Луч света среди серых будней

Серёжа медленно отпивает из бокала, скорее ради имитации какого-то действия, а не ради того, чтобы выпить. Пора бы уже ему признать, что все эти бесконечные тусовки то у Рылеева, то у Пестеля, а иногда и у Трубецкого, совершенно не для него, и сидеть себе дома, читая Достоевского или Булгакова, - всё равно лучше, чем бессмысленно торчать в углу квартиры и хладнокровно наблюдать за пьяными выходками собравшихся. Безусловно, иногда попадаются и довольно занимательные, как, например, тот случай пару недель назад, когда какой-то молодчик с вечно непослушными кудрями и неугомонными смешинками в глазах заставил чуть ли не всех собравшихся пытаться выпить стакан шампанского, предварительно перевернув его, заложив руку за спину. Чего уж греха таить, сам Серёжа в этой забаве тоже участвовал и, к своему удивлению, оказался единственным выполнившим задание этого взбалмошного парнишки. Внезапно уединение Муравьева-Апостола наглейшим образом прерывает какой-то молодой человек, подобно порыву ветра подбегающий к нему с широченной улыбкой, будто они знакомы как минимум лет пять: - Какие люди, а я уже с ног сбился, пока тебя тут искал! Серёжа присматривается повнимательнее, и тут же узнает в неожиданном собеседнике того самого "фокусника" с бокалом. Вот чёрт... Муравьёв-Апостол вздыхает и вдруг неожиданно для себя самого весело спрашивает: - Как тебя звать-то хоть, чудо в перьях? Парень охотно откликается: - Миша я, Бестужев-Рюмин, если интересно.- Серёжа неожиданно ловит себя на мысли, что интересно, - Но можно просто Мишель. Миша заговорщицки подмигивает и нарочито витиевато задаёт встречный вопрос: - А как же зовётся великий герой, сумевший разгадать мою загадку с бокалом? Муравьёв-Апостол снисходительно улыбается и лаконично отвечает: - Серёжа Муравьёв-Апостол. Лицо Миши на мгновение вытягивается, он быстро берёт себя в руки и спрашивает: - А Матвей случаем не твой брат? - Ага, старший, а что? - Да он же просто звезда нашего универа, все по нему с ума сходят! Серёжа недоуменно смотрит на собеседника: Матвей - звезда универа? Мда, что-то явно из разряда фантастики... Надо будет как-нибудь его расспросить об этом. Можно конечно спросить у Миши, но как-то не хочется. Вместо этого Серёжа спрашивает: - Слушай, вот нахрена я тебе вообще сдался? Искал меня, болтаешь со мной, как с лучшим другом... Мы виделись-то всего один раз. - В глубине души он боится, что Миша сейчас обидится и уйдёт, и единственный лучик веселья в этой комнате исчезнет, но улыбка всё так же красуется на его веснушчатом лице, и он всё так же дружелюбно отвечает: - Я ждал этого вопроса, даже ответ пытался придумать, но потом плюнул и решил говорить правду: тогда, у Рылеева, ты меня зацепил, сам не знаю, чем. Возможно, тем, что ты разгадал суть того фокуса, или тем, что ты единственный стоял в стороне, не общался ни с кем, ну или ещё чем-то, говорю же, не знаю. Серёжу поразило, с каким спокойствием Миша об этом говорит - он бы на его месте точно этого бы не сказал, придумал бы какую-нибудь отмазку или вообще промолчал. Да уж, с каждой минутой этот странный забавный парень увлекал его всё больше и больше, и он ничего не мог с этим сделать, да и не особо хотел, если уж быть совсем честным. Наконец Серёжа находит слова: - А ты прикольный, я таких, как ты, раньше не встречал... Миша смеётся так, как не смеялся ещё никто из Серёжиных знакомых - звонко, искренне, совсем по-детски, извлекает откуда-то из сотен карманов джинс бумажку и ручку, поспешно что-то пишет и, с заговорщицким видом вручив её Серёже, дерзко улыбается и направляется к выходу. Муравьёв за ним не идёт, хоть и очень хочет, вместо этого он берёт в руки листок бумаги. На ней красивым, хоть и торопливым почерком, написан номер и фраза на французском: "J'attends ton message, Serge*, а под ней улыбающийся смайлик. Серёжа французский когда-то учил, так что совершенно наглая, но тем и интригующая записка Миши вызывает на его лице улыбку, уже не первую за вечер. Муравьёв-Апостол прячет послание в карман и вновь отпивает из практически забытого бокала. Проходит дня два, прежде чем Серёжа решается написать Мише: то ли стесняется, то ли опасается, что всё это - просто глупый розыгрыш, но наконец решается и набирает сообщение: "Привет, это Серёжа с той тусовки у Пестеля". Ответ приходит почти тут же: "Привет! Я уже думал, ты никогда не напишешь. Как дела?". Почему-то Серёже становится чертовски приятно, когда он получает ответ, и дальше разговор составляется как-то сам собой: от банальных вопросов о делах, настроении и планах они переходят к увлечениям. Выясняется, что Миша учится на втором курсе того же универа, где Матвей, старший брат Серёжи, доучивается последний год, на дипломата. Оказалось, что он знаком и с младшим из трёх братьев, Ипполитом - встретились как-то на университетской тусовке. "Да уж, все в моей семье пошли в политику или юриспруденцию, а я один вот на инженера" - делится вдруг Серёжа, сам не зная, зачем. Просто общаться с Мишей, пусть и в мессенджере, как-то очень легко и спокойно, сразу хочется рассказать абсолютно всё, что тревожит или интересует, а он всегда находит, что сказать. Впервые за всю свою жизнь Муравьёв встречает такого человека, и возникает