reminder

14:45. Яркое солнце пробивается через жалюзи, и в кабинете, в котором сидит Пак Чимин, можно отчётливо увидеть пылинки, перелетающие от одной картины к другой хаотичными движениями. Полюбив работать в одиночестве, Чимин предпочёл ходить в художественный кружок по средам, пятницам и воскресеньям, когда ходят 2-3 человека от силы. Он мог бы ходить и по другим дням недели, когда людей в два раза больше, но для обычного человека звук размазывания краски не кажется таким шумным, каким слышится для него. Другая тишина, которая ему по душе, настраивает на подходящий лад и мазки кистью получаются более плавными. Где-то в нижнем правом углу холста Чимин ставит незамысловатую кляксу, от неё начинает плавно вести линию вверх, уводит её вправо, потом снова вниз, останавливается на середине и резко уводит кисть влево — картина закончена. Он ставит её сохнуть в угол рядом со своими остальными холстами и садится обратно около окна, не отводя взгляд от людей по ту сторону. Все они чем-то заняты: кто-то играет в шахматы, несколько подростков играют на гитаре и поют песни, другие танцуют под них, а кто-то просто сидит под деревом в тени и читает книгу… эти люди выглядят такими… живыми? Интересно, за Чимином кто-нибудь наблюдает так же, как он сейчас? Он тоже выглядит живым, когда пишет свои картины? Его мысли прерывает неопределённое бренчанье, Пак оборачивается: позади стоит парень с очень виноватым выражением лица и держит в руках пустую банку с краской. Вся краска на нём и на новой картине Чимина, которую он завершил несколько минут назад. — Прости меня, я не хотел этого делать — «вандал» дёргается, как ошпаренный, когда хочет почесать затылок, но вспоминает, что его руки испачканы в краске. Чимин срывается с места и достаёт из рюкзака влажные салфетки, подходит к виновнику случившейся ситуации и протягивает ему целую упаковку. — Я писал её три месяца, — когда салфетки переходят в другие руки, Пак подходит к картине и берёт её в руки. Безнадёжно. Её не спасти. Он безэмоционально смотрит то на неё, то на парня, который всё испортил. Его зовут Тэхён и, если быть откровенным, то он недавно очень когда-то давно нравился Чимину. Не так представлялось их знакомство ,быть точнее, Чимин вообще не думал, что они познакомятся В кабинете только они одни. Чимин, простояв на месте ещё несколько секунд, кажущихся для него вечностью , перевёл глаза на Тэхёна. Он всё это время не сводил с него взгляд. — Эй, — закрывая грязную ладонь рукавом, тот начинает трясти его за плечо и заглядывать Паку прямо в глаза, — у меня есть ключи от кабинета, мы можем приходить сюда вечером. Ты закончишь свои остальные работы или начнёшь новые. Что скажешь? — Тэхён кидает испорченный фартук на спинку стула и принимается вытирать руки. — Как получилось так, что ты разлил целую банку краски? Мои картины стоят в безопасном месте: подальше от таких, как ты, — Чимин фыркает, пытаясь сдержать слёзы. Эта работа ему очень нравилась. Ответа не следует и, по-видимому, Тэхен его не даст, потому что он заканчивает вытирать руки и кладёт открытую пачку салфеток на стол. — Слушай, я в последний раз предлагаю тебе ходить сюда вечером и доделывать свои работы в полной тишине. Вечером здесь только я, но я готов загладить вину и позволить тебе заниматься столько, сколько хочешь. Я не помешаю и даю слово, что каждый из нас будет заниматься своими делами. Если хочешь, я сяду подальше от твоих картин во-о-он в тот угол — парень немного прищуривается и указывает пальцем туда, где ничего не стоит и не стояло, кажется, уже очень долгое время, потому что даже невооружённым глазом видно ровный слой пыли. Недолго мешкаясь, Чимин нарушает созданную им самим тишину: — Вечером — это во сколько? У меня в шесть вечера химиотерапия, — пожимает парень плечами, а после, подойдя к рюкзаку, начинает складывать в него свои кисти, положив недалеко от себя костыли. — Я здесь с четырёх вечера до двенадцати ночи, приходи в любое время, — Тэхён бросает взгляд на испорченную картину, устремляет глаза в потолок, разглядывая лампы, висящие над каждым мольбертом, и мысленно пересчитывает их, рассчитывая получить ответ. Чимин занят своими вещами, которые бережно убирает в карманы рюкзака. Тэхён даже не замечает, как он его обходит и намеревается уже открыть дверь, но рука тут же останавливается, когда становится слышен лёгкий щелчок дверной ручки. — Спасибо, — кидает Чимин. Напоследок он оборачивается на салфетки, адресуя им свой трясущийся палец, — оставь их себе, а то вдруг ещё одну картину испортишь, — "покалеченный" художник жмурится и мотает головой, а затем скрывается за дверью.

