — Хорошо. Отдохни перед завтрашним днём, Агата. Не буду тебя задерживать. Ответив безвольным кивком, девушка также встала и направилась к выходу из класса. Двигалась она все так же до противного медленно, однако это уже давно не казалось чем-то серьезным. Вряд-ли вообще хоть что-то могло быть страшнее, чем... — Надеюсь, ты выспишься. Голос Джессики настиг ее уже в коридоре, ушатом ледяной воды обрушился на голову, по новой запуская замедлившееся сердце, сжимая в тисках грудную клетку, не давая дышать... Запуская внутрь эмоции. Что?.. Не сдержавшись, Агата обернулась и едва не потеряла при этом равновесие - от падения спасла лишь вовремя вцепившаяся в дверной косяк рука. Стеклянный, лишенный каких-либо эмоций взгляд встретился со спиной отвернувшейся к окну преподавательницы. Ее осанка напоминала выправку солдата - ровная, статная... внушительная. Из этой картины выбивались только яркие волосы непропорциональной длины. Мисс Майер не смотрела на подопечную, но почему-то Агату не покидало ощущение, что за ней наблюдают. Как за причудливой зверушкой: пристально, беспардонно, изучающе... — Благодарю. Слетевший с губ ответ прозвучал на удивление ровно, хотя Агате казалось, что голос вот-вот откажет, срываясь на хрип. На долю секунды ей вдруг стало страшно... и тоскливо. На долю секунды маленькая девочка внутри встрепенулась, приоткрыла рот, умоляюще протянула худенькие ручки... И тут же обхватила ими лицо, съеживаясь в безмолвном плаче. Препарат помогал — Агата давно перестала слушать эту девочку. Маленькую, худенькую, с огромными печальными глазами и иссохшими губами, которые когда-то умели улыбаться. Зачем слушать того, кто никому не нужен? Зачем слушать того, кто всем мешает? В следующую секунду Агата молча развернулась и двинулась прочь по коридору, забывая и о словах учительницы, и о плачущей где-то в недрах сердца девочке, погружаясь в блаженную тишину. В её мире снова остались лишь двое - она, и пустота.

***

Снова... Снова темнота давила на плечи, словно желая поставить на колени. Снова голые ступни леденеют на каменном полу, снова по виску стекает капля пота, а тело бьёт лихорадка от смеси холода и животного ужаса. Снова мокрая ночнушка противно прилипает к коже, а волосы рассыпались по плечам, отдельными прядями ложась на лицо, так и норовя забраться в приоткрытый рот. Рука уже привычно тянется влево, к тумбе со спичками, затем, спустя несколько шагов, к подсвечнику... Опять по полу беспорядочно разбросаны книги и тетради, одну из которых она наугад поднимает. Никакой подписи, указывающей на хозяина нет и она подбирает следующую... Снова. Странное чувство дежавю билось на задворках сознания, словно пытаясь предостеречь... Но пелена покоя, накрывшая благодаря препарату, лишь снисходительно отбросила это чувство подальше... Проснулась Агата от полета... С лестницы. Сбегая вниз, она зацепилась одной ногой за другую. Всплеск адреналина ударился о ребра, а затем яркой вспышкой сверкнул в мозгу, выдергивая из жуткого... Сна? — Черт, черт, черт! — визг эхом отразился от стен, разносясь по пролёту, пока девушка судорожно цеплялась в перила и оседала наземь, чтобы сбавить скорость. Неудачно подвернувшаяся лодыжка мерзко кольнула, проехавшие по ступеням колени обожгло болью. Вывернутые под опасным углом руки начали ныть и побелели от напряжения, впиваясь в поручень. Прижавшись боком к тетиве и остановив наконец падение, Агата во всех красках прочувствовала положение каждой конечности, судорожно вытягивая из-под себя ноги. Боль тут же притупилась, а затем и стихла окончательно, позволяя устроиться поудобнее - сесть поровнее на ступеньке и отпустить наконец перила, сложив руки на согнутых коленях -, перевести дух и подумать. Что это было? Сон? Реальность, порождённая больным мозгом? Или мозг здесь ни при чем, а это самая что ни на есть настоящая реальность? Препарат снова не помог? Или... "Что же происходит... Почему... Почему, почему, почему я? За что?!" Прерывистый вздох, вслед за которым по щекам побежали слёзы, прозвучал неожиданно громко, но Агате не было до этого дела. Сейчас ей просто безумно нужно было либо выплакаться, либо выговориться. И за неимением слушателей остановиться пришлось на первом варианте. Впрочем, даже если бы рядом были хоть все ученики академии, рассказать бы она ничего не могла... Потому что должна похоронить это или глубоко внутри себя... Или с собой. Уткнувшись в