Наивные надежды

— Братан, прикинь, она меня на свидание пригласила!       Замечательно, Костя очень рад. — Она такая красивая, ты бы видел, как она мне улыбнулась!       Так Костя, вообще-то, видел, рядом же сидел. — Хочу сегодня в клубе танцевать ее позвать.       Вперед и с песней, Юрочка, Костя всегда поддержит. Флаг тебе в руки и заводной ключ в задницу.       Проблема в том, что Костя действительно поддерживает. Сидит рядом с Юрой и слышит, как весело тот щебечет с Аней, как всегда энергично и активно жестикулируя. Изредка пихает его локтем и, не отводя от девушки влюбленного взгляда, спрашивает «Ну ты же помнишь, Костян?». Конечно Костя помнит, все до минуты, и Юра прочно сидит во всех этих воспоминаниях, заточенных вместе с сердцем в грудной клетке. Костя оставляет уже пустой стакан, который еще пахнет коньяком, и жестом просит бармена повторить. Чуть отворачивается и скользит взглядом по Илье, который уже пытается кого-то склеить, предпочитая слушать музыку, чем Юрин голос, говорящий не с ним.       Стакан опускается перед Костей с тихим звоном, и он косится на Юру и Аню, но те слишком увлечены друг другом, чтобы следить за третьим колесом. Костя не хочет думать о том, что его ухода даже не заметят, он вообще не хочет думать, потому что все эти печальные мысли ему не совсем привычны. Он сейчас в той противной стадии опьянения, когда кажешься ненужным всему миру, когда хочется просто сесть на лавочку в каком-нибудь дворе и смотреть в ночное небо, находясь в полном одиночестве. Косте это состояние не нравится, и он опустошает стакан залпом, а у бармена просит сразу бутылку. И деньги за нее на всякий случай отдает тоже сразу, на что молодой парень лишь качает головой, мол, зря ты так, но свою работу выполняет. — Кать, ты чего? — слышится Юрин голос прямо над ухом, и Костина рука вздрагивает, из-за чего часть коньяка проливается на барную стойку — Бутылку целую? — Юр, ты сюда пришел с намерением сблизиться с Аней, а я просто хотел отдохнуть. Я отдыхаю, — пожимает плечами Костя и, не смотря на Юру, одним глотком выпивает половину стакана — Медляк начинается, идите танцуйте.       Юра всегда был не то глупым, не то доверчивым, поэтому сейчас лишь хмурит брови, абсолютно не одобряя этот Костин отдых, но и с расспросами не лезет. Просто спрыгивает с высокого стула и, как настоящий джентльмен, подает Ане руку. Та смеется, и Костя смотрит, как Юра, нежно сжимая тонкие пальчики, уводит девушку на танцпол. Не удосуживается даже выйти хоть немного ближе к центру, будто издеваясь, останавливается на краю, и Костя даже расфокусированным взглядом все видит.       Видит, как Юра улыбается, осторожно и трепетно укладывая ладони на тонкую талию. Кажется, подмигивает Косте на радостях, будто хвастаясь своей победой. И следующий глоток Костя делает прямо из бутылки, потому что желание отдохнуть перерастает в потребность забыться. Костя ведь наивно думал, что перерос, привык, что собственные чувства столько боли уже приносить не будут. Так сильно он до этого ошибался лишь два раза в жизни – когда влюбился в Юру и когда в девяностые позволил ему сохранить их дружбу. — Из-за девчонки переживаешь? — понимающе улыбается молодой бармен, и Костя лишь пожимает плечами, но от танцпола отворачивается — Да уж, симпатичная, конечно. Кукла, я бы сказал. Прости уж. — Да ладно, не за что извиняться, — машет рукой Костя — С раннего детства с ними дружу. Юра за ней с детства и бегал, только-только получаться начало что-то. Пусть. Если спрашивать будут, скажи, что я перепил и ты такси заказал, ладно? — Да без проблем, — усмехается бармен, привыкший к подобному, и зачем-то сует Косте несколько мармеладок — На вот, чтобы не так грустно было. Приятный ты мужик.       Костя лишь улыбается уголками губ и кивает в знак благодарности, сгребая мармелад в карман брюк. Неуклюже становится на пол, чуть пошатнувшись, но вовремя хватается за стул, на котором сидел Юра. Костя ведь тоже человек, которому иногда хочется пострадать, побыть ранимым и мягким, а особенно, когда в голову бьет спиртное. Илья присвистывает, когда Костя проходит мимо с полупустой бутылкой коньяка в руках, но сам Костя этого не слышит. Он намерен обойти весь клуб по периметру, главное – чтобы Юра с Аней не заметили.       Костя глубоко вдыхает ночной воздух, будто совсем другой, нежели днем, и прикрывает глаза. Позволяет себе постоять пару секунд в двух шагах от входа в клуб, просто чтобы подышать и набраться моральных сил для дальнейшей дороги. До его дома отсюда минут двадцать ходьбы, в Костином состоянии тридцать, поэтому он уверенно поворачивает в сторону дома. Идти старается как можно ровнее и желательно дворами, потому что проводить ночь в вытрезвителе ему не хочется.       А вот Юру рядом хочется. Чтобы шел и хохотал каждый раз, когда Костя спотыкается или лицом врезается в ветки деревьев. Костя бы не обижался, как можно обижаться, когда Юра держит тебя под руку и лишь чудом удерживает от падения. Костя обижается только на самого себя, за то что все еще не разучился чувствовать. Он из-за этих чувств даже в Бога верить перестал. Если бы Он существовал, то не позволил бы своему творению испытывать подобное на протяжении веков. Да и вообще много чего не позволил бы, взять хоть семейку алкашей этажом выше Кости. Пьют, дерутся, как бешеные, а у самих дочь дома, смотрит на это все. И где же находится Бог, когда девочка кричит и умоляет, чтобы это закончилось? Где находился Бог, когда его молил Костя?       Ответа на этот вопрос нет, да его и не ищет никто, и искать не собирается. Потому что его просто не существует, у каждого свои мысли. И Костя считает, что если Бог и существует, то Ему просто глубоко плевать на всех, кого Он лепил своими лживыми руками.       Когда Костя доходит до своего двора, коньяка в бутылке остается глотка на три-четыре. Но Костя не допивает, чувствуя, как мир вокруг него закручивается, будто в центрифуге. Небо меняется местами с землей, и Костя доходит до первой лавочки, тут же падая на нее, будто набитый землей мешок. Все, как душе и хотелось – ночь, одиночество, лавочка во дворе и ночное небо, только все равно что-то не так. Слишком одиноко. Костя глубоко вздыхает и, стараясь надолго не закрывать глаза, достает из кармана мармелад. Яблочный, судя по цвету. Костя, улыбаясь, вскрывает фантик черт знает с какой попытки и, довольный собой, закидывает сладость в рот.       Он уверен, что завтра, протрезвев, вновь перестанет столь остро ощущать свои чувства и вновь будет жить с наивной надеждой, что они скоро исчезнут.