эгоистическое желание больше не расставаться с ним. Вдруг приходит сообщение: "Какие планы на выходные?". Всё внутри Серёжи вдруг замирает, и оживает только когда в ответ на его "Да вроде никаких пока" Миша печатает: "Может, встретимся тогда, в кафе сгоняем, в парк?". Особо не задумываясь, он соглашается, и осознание приходит только когда они договариваются о времени и месте: это же практически свидание получается... Серёжа нервничает: заламывает пальцы, закусывает губу и отчаянно борется с трусливым желанием убежать, когда Миша наконец появляется, такой же весёлый, шумный и неожиданно родной. Серёжа как всегда заказывает капучино без сахара, Миша же берёт карамельный раф - вполне под его характер. Разговаривают о совершеннейшей ерунде: Миша принимается рассказывать о своём детстве под Новгородом, Серёжа практически молча его слушает, иногда вставляя что-то от себя, в основном же любуется Мишиными светлыми кудряшками, особенно красивыми в солнечных лучах. В какой-то момент он достаёт телефон и фотографирует его. Получилось удачно: смеющееся лицо, покрытое веснушками и украшенное молочными "усами", на фотографии как будто живое. Этот маневр не укрылся от Миши, он вдруг замолкает и с недоуменным видом спрашивает: - Что ты делаешь? - Просто я всегда фотографирую всё самое красивое, что меня окружает. - ответ получается сам собой, легко и без затей. Миша смущённо улыбается и тоже достаёт телефон: - Ну раз так, то я бы тоже хотел тебя сфотографировать, не против? Серёжа совершенно не против, и следующие часа два они бесцельно бродили по парку, смеялись, и совершенно не ощущалось, что познакомились они всего несколько дней назад, о чём Муравьёв-Апостол и сообщает Мише. Тот снова смеётся своим особым смехом: - Да, говорила мне мама в детстве, что я легко с людьми лажу, но у меня самого такое впервые. Теперь у Серёжи вся галерея пестрит Мишиными фотографиями, и он невольно улыбается каждый раз, когда видит их. Почему-то ему в голову пришло огромное количество историй о соулмейтах, которых он в своё время услышал множество, спасибо Ипполиту, и Серёжа почему-то ощущает, что Миша - тот самый соулмейт, который, как уверял брат, существует у каждого человека. Миша будто бы догадывается, что о нём думают, и оправляет сообщение: "У Рылеева в среду тусовка намечается, пойдёшь?". Серёжа отвечает: "Пойду", и улыбается, прочитав следующее смс: "Отлично, тогда до встречи, mon cher** ;)". У Рылеева, как всегда, полно народу. Ещё бы, он приглашал к себе абсолютно всех, кого хотя бы раз в жизни видел, такой уж он был человек, а музыка, как всегда, отвратная. Да уж, искать здесь Мишу - дело гиблое, можно хоть до утра пытаться и всё равно не найти. Однако искать не приходится - Миша, как всегда, сам собой появляется перед Серёжей: - Представляешь, твои братья тоже здесь! Вот уж не знаю, как Кондратий их уговорил, но сам факт... Серёжа не успевает даже осознать до конца сказанное, а Миша уже тащит его к Матвею и Ипполиту, чинно стоящим у стены и что-то обсуждающим. Хотя бы в этом все три брата были схожи. - Надо же, Серёжа, какими судьбами? - интересуется Матвей, Ипполит же просто обнимает брата и протягивает бокал, по-видимому, запасённый заранее. Видать, знал, что брат придёт. Серёжа не отвечает, молча отпивает какой-то напиток. Миша постоянно о чём-то говорит, братья Муравьёвы иногда тоже что-то добавляют, но без особенного желания. Вдруг включается песня для медленного танца, и Рылеев, где-то раздобывший микрофон, на всю комнату заявляет: - Прошу, дамы и господа, медленный танец для всех желающих! Миша неожиданно берёт Серёжу за руку и шепчет на ухо: - Потанцуем? Серёже кажется, что он ослышался, но Миша с надеждой смотрит ему в глаза, и он просто не может сказать ему "Нет". Бестужев-Рюмин вытаскивает его на середину комнаты, и Серёжа чувствует, как все взгляды упираются в них. Миша, если и знает об этом, виду не подаёт и по-старинному одной рукой обнимает партнёра за талию, а другой сжимает его руку на манер вальса. - Миш, они же все на нас смотрят... - тихо произносит Серёжа, когда Миша начинает вести его в танце по всей комнате. Знакомые наглые огоньки загораются в Мишиных глазах, и он также тихо отвечает: - А ты не думай о них, думай обо мне... Серёжа так и делает, и следующие несколько минут разглядывает его всего: сияющие глаза цвета молочного шоколада, россыпь веснушек, мягкие светлые локоны, победную и вместе с этим нежную улыбку... Почему-то вспомнилась Анечка Бельская, поклонница из университета, которая вроде как даже начинала ему нравится. Придётся Анечку расстроить - Миша уже безраздельно властвует в Серёжином сердце, и с этим не хочется ничего делать, да и не получится. Когда музыка затихает, Миша, не дав никому, в том числе и Серёже, опомниться, тянет его к выходу из квартиры. Когда дверь за ними захлопывается, Миша придвигается максимально близко, и Серёжа ощущает его дыхание на своих губах, когда он шепчет: - Ты был великолепен, Serge***... - Взаимно... - ещё тише произносит Серёжа. Миша медленно, давая Серёже время подумать, прижимает его к стене и, почти докоснувшись губами его губ, хрипло спрашивает: - Не возражаешь? Вместо ответа Серёжа подаётся вперёд и медленно целует его, чувствуя довольную улыбку на своих губах.