На тебе больше не висит эта тяжëлая цепь

Мицуя и Хаккай давно уже начали встречаться, собственно от других по правде говоря отношения они скрывали, в страхе осуждения. Знала об этих отношениях только старшая сестра парня. Сейчас шла зима, и Шиба уже затемно шëл домой, провожëнный дорогим и любимым Така-чаном. Хаккай тëр рукой шею, где только что сиреневолосый оставил поцелуй, смущëнно улыбаясь. Но улыбка медленно сползла с лица, когда он подошëл к дому. На пороге стояла Юзуха в светлой бежевой куртке и зимних наушниках, теребя ногами в таких же белых коротких сапожках. Еë руки в перчатках сейчас были сжаты в кулаки, а на лице ссадины. Младший брат пугливо подошëл к сестре и спросил: — За что на этот раз? Они оба знали, что это сделал Тайджу. Увы, в их семье по-другому не бывает. — Да так, просто под руку попалась. «Серьёзно?» — подумал Хаккай, то есть теперь братец бьëт просто за существование. Нет, Юзуха определëнно что-то скрывает. — А ты чего стоишь здесь? Он тебя выставил что ли? — Да нет, что ты! Тебя ждала просто. Шиба не хотела говорить, что хочет задержать его, что дома сидит невероятно разъярëнный Тайджу. Что ему тоже влетит от старшего брата. Хаккай хотел лишь молча пройти в дом, но та остановила его, взяв за руку, и развернула к себе. — Хаккай, не иди, я тебя прошу… Юзуха обняла младшего, на еë глазах виднелись слëзы, обычно она не любила выражать эмоции прям вот так, считала это слабостью, но страх за брата пересилил, всë же и у такой с виду железной девушки есть свои чувства. — Он… Он прочитал твои переписки с Мицуей… Он очень зол… Он убьëт тебя, понимаешь? — сдавшись, прошептала девушка, стараясь утихомирить навязчивые слëзы. Она чувствовала, что брат пытается разорвать объятия, но не дала это сделать. — Беги, пожалуйста. Куда угодно. Он на тебе живого места не оставит, умоляю… — Я же объяснял. Я никогда больше не буду убегать от него. — Ты не понимаешь! — хотела было вспылить Юзуха, как вдруг оба услышали тяжëлые шаги. Даже если бы Хаккай захотел уйти, он бы уже не успел. В двери показался Тайджу, разминающий кулаки. Он вышел на улицу даже почти не одевшись, только накинув свою коричневую шубу с большим мехом. — Юзуха, отойди от него. — Шиба не сдвинулась с места. Только перестав обнимать парня, встала перед старшим братом. — Ты его не тронешь! Избей меня, давай, но его не трогай! — младший брат в это время, прятавшись за Юзухой, шептал ей что-то по типу: «Я и сам справлюсь. Не нужно защищать меня». На самом деле сколько бы он не вдалбливал эти слова в свою голову, всë равно продолжал трусливо прятаться под юбкой старшей сестры. Тайджу взял девушку за горло и откинул в ближайший сугроб. — Мешаешь. Тут же старший брат налетел на младшего, повалив на снег, сел тому на бëдра и начал бить кулаком по лицу множество раз. Между прочим девяносто килограмм на себе удержать не так то просто. — Так ты из этих? Чëртов пидор, ты хоть знаешь, что такое любовь? — Удар. — Мне плевать, с кем ты там встречаешься, но только попробуй сделать это при мне… Только попробуй привести своего сопливого пацанëнка сюда… Фу блять. — Удар. — Это против бога, ты что не уважаешь бога? — Очередной удар. — Этот Мицуя даже тебя не любит, никогда не любил… Не верится просто, что он тоже из этих голубых. Хаккай не был особо способен говорить, да и не видел в этом никакого смысла. Тайджу бы никогда не принял его таким какой он есть. Младший Шиба знал это и до раскрытия всей правды. Он знал, что это случится. Юзуха смогла вылезти из сугроба и заплаканно вскрикнув, пробежала в дом. Она знала, Тайджу не остановить, даже потерей сознания, даже смертью. Он может покалечить так, что человек останется инвалидом, а может и убить. Сестра не знала что делать, поэтому металась по дому то хватая нож, то аптечку, то другой тяжëлый предмет. Пока на глаза не попался телефон. Девушка стала судорожно трясущимися руками искать нужный контакт: Такаши. Шиба просто молилась, только бы ответил, ведь