Тонкая грань

Раннее утреннее солнце проникает в окно, окутывая Эндрю мягкими тенями и ярким солнечным светом. Его сигарета болтается в дрожащих пальцах, телефон лежит рядом с ним. Телевизор включен, но все, что он может слышать, — это белый шум, нежный свист ветра между стеклами, тихий храп, доносящийся из-за закрытой двери. Телефонные звонки Нила никогда не опаздывают — каждое воскресное утро, ровно в 8:07. Обычно он просыпается достаточно рано, чтобы послушать пронзительную мелодию звонка, позволить предвкушению голоса Нила окутать его, как приветственные объятия. Он ждет последнего звонка, чтобы ответить, представляя, как Нил вздрогнет от волнения, когда звонок соединится. Голос Нила, как правило, теплый и хриплый от усталости, звук его улыбки вызывает образ прямо на передний план в сознании Эндрю. Он будет шептать имя Эндрю, как ответ на вопрос. Он произносит «Дрю», ворочая языком, растягивая букву «ю», пока не слышит насмешку Эндрю, не чувствует ее в груди вместе с сердцебиением. Большую часть времени они разговаривают, но иногда впадают в молчание, звук дыхания друг друга — единственное, что поддерживает в них жизнь. Иногда достаточно просто знать, что Нил все еще с ним, сердце все еще бьется. Сегодня Нил опаздывает. Часы показывают 8:09, и грудь Эндрю сжимается от беспокойства. Нил никогда не опаздывает. Он постукивает сигаретой о подоконник, наблюдая, как пепел осыпается и колышется на ветру, пока не исчезает. Он чувствует собственную кровь в своих венах, гул беспокойства в ушах. Он почти видит мертвое тело Нила, раздавленное и окровавленное, всего лишь часть того, чем он когда-то был. Свет погас из него щелчком выключателя, сломанная шея, пуля в груди. Он представляет себе руки Мориямы на нем, грязные и окровавленные. Он видит злую улыбку Нила, зубы, окрашенные в красный цвет, тело, изломанное безвозвратно. Нил опаздывает на 5 минут, и это похоже на взвод курка пистолета, щелчок закрывающегося гроба. Новости звучат на заднем плане, отдаленное бормотание в безумном мозгу Эндрю. Однако имя «Веснински» из уст ведущего меняет его фокус. Его недокуренная сигарета выскальзывает у него из пальцев и падает на 5 этажей вниз, сердце громко стучит о грудь. Он поворачивается к телевизору, и там в статически четком цвете появляется неулыбчивое лицо Нила. Он одет в свою черную майку, на которой красным, как пятно, красуется цифра 3. Он выглядит как идеальная картинка Воронов, вся твердая внешность с милым личиком. Он ненавидит эту фотографию, как только видит ее. Он подходит и прибавляет громкость. —Натаниэль Веснински, номер 3 в команде Воронов Эдгара Алана, был срочно доставлен в больницу прошлой ночью после несчастного случая в кампусе. Свидетели говорят, что на месте происшествия он не реагировал, но парамедики смогли его реанимировать. Вчера поздно вечером его срочно доставили в операционную. На данный момент нам не было сообщено ни слова о его текущем состоянии. —Его тренер Тетсуи Морияма отказался комментировать инцидент… После этого мозг Эндрю погружается в тишину, гнев, словно раскаленный шип, вонзается в его грудь, обжигая и разрывая кости, мышцы и плоть. Нил ранен, возможно, мертв где-то в другом штате, а Эндрю сидит здесь и ждет его звонка, как ребенок, ожидающий, когда его утешат. Он изнывает от желания услышать голос Нила, знать, что с ним все в порядке, знать, что он жив. Эндрю слышит стук собственного сердца в ушах, кровь бурлит под поверхностью в сдерживаемой ярости и неподдельном