Одни

Проститься... Никогда не забуду его лицо. Оно больше не было... лицом живого дорого мне человека. Я стояла ранним утром в туманном поле среди камышей и даже не дрожала, несмотря на необычную для этого времени года свежесть. Проститься. И духи поля заберут его. Он станет одним из них и будет беречь эти места. Он останется тут, так, может, и не надо прощаться? Люди закричали. Я даже сначала испугалась, думая, что-то стряслось. Да, стряслось. Он умер. И люди, крепко любившие его, разразились новой волной криков скорби. Каждый в нашем крохотном двухэтажном деревянно-каменном городке знал его. - Тогда мы все сможем продолжить жить. Выплачьте, выкричите, выскажите всё здесь. Но я не могла. И всё оставшееся время простояла молча. Когда все накричались, похороны завершились. Я в последний раз взглянула на его лицо, выглядывающее среди сухой травы, и пошла домой. Сняв очки, я долго теребила их в руках. На столе стояла подставка для них. Каменное основание, витиеватая проволока и искусственный цветок, почти не отличимый от настоящего. Он её создал. Мастер на все руки. "Хочешь избавиться от моего подарка?" Я замотала головой. Пришлось бы избавляться от половины вещей в доме. Я посмотрела на металлическое ребристое кольцо на левой руке и сразу же сняла его, повесив на проволочную закорючку. Будет нелегко. К людям больше не хотелось. Хватило их в поле. По крайней мере на сегодня. Но и дома среди его вещей оставаться было невыносимо. Переодевшись в широкое коричневое платье и вновь нацепив очки, я пошла в лес. Территорию города я старательно проходила незамеченной, огибая дома с наиболее разговорчивыми жильцами. Светлая толстая коса лежала на плече, своей тяжестью давая ощущение, что я не одна. Для многих я странная и нелюдимая. Что во мне странного, я не понимаю, а вот со вторым не поспоришь. Зайдя в глубь леса я стянула с себя платье, оставаясь перед деревьями совершенно голой. Они, впрочем, и сами всю жизнь обнажены. Пустынной песчинкой затеряться среди всеобъемлющей природной стихии - лучшее на свете чувство. Я сняла очки и сделала пару шагов по влажному мху. Мой дорогой друг не заставил себя ждать. Лесной кот приластился к моей ноге. - Давно не виделись, Голос. – я позволила себе такую наглость, как дать ему имя. «Давненько, Оподдера.» - наверное, подумал он. Идиллию оборвали звуки трескающихся веток под ботинками. И всего через месяц её спокойного пребывания в этой части леса, кто-то из людей добрался сюда. Голос уставился в сторону, откуда доносился звук. Я быстро подскочила к платью, и через секунду была уже одета. Мы с котом притаились, слушая шаги. Третья минута ожидания, сердце успокоилось. Голос посмотрел в мои глаза и резко рванул в чащу. Державший корзину человек остановился за моей спиной. Запахло цветами. Здоровый парень с умными коричневыми глазами смотрел прямо на меня. Хорошо, что я всё-таки решила одеться. Говорила Надпесобирась, что не получится у меня скрыться от людей, как бы я не старалась, ибо человек не может один, тянется он к другим и другие тянутся к нему, такова наша суть. Перед глазами заплясали картинки памяти, и я поняла, что передо мной стоит Ыхоеохиие. Когда-то мы с ним вместе рассматривали цветы, ходили плавать, гуляли с его собаками и сидели под гигантскими листьями оххтимь. Он был очень умным и постепенно ушёл в компанию других ребят. А я не пошла с ним. А потом и вовсе потеряла его из виду или просто перестала обращать внимание. Он вырос. Что он тут делает, так далеко? Наверное, изучает что-нибудь. А она, пожалуй, пойдёт отсюда. - Мы несколько лет не разговаривали, и вот сейчас, когда мы в лесу наедине, ты хочешь просто уйти, не сказав ни слова? Такие фразы действуют на меня безотказно. До сих пор. Он не забыл. Его косички были покрыты коркой песка, а лицо при каждом вздохе слегка подрагивало. - Что с тобой случилось? Психология. Может, если он будет со мной честным, я расслаблюсь? - Они бросились друг на друга. Его ученики. Я проходил мимо и решил вмешаться, но мне самому досталось. Я сначала ничего не поняла, но потом то до меня дошло. Его ученики. И правда. Он умер, оставил их без своего мудрого покровительства. Им тяжело. Он стоял и смотрел в никуда, вспоминая произошедшее у реки. Его дух расстроился, если видел это. Он любил своих беспризорников, а теперь они в отчаянии. "Дети не должны умирать одни" - говорил он каждый раз, когда давал кому-то приют в своём огромном доме-мастерской. "Она взяла себя в руки и не заплакала при Ыхоеохиие. Молодец!" - похвалила я себя. Он достал из корзины книгу в чёрном переплёте и подошёл к цветку, сверяясь с рисунком. Я снова уплыла в свои мысли. Дочери у мастера никогда не было, одни мальчишки. Обо мне он заботился по-особенному, хотя я была такой же беспризорницей, как и все остальные, только жила в доме родителей. Надоело! Я вскочила на ноги и, не