уже вечереет и все нормальные люди спят. — Мицуя! — радостно крикнула Юзуха, когда услышала, что он взял трубку. — Мицуя, он обо всëм догадался! Он его убьëт, Мицуя! Помоги ему, я тебя умоляю, помоги ему. — Подожди, о чëм догадался? Кто? — недоумевал сонный голос Такаши. — О вас! Тайджу читал переписки, он знает, что Хаккай гей и встречается с тобой. Приезжай, я очень тебя прошу, спаси его, он ведь не успокоиться! Помоги! — уже в истерике кричала девушка. Она снова вышла на улицу, перед ней старший Шиба, уже встав, пинал парня, валяющегося в полусознании, между ног. — П-Пожжалуйста… Ради Христа, отпусти… меня… Эти слова кажется разозлили парня ещë сильнее. — Ради Христа? Да ты хоть знаешь, кто это? Пидор, ты не имеешь права так говорить! Ты даже существовать не имеешь права! Послышался спасительный рëв мотора. Юзуха рванула к байку, Такаши слетел с сиденья и побежал по направлению к их дому, в чьëм дворе сейчас сильно избитый валялся его парень. Мицуя вообще даже не придумал как спасти его, он даже не подготовился к драке. На секунду отвернулся, испытывая отвращение, сиреневолосый парень не мог смотреть на то, что сделал с его парой родной брат, его сердце в страхе хотело выпрыгнуть из груди, ещë и из-за того, что он также причастен к ситуации, он также виноват. Злился на себя, не мог посмотреть. Тайджу победно вытирал кровь с лица, пока Хаккай, возможно не живой, валялся рядом. Такаши не придумал ничего лучше, чем подобрать около дороги какой-то осколок камня и со спины ударить по голове старшего Шибы. Это конечно было проблематично с их то разницей в росте, но после повторения удара, тот наконец отрубился. Девушка, смотрящая на всю эту картину, волнительно подбежала к брату. — Он вообще дышит?! — тревожно вскрикнула она, Мицуя подошëл к телу и пощупал пульс. Кивнув, крепко обнял Юзуху и подал руку. — Вставай, на снегу холодно. Шиба схватилась за руку и поднялась. Они взяли еле дышащее тело Хаккая и вдвоëм понесли в дом. Пока Такаши снимал с бессознательного тела одежду, дабы рассмотреть увечья, девушка была отправлена искать аптечку. Хотя искать пришлось недолго, она всегда знала где та лежит, ибо аптечка пожалуй один из самых нужных предметов в их доме. Через минуту перед лежащим на кровати Хаккаем, появилась заплаканная нервная Юзуха. — Ч-что мне делать? — позорно всхлипнула. — Ты… Ты толллько скажи, я помогу… — Для начала успокоиться. Слушай, Юзуха, с ним всë будет хорошо, слышишь? Перестань рыдать. — сначала казалось, что Мицуя совершенно не беспокоится за своего парня, но тот просто понимал, что паникой тут не поможешь. Да и это только снаружи, на самом деле сердце сжималось, казалось остановится от того, насколько сильно бьëтся. Такаши конечно видел повреждения на теле Шибы, и даже часто сам их обрабатывал, и после драк банд и после избиений брата, но таких сильных травм у Хаккая никогда не было. — Господи… — прошептал Мицуя, рассматривая раны на лице любимого. А ведь ему ещё и успокаивать старшую сестру, хотя есть также страх того, что такой крепкий парень, как Тайджу, вернëтся в сознание после двух ударов камнем. Чëрт. Одни проблемы. И всë от него, от Такаши. По телу раздалось неприятное ощущение, чувство собственной слабости, которого раньше парень не испытывал никогда. Он правда пытался гнать от себя эти мысли, сейчас не до этого, сейчас надо спасать Хаккая. — Нашатырь есть? — Угу. — сказала Юзуха, неровно наливая жидкость на вату. Она присела ближе и отдала мягкий кусочек Мицуе, пока тот, перебарывая собственное отвращение, возвращал парня в сознание. Через три минуты Шиба очнулся. От его лица не оставалось цельного места, под глазами синяки, а из носа текла кровь, что уже успела подзапечься, к тому же щëки также были в слабых царапинах. — Т-така-ча… — Ничего не говори, Хаккай. Только сейчас оба парня обратили внимание на хнычущую в стороне Юзуху, девушка вытирала слëзы платком, опираясь на стену. Тут же старшая сестра подошла к