ладони, девушка расплакалась навзрыд, даже не сдерживая всхлипов. Сколько лет она продержалась, забывая про преследовавшие ее кошмары... Сколько лет относительно спокойной жизни ей подарил этот препарат, который превратился в ее кандалы, но без которого - какой абсурд - она не могла жить... Так что же сейчас?.. Больше всего на свете хотелось все бросить и сбежать. Домой, к нежной Маме, язвительной, но любящей сестре, к отцу, который души не чаял в дочери... Но даже это теперь внушало ужас. А вдруг это всё не прекратиться? Зачем ее близким смотреть на прогрессирующую проказу? Она опасна. И для них тоже. И возвращаться... Нельзя. Сколько она так просидела - продрогшая, в одной ночнушке на каменных ступенях, размазывая слезы по лицу, сложно сказать, но стемнело за это время ещё сильнее, а слипшиеся ресницы высохли, создавая ощущение тяжести на веках. Непередаваемое чувство усталости заполнило каждую клеточку ее тела, но остаться на лестнице до утра мешал пронизывающий до костей холод. "Если заболею в самом начале года - Папа распереживается..." Перспектива быть обнаруженной в таком странном положении не смущала по двум причинам: во-первых на это просто не хватало сил, а во-вторых — отец бы оторвал голову каждому, кто рискнул бы косо глянуть в сторону младшей дочери. Впрочем, это бы не мешало шептаться за спиной... "Да в конце концов, какая разница?" Тяжёлый вздох холодом обжёг нёбо, спускаясь вниз по горлу, пока Агата пыталась совладать с ослабшим телом. Снова цепляясь в перила, чтобы подняться, она устало отметила, как её бросило в дрожь, словно мышцы разом атрофировались, перестав выдерживать даже минимальное напряжение. Очередной побочный эффект передозировки, который надёжно вплёлся в полотно ее жизни... — Агата... В один миг от былой усталости не осталось и следа, а озноб превратился в дробь ужаса, которую отбивал не барабан, а её тело. Этот голос... Она его уже слышала. Сегодня, во сне. И даже, кажется, ещё раньше... Взгляд сам прильнул к двери, из-за которой донёсся зов: вела она на этаж, что был, очевидно, на несколько пролетов ниже жилых комнат. Любой герой фильмов ужасов на ее месте бы ринулся проверять, кто же его так старательно зовёт загробным голосом, но Агата никогда не тянулась к данному жанру. Скорее - он тянулся к ней. Окоченевшие конечности дрожали от холода и слабости, но сейчас это было неважно. Сейчас нужно было любой ценой добежать до комнаты, впиться в спасительный блистер и забыться спокойным сном... Пускай это и превысит лимит уже в два раза - неважно. Переживать всё это снова её бы не заставило... Постойте. Снова? Нежные босые ступни медленно покрывались мозолями, с каждым шагом растирая кожу всё больше, горло неприятно саднило, но тревожные мысли не давали сосредоточиться на боли. Она уже всё это видела. И этот пролёт, и дверь, из-за которой доносился голос, и странную комнату... Вчера она была здесь. Или снила, что была? "Во всяком случае, это было похоже на сон. Но почему я забыла про него? Прошло даже меньше суток! — Споткнувшись об очередную ступеньку, Агата чуть было не потеряла равновесие, в последний момент подставив другую ногу. — Я помнила про сон, но содержание... Как это возможно? Что со мной происходит?" Вот, наконец, спасительная лестница, ведущая на жилой этаж, осталась позади. Скрылись в тени и массивные двери женского крыла, и вот - её комната... Не давая себе отдышаться, и не думая о шуме, который мог бы переполошить спящих соседей - Агата с громким стуком захлопнула дверь комнаты, щедро поворачивая несколько раз ключ в скважине. Сердце отбивало неровный ритм, тело лихорадило, испуганный взгляд метнулся к прикроватной тумбе... "Это был провал в памяти? Новая побочка? Но об этом нигде не написано..." Обостренный слух выхватил странный шелест за дверью, и все вопросы мигом стали неважными. Весь мир сжался до одной таблетки и воды, из-за дрожи в руках побежавшей по подбородку. Промокла ночнушка, першение в горле неприятным спазмом отозвалось на кругляшок препарата, царапнувшего гортань. Бутылка выпала из ослабших пальцев, разливая содержимое по ковру, а Агата пошатнулась и обессиленно рухнула на кровать. Накрыться не было сил, думать хоть о чем-то тоже, и всё, на что её хватило прежде, чем отключиться - притянуть ноги к груди, сворачиваясь в клубок. Ещё один сон без сновидений. Ещё один сон, не позволявший отдохнуть... И ещё один день в месте, где она была чужой.