Рассвет

Чувства возвращались постепенно. Сначала Ной услышал падение одинокой капли воды, сорвавшейся с невообразимой высоты. Потом ощутил легчайшее дуновение ветра на лице. Почувствовал, как быстрее побежала по венам кровь, как подпрыгнуло в груди сердце. Увидев сквозь веки, что кромешная тьма сменилась лёгким полумраком, Ной открыл глаза и вдохнул полной грудью. Медитация закончилась. Медленно встав, Ной, касаясь стен пещеры, осторожно пошёл к выходу. Перед ним открылся вид на горы, некогда почти безлесные, а сейчас густо поросшие деревьями и кустами. Неужели он так долго медитировал? Ной осторожно спустился с горы по еле заметной тропинке, по обеим сторонам которой теснилась молодая поросль. Гористая местность была заповедником и называлась «Ковчег», потому что являлась своеобразным убежищем для тех, кто слишком устал от сложностей жизни и хотел бы поставить её на паузу. Люди называли её раем для практикующих медитацию, ведь даже кратковременное пребывание в «Ковчеге» исцеляло душу и тело. Что уже говорить о тех, кто, как Ной, целенаправленно изучал сложные техники, а потому мог отрешиться от действительности надолго. В самом «Ковчеге» не было никаких удобств, поэтому Ной не удивился отсутствию признаков цивилизации на территории заповедника. Однако же когда он покинул горы и вышел к дороге, выглядевшей так, будто по ней много лет никто не ходил и не ездил, в душу закрались сомнения. Но что толку стоять на месте? Ной мягко улыбнулся самому себе и пошёл по направлению к городу. Ной успел почувствовать лёгкую усталость, когда на горизонте показался небольшой посёлок. Ной не помнил, а может, никогда и не знал, как тот назывался, но в памяти всплыли воспоминания о местных фруктовых садах. Ной видел их, проезжая по некогда оживлённой дороге. Он невольно ускорил шаг, но даже самому себе не мог дать ответ на вопрос о том, что же хочет или не хочет увидеть. Подойдя ближе, Ной замедлился, а потом остановился. Аккуратные невысокие деревья из прошлого превратились в раскидистых гигантов с несколькими стволами. Впрочем, на некоторых из них были немногочисленные плоды. Ной протянул было руку к яблоку, но потом передумал и решил сначала осмотреть посёлок. Ной обошёл все три улицы и заглянул в каждый дом. Мебель и предметы быта оставались на местах. Где-то был лёгкий беспорядок, но, возможно, он стал следствием постепенного разрушения построек. И ни единого следа людей или любых других живых существ. Сорвав несколько яблок, Ной сел под деревом и задумался. Почему все исчезли? Радиация? Химическое оружие? Пандемия? Природные катаклизмы? Но ведь в таком случае должны остаться хотя бы скелеты. А может быть… может быть, это вовсе не его Земля? Могло ли быть так, что он каким-то образом попал в другое измерение? Или другое время? Ной почувствовал себя неуютно. Открыв рюкзак, он собрался положить в него яблоки, как вдруг наткнулся на картонку во внутреннем кармане. Вытащив её, Ной увидел старую фотографию, с которой беззаботно смотрели два юноши. Ной несколько минут неотрывно смотрел на дорогое лицо, а затем положил фотографию обратно и пошёл устраиваться на ночлег в один из опустевших домов.

***

Утром Ной не чувствовал себя отдохнувшим. Виной всему были путаные сны, в которых его преследовали то ли инопланетяне, то ли потусторонние монстры, жаждавшие убить последнего человека на Земле. В полудрёме Ной ощущал, что в комнате есть кто-то ещё, но проснувшись, никого не обнаружил. Зато почувствовал, что нужно идти дальше как можно скорее. Быстро выйдя из дому, Ной решил перекусить яблоком на ходу. Ещё вечером у него не было никакого плана, но сейчас он понял, что хочет вернуться в город. Что, если по какой-то причине зоной отчуждения стала только эта местность? Вдруг в городе всё по-прежнему? Ощутив прилив сил, он пружинистой походкой вышел из посёлка по направлению к городу, как вдруг увидел впереди… человека! Тот просто стоял и будто бы ждал Ноя. Потрясённо глядя на фигуру, Ной подошёл к тому, чьё изображение с нежностью рассматривал вчера на фотографии: — Адам? Но как?.. — Здравствуй. — Что ты здесь делаешь? Что вообще произошло в этом мире? — Растения. Теперь они здесь главные. — Ты можешь рассказать подробнее? Адам неопределённо пожал плечами: — Это было восстание растений. Они — те, чью плоть съедают, чьи тела сжигают в печах, из кого делают мебель. Однажды им это надоело. Все овощи, фрукты и злаки в одночасье стали ядовитыми. Деревья перестали вырабатывать кислород. Всё закончилось быстро. Ной почувствовал головокружение: — Но… я дышу кислородом. И я ел яблоки… — Растениям не нравится быть ядовитыми, а выработка кислорода — не прихоть, а необходимость. Люди умерли, и всё вернулось в норму. — Но я не видел ни одного тела, ни одного скелета! — Растения закопали все останки животного происхождения. Им тоже нужна пища. Ной сел прямо на землю: — Вот оно как… Человечество придумало множество способов борьбы с внешним врагом, но никто и подумать не мог, что опасность совсем в другом. Получается, что любое дерево запросто может проткнуть меня веткой просто потому, что увидит во мне зло? — Нет, конечно. Ты встречал только низшие растения, не имеющие собственной воли. Они подчиняются высшим растениям. Вторых гораздо меньше, и они рассредоточены по планете, но при необходимости вступают в мысленную связь и координируют действия. — Ты хочешь сказать, что так сейчас по всей земле? Адам кивнул. — А как давно это случилось? — Я не веду счёт времени. Ной глубоко вздохнул и, встав с земли, посмотрел собеседнику прямо в глаза: — И что же намерено делать высшее растение, принявшее облик моего погибшего друга? Адам улыбнулся.