кровати и облегчëнно выдохнула. — Б-брат… Я… Я так за тебя волновалась… Ты живой… Живой… — Шиба положила руку с маленькими светло-розовыми ногтями на сердце парня. — Юзуха, можешь принести ему стакан воды. Пожалуйста. — скомандовал Такаши, стаскивая с Хаккая одежду. Он знал, раны были не только на лице. Раздевать пришлось долго, зима, отчего слоëв одежды не один. Первым полетел зимний плащ, дальше кофта и футболка. Штаны. В это время вернулась Юзуха, держа стакан воды, она до сих пор не могла отойти от увиденного. Мицуя сразу заметил, что та даже излишне нервничает, и попросил подойти к нему. Грубоватые от регулярных драк руки сжали маленькие аккуратные женские ладошки. — У тебя руки трясутся. Нельзя так, Юзуха. Тише. Спокойно. Он жив, остальное не важно. — Такаши знал, девушка никогда так остро не реагирует на что-то кроме своего младшего брата. Она почувствовала, как еë тянут за рукав, то был младший Шиба. — Юзуха… Спасибо. Это ведь ты спасла меня… Снова. Они приступили к лечению, Мицуя с самого начала знал, огромный почти чëрный синяк на животе, не заканчивается на животе. Тайджу бил парня ниже. Поэтому через пару рассматриваний ран, пришлось снять и трусы. — Холодно… — совсем тихо прошептал Хаккай, настолько, что даже Такаши не услышал, но вот его сестра сразу поняла просьбу и пошла за пледом. Вернувшись, девушка усадила и укутала парня в нежно-голубой бархатный плед, пока сиреневолосый возился в аптечке с лекарствами. Он нашëл мазь против синяков и с приятным щелчком открыл еë, набирая на пальцы и смазывая живот парня. Тот лишь, изредка слабо мыча, смотрел за его действиями. Мицуя старался быть осторожнее, но страх за любимого не давал чëтко посмотреть на увечья. Было ужасно больно смотреть на то, что сделали с Хаккаем, ведь Такаши по прежнему упрекал себя где-то в душе. Юзуха молча забралась на кровать и начала поить брата той водой, что просил принести сиреневолосый парень. Мицуя закончил с животом и приступил к лицу, влажной салфеткой проводя по носу, чтобы стереть кровь, они встретились взглядами и только тогда Такаши заметил на лице Хаккая только выступившие слëзы. Опущенные вниз глаза, в которых читалась вина или сожаление, а может даже тревога, бегали, рассматривая парня перед ним. В какой-то момент Шиба не выдержал и по его щекам потекли горькие слëзы. Сиреневолосый медленно вытирал солëные капли, крепко поцеловав парня в губы. Вероятно, Мицуя пытался таким образом успокоить парня, но тот по неизвестной причине от его действия разрыдался ещё сильнее. — Хаккай… Понимаешь, это должно было когда-то случиться… Не реви. — От твоих двух слов легче не стало. Ты… Ты уверен, что это нормально? Ты вообще меня любишь…? Мне кажется это неправильно… Я, я не должен любить мужчин… — Послушай, норма это всë то, что не вредит окружающим и не противоречит закону. Конечно, я люблю тебя. Это Тайджу внушил тебе сомнения. Ну всë, хватит. — ватой Такаши провëл по раненой щеке, Юзуха кстати куда-то испарилась. Пару раз терпеливый Хаккай конечно срывался и вскрикивал, ибо обработка ран такое себе удовольствие, но в целом Мицуя подошëл к этому также ответственно, как к шитью. — Я так устал, Така-чан… — От чего конкретно? Хаккай, что такое, зачем так нервничать, ну же, всë уже закончилось. — вытрал слëзы, чмокнув в нос. — Устал врать, всем остальным, себе, тебе… Если ты думаешь, что всë закончилось, то мне с ним ещё жить… Он меня возненавидит… — Шиба жалобно вытер нос и ослабленно стëр кровь с лица. — Он уже знает, слышишь? Всë, тебе больше не надо ничего скрывать. На тебе больше не висит эта тяжëлая цепь. — выдохнув, Такаши приобнял сидящего Хаккая, кладя руку на его живот и проведя по синяку. — Здесь больно? — Н-немного. Рука провела ниже, настойчивый серьëзный взгляд Мицуи давал понять, что врать не стоит. — Член болит? Я видел, да и Юзуха говорила, что он тебя между ног бил. — Угу, ссс, ай! — вскрикнул парень, когда бледная маленькая ручка провела по повреждëнному