ужасе. Затем звонит его телефон, и в тишине леденеет кровь. Он дергается, бросаясь к столу, чтобы схватить его трясущимися руками. Это не рингтон Нила, но затуманенному мозгу Эндрю все равно, он не может собрать кусочки воедино, чтобы понять это. Он щелчком открывает телефон жесткими пальцами, поднося его к уху так быстро, что его кожа пульсирует от боли. —Алло? — Он отвечает грубым и хриплым от эмоций голосом. На линии на мгновение воцаряется тишина, тяжелая от тяжести неизвестности. —Эндрю? Это Ваймак. Подними всех и приходите на корт через 10 минут. Нам есть что обсудить. Эндрю чувствует, что отключается, лифт медленно опускается на 40 этажей, машина тормозит на шоссе. Его грудь пуста. —Нил, — говорит он, и это звучит как шепот, произнесенный как тайна, разбитый и окровавленный. —Ты видел новости, — это утверждение, а не вопрос. —Тренер, — и Эндрю чувствует, как у него перехватывает горло, паническая атака закипает перед глазами, смыкаясь вокруг него. —Эндрю, ты меня слышишь, малыш? Голос Ваймака прорывается сквозь первый слой паники, как кувалда по гипсокартону. —Мне нужно, чтобы ты дышал. —Я дышу, — говорит Эндрю напряженным голосом. —Ну, слава богу за это, — пауза, —Ты можешь доставить их на корт? Или ты хочешь, чтобы я пришел к тебе? Эндрю обдумывает это, перебрасывает идею из рук в руки, как теннисный мячик. В конце концов, он говорит: —Мы будем там через десять минут. И вешает трубку.

***

Эндрю заходит в гостиную последним, испуганный, его эмоции написаны на его лице рассеянным карандашом, жирным и постоянным. Ваймак смотрит на него, когда он входит, и твердое раздражение на его лице растворяет беспокойство Эндрю, как отбеливатель. —Сядьте на свои задницы, у меня плохие новости, — говорит Ваймак, небрежным жестом указывая на диваны. У него за ухом ручка, а на лице хмурое выражение, которое выглядит почти подлинным. —Так плохо, что тебе пришлось разбудить нас в наш выходной? — ворчит Ники, садясь рядом с Аароном. —Да. Ники поднимает глаза, в них читается беспокойство. —Что происходит, тренер? — спрашивает Кевин, вцепившись руками в обтянутые одеждой колени, успокаивая боль. —Эндрю сказал, что это из-за Нила. —Нил - это Натаниэль Веснински? — недоверчиво спрашивает Аарон. —Да, это он. Ваймак кашляет, пытаясь найти в себе мужество, которого он не чувствует. —Натаниэль был госпитализирован прошлой ночью, — он бросает взгляд на Эндрю, беспокойство виднеется в его хмуром взгляде. —Они не говорят, насколько все плохо, но я знаю, что он потерпел неудачу — к счастью, они смогли вернуть его обратно. Эндрю прислоняет голову к стене, делая глубокий вдох; по пути вниз становится больно. —Он умер? —Да, но он не остался мертвым, Кевин. —Господи Иисусе, и мы не знаем почему? — Кевин встает на ноги, вцепившись руками в волосы, как в спасательный круг, и начинает расхаживать по комнате. —Нет. Они не скажут. Тетсуи тоже не отвечает ни на чьи вопросы. —Есть кое-что еще, — говорит Эндрю, прикрыв глаза и выпятив грудь. —Да, — отвечает Ваймак, смирившись. Он поворачивается, чтобы пройти в свой кабинет, а когда возвращается, у него в руках три папки. —Я получил это сегодня утром. Сначала он вручает их Эндрю. Эндрю открывает первую открытку, карта игрока, статистика, бесполезная информация, и Нил пристально смотрит на него. На мгновение он оцепенело смотрит на изображение. Он перелистывает на следующую страницу и делает паузу. Это контракт, это контракт Нила. Эндрю смотрит на Ваймака, на его лице застыло замешательство