прощаясь, рванула, куда глаза глядят. Но меня привело к его дому. Там спокойно паслась его любимая белая альпака, настороженно зыркнувшая в мою сторону. - Привет, Наджиба. - я хотела подойти и погладить её, но, завидев мальчишку, рванула в город. Как далеко я могу убежать? Темнело, зажглись фонари. Последний автобус завершал свой маршрут. А я всё брела, неприкаянная, и не заметила, как оказалась на том поле, где видела его в последний раз. В нашем городе есть сказание о женщине, что 700 лет назад жила на окраине одна. Она разговаривала с улитками и одуванчиками. И только один человек из города приходил к ней в гости. Они долго дружили, но однажды друг заболел и умер. Одуванчики и улитки не могли ему помочь. И она крикнула: "Я сожгу свою Великую душу и отправлюсь следом за ним!" И она сгорела вместе с домом. Любовь? Так вот, что это значит. Моё тело устало, болело, ныло. Я оскандалила бы его память, если бы тоже умерла? Слова людей не имеют значения для мертвецов. Люди часто несут какой-то вздор. Особенно не понять мне сказанного той женщиной, что приходит в мой дом меня проведать. Под её свободным недлинным синим платьем, которым она вечно хвастается, скрывается гнилое нутро. - Расплети волосы. - сказала она мне. Потом посмотрела на человека-рыбу на стене - мой рисунок. - И станешь похожей на это. Да. Ушли времена, когда чудовищ сжигали. Я бы хотела превратиться в человека-рыбу, но расплетение волос мне не помогло. Может, она имела в виду, что я уродина? Ясно одно: если умирать, то сжигать и дом. Не хочу, чтобы она в нём жила, а она явно положила на него свой грязный глаз. Который раз я думала о смерти или превращении в чудовище. Может, с белым овалом моего лица я и правда походила на рыбу. Я расплела волосы и пошла туда, где лежало его тело утром. Казалось, чем дальше я продвигалась, тем гуще становился воздух вокруг. - Мы молодцы. - сказал кто-то во тьме. Я так испугалась, что спряталась в камышах и закрыла лицо руками. Что-то шуршало совсем близко. Я плотнее закрыла лицо. Знаю, это меня не спасёт. Я тихо попятилась назад, надеясь, что под моими ботинками не окажется ничего предательски хрупкого. Я наконец убрала ладони от лица, а затем повернулась... к Папе. Взять его за руку было неконтролируемым порывом. Я вспомнила, как рана от их потери болела, но заживала быстро. - Нет. - он отстранился. - Почему ты здесь? - Потому что я слышала, что люди приходят сюда поговорить с духами. Через его прозрачное тело было видно покачивающиеся камыши. И когда я стала хорошо видеть в темноте? - Уходи. - сказал он небрежно. - Отпусти его, как отпустила когда-то нас, и живи. - Как вышло, что ты не хочешь видеть родную дочь? - Я думал, ты более понятливая. Здесь живём не только мы. Но мы защищаем вас. Поэтому они ещё не добрались до города. Я на это хихикнула: - Я могу умереть, превратиться в чудовище и помочь вам? Но он обругал меня и поторопил. - И заплети волосы. - сказал он спокойно. Именно его я всегда беспрекословно слушалась, а не Маму. Но в этот раз... Что и гриф в небе, что и рыба под водой - свободны в своих стихиях. А мне по душе бродить с Голосом по лесу. Но я заперта. Была. Больше никто не посмеет заставить меня заплести волосы. Что-то разгоралось внутри меня, билось, рвалось на свободу. Я не раздумывала. В доме горел свет. На моё удивление, во мне не закипела ярость, это было что-то другое, пугающее, но сладкое. - А? - удивилась она мне. - Ты где до ночи шлялась? Небось в лесу с монстрами бегала. - Это не тема для шуток. Как ко мне будут относиться, если я убью её? - А я жалею, что ты не померла вместе с родителями. - Я тоже. - я заглянула ей прямо в глаза. Не знаю, что она увидела в моих, но резко отпрянула, сбив со столика зеркало. Оно разбилось. - Говорю тебе, ты чудовище! - А? - я потянулась за осколками, вспоминая, как он принёс это зеркало маме в подарок. - Не трожь! - заорала она. Я склонила голову набок, глядя на своё отражение. И на мгновение вместо нынешней меня там показалась маленькая улыбающаяся девочка. Игнорируя её, я продолжила собирать осколки. Первым возникшим чувством была печаль. Она агрессивно схватила мою руку, начала оттягивать меня от осколков и кричать. Но я вцепилась в крупный кусок мёртвой хваткой. Она взялась за него и начала тянуть, прорезая мою ладонь. Увидев кровь, она отпрянула и снова заорала. - Вечно ты кричишь. Так громко, словно хочешь своим голосом зарезать меня. Хочешь крови? Так получай. Я мазану кровью по её щеке. - Ты с ума сошла? - взревела она. - Думаешь? Держаться, думать, взвешивать... хватит. Человеческие сети были разорваны, волосы свободно спадали с плеч ярко-красными прядями. Платье сгорело прямо на мне, очки треснули. Огненные крылья, вырвавшиеся из моей спины, обдали пламенем стены, и они начали чернеть. Я люблю свою странную сущность и ни одному человеку на свете не дам её уничтожить.