половому органу. Хаккай покраснел, отодвигая руки от травмированного места. — Н-не трогай пожалуйста, мне больно… Конечно, Такаши перестал, но сразу понял, до очевидности глупого взгляда хватило, чтобы увидеть, что тот скорее стесняется, чем действительно испытывает боль. — Кстати… — измученно тянул свою мысль Шиба, печально осматривая раненые конечности. — где Тайджу? Что, что ты с ним сделал? — Вырубил камнем. Ничего серьëзного, скоро очнëтся. — сиреневолосый парень заметил, как тот неосознанно вздрогнул от страха и нарастающего ужаса. — Така-чан… — М? — вопросительно промычал Мицуя, в очередной раз обмакивая алую вату в перекись. — Он же от меня в жизни не отстанет… Как мне с этим жить? М-мне, мне страшно… — уставший от всего происходящего с ним дерьма и травмированный Хаккай был не в силах терпеть все те тревожные мысли, которые в буквальном смысле разрывали голову. Он хотел поделиться своими переживаниями, но делал это осторожно и неуверенно, так как парню с детства твердили, что быть сильным и не реветь его первостепенное умение. Чëртов Тайджу. — Ты переезжаешь ко мне, и это даже не обсуждается. Я больше не намерен терпеть то, как моего дорогого и любимого Хаккайчика избивает этот ублюдок каждый божий день. — Такаши твердил это уже раз сотый, особенно за последний год, как они начали встречаться, но у Шибы был один аргумент: «Я не оставлю Юзуху с ним наедине.» Мицуя видел, как «воспитание» Тайджу, если его вообще можно назвать таковым, влияло на Хаккая, причëм не в лучшую сторону. Во-первых, он был безумно зашуганным, настолько, что при любом активном размахивании руками вздрагивал, а во-вторых, боялся выражать свою точку зрения и распоряжаться своей свободой настолько, что друзья задавались вопросами. — Я устал наблюдать за тем, как ты трясëшься от каждого шороха и боишься накосячить по любому поводу. Это не нормально, Хаккай. — не смотря на серьëзную суть разговора, Такаши заботливо и как-то мило, по-детски смотрел на своего парня, как на брата о котором нужно позаботиться, подобно Луне и Мане. Его раны продолжали обрабатывать, но Шиба не унимался. — Я не могу оставить Юзуху. Ты же понимаешь… — Давай забëрем и еë! Хаккай, я арендовал помещение в качестве мастерской шитья, так долго копил эти деньги и вот. Вы сможете там ночевать, если вдруг места не хватит, пожалуйста, только давай ты уедешь отсюда. В глазах несчастного Хаккая, будто промелькнула надежда, но вида он естественно не подал, парню было тяжело, тяжело осознать, что его страдания могут кончится, что в один момент он может стать независимым и не скрывать свою ориентацию. Вроде как Шиба испытывал облегчение, но при этом волновался, ибо Тайджу точно не остановится, он найдëт его, он разрушит его жизнь. Страх, тревога и уныние, а с другой стороны лëгкость и непонятное чувство счастья. Парень не мог согласиться, но и отказаться не мог. Дурацкий ступор из мысленных размышлений, который не мог остановить ни он, ни Мицуя. — Я даже не хочу слышать отказов. — строго произнëс Такаши, озираясь на Хаккая таким же взглядом, как смотрит на сестëр, что съели запретные конфеты. Он молча ушëл, видимо в поисках внезапно пропавшей Юзухи, отчего Шибе пришлось просто молча ждать его возвращения. Только вот дома девушки не было, посмотрев в окно, сиреневолосый парень заметил, как та пыталась то ли поднять, то ли тащить такого тяжелого брата. Выходило у неë впрочем не очень хорошо, Мицуя, набросив свою куртку, выбежал на порог и подошëл к ней. — Что ты делаешь? — Пытаюсь помочь брату. — сделав рывок за руку Тайджу, она выдохнула, тело не сдвинулось от слова совсем. — Ты ему так быстрее руку оторвëшь, чем поможешь. Пошли в дом, он сильный, сам встанет, когда очнëтся. — Такаши повëл Юзуху в дом и постепенно рассказывал о переезде, позже отправив девушку собирать их с Хаккаем вещи. Вернулся к Хаккаю и увидел, что тот пробовал надеть на себя одежду, но попытки эти успехом не увенчались. Шиба одной более