и надежда. —Что это, черт возьми, такое? —Это контракт, Миньярд, ты что, не умеешь читать? —Я это вижу. Что ты с ним сделаешь? —Я надеялся, что кто-нибудь из вас сможет мне это сказать, — говорит Ваймак, поворачиваясь и выжидающе глядя на Кевина. —О чем ты говоришь? — спрашивает Кевин, широко раскрыв глаза от страха и чего-то еще. Его грудь вздымается от дыхания, которое не выходит, его руки дрожат, когда он сжимает их в кулаки, подавляя собственную панику. —Эндрю, — говорит Ваймак, указывая на папки. Эндрю медленно подходит и протягивает Кевину вторую папку. Он прижимает Нила к груди, отказывается передавать его кому-либо еще теперь, когда он у него есть. Судьба Нила в его руках, он сделает все, чтобы сохранить ее в безопасности. Кевин дрожащими руками открывает папку, перелистывает страницы, не читая их. Шум, который он издает, когда видит контракт, сотрясает землю. Контракт недействителен, практически бесполезен. Кевин уже подписал контракт с Лисами на 6 месяцев — этот контракт ничего не должен значить. Но это так. Ичиро преподносит ему свое будущее на блюдечке с голубой каемочкой и спрашивает, не хочет ли он с этим десерт. Это символ свободы, доверия. Эндрю не понимает, что это значит. —Мастер послал это тебе, — говорит Кевин, не отрывая глаз от страницы, как будто, если он отведет взгляд, она исчезнет. —Нет. Ичиро прислал его, — говорит Ваймак. Он наблюдает за Кевином нежными глазами, беспокойство складывает его губы в тонкую линию. Кевин удивленно смотрит на это. Эндрю не может сдержать любопытства, которое расцветает в его животе. Он знает, что это дело рук Нила, только его идиот смог бы убедить криминального авторитета освободить его и Кевина от кровного контракта. Его острый язык и остроумие всегда были и будут его самым сильным и самым слабым преимуществом. —Почему сейчас? —Нил, — это все, что может сказать Эндрю. Затем все поворачиваются, чтобы посмотреть на него, ожидая объяснений, которые Эндрю не хочет давать. —Нил оказывается в больнице, и внезапно в дверь стучится Ичиро. Это не имеет смысла, Эндрю, — раздраженно говорит Ники. Аарон и Ники не знают Нила так, как Кевин и Эндрю. Они не знают Нила, который сжег бы мир дотла только ради Эндрю, самоотверженного мученика, который пожертвовал бы собой, чтобы защитить своего друга. Они знают только послушного Ворона, тень Рико, его вундеркинда. —Ты думаешь, Нил заключил сделку? — спрашивает Кевин. Он смотрит на Эндрю так, словно точно знает, о чем тот думает, кусочки головоломки медленно встают на свои места. Картина внезапно проясняется в его сознании, и ему приходится отвести взгляд от Эндрю, страх врезается в его плечи. Для себя или для Нила — Эндрю не уверен. —Как он вообще смог бы это сделать? — спрашивает Ваймак, скрещивая руки на груди и размышляя. —Нил умеет обращаться со словами, — говорит Эндрю. Он нащупывает пачку сигарет в заднем кармане, подумывая о том, чтобы выкурить сигарету, избавиться от беспокойства, которое он чувствует в груди. —Откуда ты вообще это знаешь? — Аарон сплевывает, его присутствие забыто. Кевин хмурится, размышляя. —Я задавался тем же вопросом. Пауза. —Вы уже знали друг друга на банкете. Эндрю не утруждает себя ответом, чувствуя, как их обвинения падают с его плеч, как снег на голову. Он вытаскивает пачку из кармана и поворачивается, чтобы уйти. Он замечает изогнутую бровь Ваймака, прежде чем повернуться. Ответ, который он находит на лице Эндрю, достаточно хорош. Он позволяет двери захлопнуться, уходя.