***

Они поселились в заброшенном городском парке. Два странника, которым, как оказалось, на всей огромной земле некуда было идти. Один — вечно бегущий во тьме, спасающийся от мира и от самого себя человек, другой — представитель высшей формы растительной жизни, не умеющий и не желающий уживаться с себе подобными. Они никогда не должны были встретиться и уж тем более сблизиться, но волею судьбы стали жить в одном доме. Ной видел, как его строили: растения парка по приказанию Адама трансформировались в то, что можно было назвать почти обычным деревянным домом. — Ты ведь можешь не только дома строить, правда? — Ну, ты же видишь это тело. И Адам рассказал Ною, что его собратья достигли высот не только в том, чтобы создавать различные растительные формы, но и в том, чтобы перемещать души. Если высшее растение по какой-то причине не могло регенерировать, его собратья создавали для него новую оболочку и перемещали в него душу из прежней. — А можно ли так поступить с человеческой душой? — Души людей скрыты от нас, мы просто не видим их. — Очень жаль. — Ты бы хотел иметь растительное тело? — Я бы хотел и дальше продолжать жить с тобой, но долго это не продлится. — Почему? — Адам… Несмотря на медитативные практики, я дитя цивилизации. Мне трудно есть только растительную пищу, одежда скоро превратится в лохмотья, а болезни, в отсутствие каких бы то ни было лекарств, рано или поздно одолеют меня… — Не вздумай умирать! — Прямо сейчас не буду. После этого разговора Адам изменился. Привычная безмятежность уступила место сосредоточенности, почти суровости. Он стал уединяться в чаще бывшего парка. Ною было грустно от этого, но он не пытался что-то изменить, понимая, что Адаму нужно свыкнуться с мыслью о том, что рано или поздно всё закончится. В тот вечер Адам принёс Ною какие-то неизвестные плоды. Яркие, с сильным запахом, они будто умоляли съесть их как можно быстрее, и Ной не стал противиться. Адам куда-то ушёл, а Ной сидел у потрескивающего костра, задумчиво вороша его палкой. Вдруг он почувствовал, как медленными тягучими волнами к низу живота подступило сильное желание. Такое периодически случалось, и Ной, спрятавшись от Адама, самостоятельно решал эту проблему, но сейчас возбуждение было настолько сильным и неожиданным, что мысль об уединении просто не пришла в голову. Он дёрнул молнию на джинсах и со стоном обхватил твёрдый как камень член. А уже в следующий момент поверх его руки легла чужая. — Адам, — срывающимся голосом прошептал Ной, — мне не нужен афродизиак для того, чтобы заняться с тобой любовью. Я давно хотел этого… Адам быстро уложил Ноя на землю. Его руки блуждали по пылающему телу Ноя, а тот в исступлении прижимался к нему и шептал: — Я не знаю, что у тебя в штанах… Но если чего-то нет, ты можешь использовать крепкий корешок, а лучше два… Ной не смог бы сказать, сколько минут или часов прошло, прежде чем оглушительно взорвался безумный фейерверк наслаждения. Но уже в следующий миг почувствовал, как мощный корень пронзает его кишечник, как упругая ветка проникает в горло и как тонкие веточки пробивают барабанные перепонки. Вспыхнула и медленно погасла последняя мысль: «Это был не афродизиак. Это было обезболивающее».

***

Спустившись по разрушающейся каменной лестнице, Адам положил высушенное — кожа да кости — человеческое тело рядом с поржавевшим автомобилем. Он хорошо помнил, что его недавний спутник любил это изобретение и мечтал о поездке по стране. Адам не мог предложить ему это путешествие, но посчитал, что лучше оставить тело рядом с автомобилем, чем закопать его в землю. Он в последний раз задумчиво окинул взглядом бренные останки и поспешил к месту, которое уже привык называть домом. Там его ждали. Адам сделал это. Он понял, что человеческая душа становится видимой в момент наивысшего накала страстей, и сделал то, что до него не удавалось никому из его собратьев. Он смог переместить человеческую душу в растительное тело. Прекрасное растительное тело, до мельчайших подробностей копирующее внешний вид человека. Тело, обладатель которого сможет жить тысячи лет, не зная болезней и страданий, не ведая смерти и не беспокоясь о ней. Уже не человек, но тот, для кого наконец-то наступил рассвет. Его Ной.