здоровой рукой неловко натягивал на себя нижнее бельë, тихо скуля от слабой боли. Мицуя взволнованно подбежал и начал помогать парню одеваться, читая нудную лекцию о том, чтобы тот больше сам ничего не делал и вообще ему двигаться не стоит, что нужно было попросить помощи и бла, бла, бла… — Ну я же не инвалид в конце концов. — Хаккай, тебе уход нужен, а ты всë равно себя не бережëшь. Юзуха вещи соберëт, и мы уезжаем. Байк ты свой конечно же вряд ли сможешь вести в таком состоянии… Юзуха водить умеет? — Угу. — лишь буркнул Хаккай, гладя щëку, ноющую от боли. Мицуя, заметив это, ласково поцеловал парня в эту самую щëку, и начал осторожно поднимать с кровати. Он знал, где лежит одежда, не впервые в их доме, поэтому вскоре на Шибе появились и штаны и тëплый свитер. Парни, торопясь, собрали вещи и вместе с девушкой отправились к гаражу за байком Хаккая. Он лишь слушал разговор сестры и своего парня о перевозке вещей, хромая и опираясь на Такаши. — Юзуха, вещи увезëшь? А мы с Хаккаем на моëм байке поедем. Довольная происходящим она лишь уверенно качнула головой и пошла заводить байк, а парни, когда помогли девушке донести две большие дорожные сумки и закрепить на транспорт, пошли к байку Мицуи. Такаши поехал вперëд, а за его талию цеплялся Хаккай, оглядываясь назад, чтобы проверять, что девушка всë ещё едет за ними. Ехать пришлось конечно не долго, но для младшего Шибы это показалось вечностью. Ещё бы, и так сильно раненый, да и уставший, учитывая, что на дворе была ночь. И вот наконец, рассекая по ночному зимнему городу, они прибыли на место и выгрузили вещи, тихо проходя в дом. Ещë в дороге сиреневолосый предупредил, что сëстры спят. Юзуха была отправлена в соседнее от дома здание, ту мастерскую, что Мицуя арендовал, Хаккай тут же запросился с ней, но Такаши наотрез отказался. Он хотел самолично позаботиться о парне, да и если быть честным, поспать и провести время вместе тоже безумно хотелось. Как только они зашли в комнату Мицуи, Шиба сразу плюхнулся на кровать, измученно выдыхая. — Устал? — шëпотом спросил хозяин спальни, подходя и расстëгивая плащ Хаккая. — Сними одежду хоть. Тот смущëнно улыбнулся и добавил: — Двусмысленно звучит. Такаши медленно и аккуратно начал стаскивать с парня свитер, в какой-то момент их взгляды встретились и Мицуя стыдливо, но крепко поцеловал его, на языке почувствовался приятный вкус чего-то горького, и исходил совсем слабый запах крови, губы были холодные от яркого мороза на улице, а внутри наоборот так тепло и горячо… Хотелось растаять в этом моменте. Сиреневолосый также избавил Хаккая от штанов и ещё раз провëл по весомому синяку внизу живота. — Сильно болит? — Ну… Есть такое… Такаши ласково наклонился и чмокнул чужой живот, с заботой скрепляя их руки. — Пару дней и всë пройдет. Обещаю. — Така-чан, не разговаривай со мной как с маленьким! — Прости, вошло в привычку. — оправдывающе и неловко улыбнулся Мицуя, намекая на своих сестёр, ему порой казалось, что он так привык о них заботиться, что неосознанно делает это. Шиба неприятно поëжился и прошипел, когда попытался лечь удобнее, бедняга не знал как это сделать из-за множества ран на теле и лице. Отошедший в сторону, чтобы самому избавиться от одежды, Такаши грозно посмотрел на Хаккая и положил тому под бок подушку. — Говорил же не двигайся сам лишний раз! Так лучше? — Угу. — лишь промямлил раненый, поправляя подушку. Мицуя повозился в шкафу, доставая дополнительные подушки, и улëгся под тëплый плед рядом с Шибой. Но Хаккай не мог спать, чëртовы мысли съедали изнутри, хотелось удариться головой так, чтобы никогда их не слышать. Он прикрыл глаза, чтобы Такаши не переживал за него, и сделал вид, что засыпает. Сиреневолосый тоже по сути не спал, он любовался лицом любимого, смотря на ссадины и засохшую кровь. — Бедный ты мой мальчик. — ласково прошептал Мицуя, гладя парня по коротким синим волосам, после поцеловал в лоб. — Спокойной ночи. Такаши отвернулся к стене, и именно в