***

Эндрю ничего не слышит от Нила. Не важно, как пристально он смотрит на свой телефон, хочет, чтобы он зазвонил, он даже не гудит. Тишина оставляет звон в ушах, который поглощает его. Каждый раз, когда он моргает, он видит улыбку Нила, мягкую и поразительную, предназначенную только для Эндрю. Каждая клеточка его тела кричит, чтобы он взял ключи и прыгнул в свою машину, уехал так далеко и так быстро, как нужно, чтобы добраться до Нила. Идея рушится в его руках так же быстро — его потребность защитить Нила перевешивает его потребность увидеть его. Он позволяет часам проходить как в замедленной съемке, отставая и сливаясь друг с другом. Он наблюдает, как другие Лисы существуют, уходят и приходят, как будто мир не перевернулся на свою ось. Кевин запирается в своей комнате и оплакивает друга, которого он еще по-настоящему не потерял. Это вызывает ярость в груди Эндрю, кипящую и выплескивающуюся наружу. Нил не умер. Нил не умер. Однако его молчание звучит громко, и Эндрю не может избавиться от сомнения, которое закрадывается в его кровь, холодное и лихорадочное. К тому времени, когда Кевин приходит, чтобы забрать его на тренировку, его грудь пуста, а мысли создали минное поле из результатов, которые окрашивают его разум в красный цвет. Он отвозит их на тренировку в тишине, вес его настроения наполняет машину, как бензин. Он наблюдает, как Кевин и Аарон исчезают в раздевалке; наблюдает, как Ники колеблется на пороге. —Он что-то значит для тебя, не так ли? — спрашивает Ники, держа руку на двери, взгляд понимающий. Эндрю видит вспышку злобных голубых глаз Нила, мягкие веснушки, рассыпающиеся по его носу, настойчивый завиток, изгибающийся вокруг уха. Он воображает, что тот сохранился только в его сознании в виде проблесков воспоминаний. Эндрю воображает, что лжет Ники, но не может заставить себя сделать это. —Да. Ники на секунду закрывает глаза, берет паузу, чтобы собраться с мыслями. —Мне жаль, Эндрю. Он не может этого вынести. —Уходи, Ники.

***

Эндрю наблюдает за тренировкой со стороны, уделяя больше внимания ножу в своей руке, чем неумелости на корте. Ваймак не ставит под сомнение его отсутствие, и Кевин тоже. Воздух вокруг него пахнет опасностью, и все это чувствуют. Кевин вымещает ненависть на старшеклассниках, когда Ваймак встает рядом с Эндрю. Его поза беспечна, и он держится спиной к Эндрю в притворном доверии. Он долго ничего не говорит, но Эндрю почти слышит его колебания, нарастание разговора, который он не хочет начинать, в напряжении его плеч. —Ты знаешь, что твое личное дерьмо меня не касается, — начинает он, скрещивая руки на планшете в своих руках. Он не смотрит на Эндрю, продолжая притворяться. —Но я думаю, что это скоро станет моим делом, так что скажи мне то, что мне нужно знать. Эндрю вертит лезвие в руке, скользя большим пальцем по острому краю, пока оно не начинает жечь. Он смотрит, как кожа прогибается под ножом, хрупкая. —О чем именно вы говорите, тренер? — спрашивает Эндрю, не поднимая глаз. Он — чистый лист, но Ваймак всегда умел читать его мысли. Он беспокоится, что его эмоции будут скрыты в омутах его глаз, и один взгляд даст Ваймаку все ответы, которые ему нужны. —Не надо мне этого дерьма, Миньярд. Не нужно быть гением, чтобы понять, что между тобой и этим парнем Веснински что-то происходит. Скажи мне, что мне нужно знать, чтобы я мог помочь. —Ты ничего не можешь сделать, чтобы помочь. —Тогда просвети меня. Он полностью поворачивается лицом к Эндрю, выражение его лица напряженное и обеспокоенное. Эндрю поднимает на него глаза, на мгновение закрывает их и гадает, как разозлится Нил, если узнает, что его грязное белье вышло в эфир. —У меня не больше информации, чем у вас, тренер. —Как долго это продолжается? И Эндрю знает, что он ничего не значит для них, этот секрет, скрытый в украдких взглядах и торопливых поцелуях, коротких телефонных звонках и молчании, которое говорит о многом. Эндрю прогоняет воспоминание, как только оно всплывает на поверхность, боль трепещет в его сердце с каждым ударом. —Он был там, когда Кевин пришел, чтобы завербовать меня. Ваймак хмурится: —Как Кевин не знает о вас двоих? —Он хотел защитить меня, — он делает прерывистый вдох — Он знал, что если Кевин узнает, то и Рико тоже.