***

Едва солнце уходит за горизонт, как кожу начинает обнимать прохладный ветерок. Дедули завершают свою игру в шахматы, а остальные уже давно разошлись по домам. Фонари потихоньку включаются, приобретая жёлтый свет, который они отбрасывают на траву и насекомых, летающих вокруг столбов. В воздухе чувствуется запах дождя и недавно асфальтированной дороги. Чимина передёргивает от холода, отчего он зарывается в свою толстовку с головой, оставляя глаза для наблюдения за происходящим вокруг. Он идёт в сторону приёмного покоя. Честно говоря, из крыла с кружками в зону приёмного покоя можно пройти по длинному коридору, но Паку больше нравится гулять, поэтому он ходит через улицу. — Всё ещё идёшь на кружок? Или уже с него? — бабуля смеется позади и тепло улыбается, — даже не заметил меня, — она сидит на скамейке, скрестив между собой ноги и сложив руки в замок. Чимин торопно оборачивается и кланяется в знак приветствия, ненадолго задерживается на разговор с бабушкой о погоде и продолжает свой путь дальше. В некоторых окнах тоже загорается свет, похожий по цвету на фонарный.

***

— Как прошёл день, Чимин? — медсестра протирает спиртом коленку и начинает вводить в неё шприц, — Ты выглядишь расстроенным. — Как не быть расстроенным, если твоя долгая работа оказалась испорчена за одну секунду? — парень старается на смотреть на то, как ему вводят укол, поддерживающий его раковые клетки в стабильном состоянии, — Я делал её больше трех месяцев, — он не любит иглы, — а какой-то идиот пролил на мою картину банку с краской. Будь Чимин вспыльчивым человеком, он уже давно бы прописал Тэхену по лицу. Но перед нами неконфликтный человек, который не сильно обижается на людей и любит решать проблемы исключительно словами. — Я говорила купить тебе чехол, — девушка аккуратно выводит шприц из коленки, разочарованно поглядывая в глаза напротив, — этого не случилось бы, послушай ты меня все эти разы. Такое ведь не первый раз случается: в прошлый раз ты сам облил краской свою работу. — Да как ты не понимаешь, — Чимин натягивает штанину обратно и прикрывает глаза, облизывая пересохшие губы, — тогда я сделал это нарочно. Характер у Пака не такой скверный, каким кажется. В периоды, которые он называет «творческим кризисом», некоторые работы и правда заливаются краской просто потому, что перестают нравиться и начинают мозолить глаза своим присутствием. — Тебе надо держаться подальше от своих же картин, они все просятся в Лувр, а ты так с ними обращаешься, — она цокает и хлопает его по плечу, наблюдая за тем, как пациент уводит руки за голову и оказывается на подушке, — Я пойду, меня ждут другие. Заставили ли эти слова его о чём-то задуматься? Нет. Это не первый такой разговор, попытки достучаться бесполезны. Лучше подскажите Чимину, где купить плотную, но дешёвую белую краску, чтобы не тратить время на сожаления, видя как через белую пелену просачиваются тонкие полоски от мазков кисти. Чимин попал сюда 8 лет назад. Врачи не прогнозировали скорое выздоровление, только настраивали на худшее. Худшее произошло тогда, когда рентген показал большое количество метостазов в разных органах, а особенно в коленях и лопатках — Чимин светился, как новогодняя ёлка. Больница стала для него не вторым, а первым домом. Родители, может быть, где-то в глубине души и любят Чимина, раз оплачивают ему проживание здесь, но навещают они его раз в год — сын им не интересен. Или не нужен? Женщину, которая стала для него настоящей семьёй, зовут Сольха. Всё это время, с самого начала лечения она была рядом с ним и заботилась о нём. Особенный ли Чимин? Несомненно. Для Сольхи он по-своему особенный. После смерти сына встретить Чимина для неё было подарком свыше. Поэтому каждый раз, когда речь заходит о его болезни, ему не забывают напомнить о том, что это самое настоящее чудо, что он выжил. И хоть Чимин говорит, что радоваться жизни он не умеет, он ценит каждый момент своей жизни. То, что он жив и сейчас перебрался на подоконник, чтобы смотреть в открытое окно, потягивая через трубочку грушевый сок — счастье.

***

Весна выдалась жаркой, а уже буквально через несколько минут наступит лето. Оно обещает быть интересным, ведь прямо сейчас в окно Чимина кто-то пристально смотрит, и этот «кто-то» — Тэхён.