этот момент Шиба дал волю эмоциям, в его глазах вновь отразились тяжëлые слëзы. Он повернулся, глядя в потолок. Только вот сиреневолосый, видимо привыкший к подобному трюку от Луны и Маны, за версту слышал плач, даже ночью, даже самый скрываемый. Сначала Мицуя не подал вида, что услышал, надеясь, что Хаккай сам попросит помощи, если нужно, но прошла минута и парень молчал, а всхлипы становились громче. Такаши не выдержал и резко повернулся, слегка напугав его. — Хаккай… Бедняжка ты мой, что такое? — Ттака-чан, прости… Спи, я сам как-нибудь… — Расскажи, ну Хаккай, что тебя беспокоит? Я же уже говорил, ты можешь выражать эмоции, меня то не бойся. Думаю, если поделишься переживаниями будет легче, а то ты весь вечер, как на иголках. — проговорил Мицуя, взволнованно стирая чужие слëзы с глаз. Понимая, что парень не желает ничего рассказывать и не может самостоятельно успокоиться, Такаши встал и направился на кухню. На логичный вопрос: «Ты куда?» не ответил. Вернулся он со стаканом воды и, поставив его на тумбочку, осторожно посадил Хаккая, чтобы тот не подавился лëжа. Потом сиреневолосый сел напротив и подал ему стакан, Шиба медленными глотками пил воду, порой слабо захлëбываясь от собственных слëз. Мицуя погладил его по голове и бережно, не касаясь ран, обнял парня. — Ну всë, всë, тише. — Така… Така-чан… — внятно говорить не получалось. — Я, я такой слабак, Така-чан… — Почему ты так считаешь? Это из-за Тайджу, да? — Он сказал, что я ненормальный, что я не имею права существовать… Ты не понимаешь какого это, когда такое говорит твой собственный брат! Я… Я так себя ненавижу… Почему, почему он просто не может понять меня… Неужели я настолько ничтожный… — Хаккай, ты не виноват… Пойми, некоторые люди загоняют себя в моральные устои, они не умеют жить в своë удовольствие, стараются жить по самовыдуманным правилам, ещё и приписывают это к Богу. Гомофобы уже за нас решили, что мы обязаны найти девушку и зачать с ней детей, что мы должны жениться и приносить домой заработок, как «настоящие мужики». А почему вообще должны существовать какие-то рамки? Общество никак не может осознать, что все их эти правила, они придумали сами и теперь навязывают это дерьмо тем, кто живëт не по их нормам. Они говорят, что однополые отношения это неправильно, но ведь это нигде не написано, это ничем не подкреплено. Их просто бесит, что кто-то может жить счастливо, не так как они. Им есть разница кто с кем спит только потому что, они вдруг решили, что, то, что не вписывается в исключительно их рамки, это ненормально. Ещё и природу сюда приплетают, но даже если взять еë, если бы ЛГБТ шло против природы, то и среди животных не было бы геев, и не зря же природа подарила нам возможность заниматься сексом. Единственный оставшийся у гомофобов аргумент это то, что от таких союзов не бывает детей. И что? Гомофобы говорят, что мы не должны существовать, но мы в отличии от них, просто любим друг друга, разве это не прекрасно? А вот они портят чужоë счастье своими ублюдскими убеждениями. Тайджу просто не мог принять, что ты живешь не так, как хочет он. Знаю, сложно принять тот факт, что твой собственный брат отрëкся от тебя, только потому что ты гей, но поверь, он не стоит твоих переживаний. Сказал, что ты больной на голову, ненормальный, но ненормальный только тот, кто решает за человека, как ему жить. Пока мы вместе мы счастливы, и даже если всë общество будет против нашей любви, я не пойду у него на поводу, я не оставлю тебя в этом гомофобном мире, мальчик мой♡ Запомни, у счастья не бывает рамок. Хаккаю эти слова даже придали немного уверенности в себе, не то что успокоили. Такаши медленно уложил его на кровать и, прикрывая зимним одеялом, чмокнул в ссадины на щеке. Он начал рассуждать об их совместном будущем, о любви и других вещах тем самым усыпляя любимого. Только тогда, когда Мицуя убедился, что Шиба крепко спит, сам лëг спать, стараясь не двигаться, чтобы не разбудить своего мальчика<3