Он использовал бы Нила, чтобы заставить меня подписать контракт. Мы не могли этого допустить. Это не объясняет всего, но этого достаточно, чтобы выразить глубину их отношений. Это Эндрю признает, что он бы бросил все, бросил свою семью, чтобы обезопасить Нила. Это признание Эндрю, как много Нил значит для него, как далеко он готов зайти, чтобы обеспечить свою безопасность. —Теперь у нас есть его контракт. Это может означать только одно, — наконец говорит Ваймак. Эндрю тоже думал об этом. Контракт, смелый и поразительный в своей близости, свобода, выгравированная мелким шрифтом. Означает ли это то, что он думает? —Сначала он должен быть жив, — говорит Эндрю. —Он жив, Эндрю. Мы бы уже услышали, если бы это было не так. Эндрю проглатывает комок в горле. —Мертвый он им полезнее. Он — хорошая инвестиция, но он слишком много знает. Он непостоянен и непредсказуем. Если бы маленький Лорд был умен, он бы всадил ему пулю в череп и покончил с этим. Ваймак ничего не говорит, его руки сжимаются в кулаки, что говорит само за себя. —Они бы не послали этот контракт без причины. —Я думаю, нам просто нужно подождать и посмотреть, — говорит он ледяным тоном. Ваймак не сводит испытующего взгляда с Эндрю. Безразличие поглотило Эндрю целиком, он не находит того, что ищет.

***

Эндрю ждет команду в салоне, испытывая боль и зуд от желания сесть за руль, ехать, пока его сердце не станет громче, чем двигатель, а мысли пустыми и звенящими. Старшеклассники готовы первыми, они молча проходят мимо него, отодвигаясь, чтобы случайно не задеть его, проходя мимо. Кевин выходит из раздевалки вторым, за ним следуют Аарон и Ники. Когда Эндрю видит мелькание светлых волос, он немедленно поворачивается, чтобы уйти, следуя за старшеклассниками на парковку. Он почти врезается в Мэтта на пороге, когда резко останавливается. Он подавляет гнев, который накапливается в его горле от близости, споры проходят мимо него, но не может переварить даже мысль о контакте. Эндрю пытается заглянуть за массивную фигуру Мэтта, но остальная команда загораживает ему обзор. Что-то заставило их остановиться, шок и удивление прокатились по группе, как костяшки домино. —Срань господня, — шепчет Дэн, но достаточно громко, чтобы разнести его по группе. Лед тает у него по спине, мысль покалывает его разум, стучится в дверь. —Двигайся, — выплевывает Эндрю, и Мэтт двигается, команда расступается, чтобы с легкостью пропустить его. Он моргает, глядя на парковку, пустую, если не считать беспорядочно разбросанных машин Лис. Порше Эллисон, пикап Мэтта, Мазерати Эндрю — все они выстроились в линию спереди. Уже слишком поздно, чтобы кто-то еще мог быть здесь, студенты давно разошлись по домам. Темная щетина на краю горизонта, заливающая парковку синим светом, мрачная. На капоте машины Эндрю сидит сутулый мужчина. Его рыжие волосы отчетливо выделяются, загораясь в тусклом свете. Его голова наклонена вниз, скрывая лицо прыгающими кудрями и тенями, которые затемняют его лицо. На нем черная толстовка с капюшоном, спортивные штаны и белые кроссовки. Бинты, покрывающие его руки, кажутся совершенно суровыми по сравнению со всем черным. Эндрю узнал бы этого человека где угодно, он запомнил его в самых темных уголках своего сознания, знает, как он выглядит в самые интимные моменты. Он узнал бы его с завязанными глазами. Нил поднимает взгляд, когда Эндрю делает шаг вперед, его глаза становятся мягкими и грустными, когда он видит его. Эндрю сжимает руки в кулаки, когда видит его лицо, повязка