Холод внутри

Холод явно есть, но Равин его не чувствовал. Он вообще ничего не чувствовал. Ни холода, ни тепла. Только одиночество. Вокруг люди. Они общаются. Им нужно это общение. Равин был другим — ему не нужны были ни общение, ни приятели. Разговор с другим человеком он считал пыткой для себя. Он понимал, что это неправильно, но его это не волновало. Какая разница? Разве кто-то обратит внимание на человека, который шарахается от людей, как от чудовищ, и пытается уверить себя, что всё в порядке? Нет. Определённо нет. Всем плевать, но Равину тоже плевать. Он не чувствовал ничего. Не было боли, когда он резал свои запястья. Не ощущался вкус еды — она казалась безвкусной. Не чувствовались на коже капли дождя или движение ветра. Ничего. Когда он потерял чувствительность? Наверное, именно этот вопрос был для Равина главным. Его даже не интересовало, как вернуть эту самую чувствительность обратно. В этом не было смысла. Зачем это делать? Апатия уже давно стала ему близким другом, при этом лишив других знакомых. Дни тянулись однообразно, время застывало. Это болезнь? Он скоро умрет? Плевать. Ответы всё равно ничего не изменят. Равин, раньше общительный и жизнерадостный парень, стал замкнутым и серым. Испортился. Кому какое дело? Равин знал, что, окажись он в опасной ситуации, никто не поможет. Днём он был безразличен, ночью он рыдал, как девчонка, но не из-за одиночества, а из-за бессилия. Потом проклинал себя за слабость. А затем приходила мысль, что это на самом деле не так уж и важно. Холод сменился слабым теплом, но внутри Равина он будет всегда, верно?