закрывает его левую щеку, синяк расплывается по краям, неровные линии от лезвия царапают другую щеку, четкие и ровные. Вокруг его горла синяки, которые имеют форму руки, жестокие и грубые. Когда он встает, то на нетвердых ногах, прижимая руку к боку, чтобы защитить травму, которую Эндрю не видит. Они стоят, глядя друг на друга в течение ослепительного мгновения, бесконечного и неумолимого. Эндрю приходится подавлять желание броситься к Нилу, заключить его в объятия и укрыть от остального мира, от всей боли. А потом Нил улыбается, острый и счастливый, и только для Эндрю. Его глаза сверкают тем, что Эндрю отказывается признавать, яростным и всепоглощающим. —Кто-нибудь, сходите за Тренером, — бормочет Дэн сзади, но все, что он слышит, — это белый шум. Нил прямо здесь, живой. —Нил, — ошеломленно произносит Кевин, подходя к Эндрю сбоку. —Привет, Кев, — говорит Нил, не сводя глаз с Эндрю. Его голос грубый от неиспользования, хриплый, как будто его били и били — как будто кто-то пытался заставить его замолчать. Эндрю больше не может этого выносить, не может похоронить чувства, переполняющие его грудь, как кипяток. Он движется вперед, шаг за шагом, пока Нил не оказывается рядом, достаточно близко, чтобы дотронуться. Нил первым протягивает руку вперед, но останавливается, когда ушибленный палец тянется к ласке. Он смотрит на Эндрю, ожидая разрешения, но эмоции застряли у него в горле, смыкаясь вокруг него. —Я думал, ты мертв, — говорит Эндрю, голос грубый и пропитанный эмоциями. Нил хмурится, на лбу появляются тревожные складки. —И ты не сжег мир дотла ради меня? И улыбки — оружие само по себе. —Ты как таракан, — выплевывает Эндрю, обхватывая лицо Нила двумя ладонями и наклоняя его голову вниз, чтобы посмотреть на него на равных основаниях. Нил закатывает глаза, и, похоже, ему больно. —Мне больше нравится думать о себе как о кошке. Девять жизней, — говорит он, все еще улыбаясь. —Сколько их у тебя осталось? — говорит Эндрю, проводя большим пальцем по краю повязки, борясь с желанием сорвать ее и увидеть повреждения под ней. —Я бы сказал, около 5. —Давай так и оставим. —Я не могу ничего обещать, — смеётся он. Эндрю не считает это смешным. —Ты не позвонил, — шепчет Эндрю. Это раскрывает слишком многое, его панцирь трескается о прилавок, внутренности комками вываливаются на тротуар. Нил попытался схватить их между ладонями, пытается запихнуть все обратно внутрь, удерживает его вместе, прижав ладонь к груди. —Ты был мертв. —Я прямо здесь, Дрю, — тихо и мягко, возвращая Эндрю в чувство. —Ты должен мне все объяснить, — говорит Эндрю, сжимая рыжие пряди в кулаках так сильно, что становится больно. Нил шипит от этого, наклоняет голову, чтобы прижать их лбы друг к другу. — Я расскажу тебе все. Сначала отвези меня домой, — шепчет Нил, мягко дыша на губы Эндрю. Эндрю жаждал его. Позади них распахивается дверь, и грубый голос Ваймака рявкает: —Что, черт возьми, здесь происходит? Нил напрягается под хваткой Эндрю, застывая от страха, прерывистые вздохи боли оставляют его клочьями на щеке Эндрю. Эндрю отпускает его волосы, тянется к задней части шеи, нежно касаясь синяков, ладонь успокаивающая и мягкая от фамильярности. Нил расслабляется от прикосновения, втягивая воздух, который звучит так, будто ему больно. Эндрю отпускает руку, когда знает, что Нил выдержит это, и поворачивается, чтобы уделить своему тренеру все свое внимание. —Ну, будь я проклят, — говорит Ваймак, когда видит Нила, избитого и сломанного, но живого. —Мне было интересно, когда ты появишься. —Мне не нравится быть предсказуемым, — говорит Нил тихо и грубо. Ваймак хмурится при звуке его голоса, гнев складывается в линию его рта. —Твой контракт появился у меня на пороге два дня назад. Нил не может скрыть своего шока: —Что ж, приятно это знать. Значит, мне следует ожидать вашего предложения в ближайшее время? Ваймак ощетинивается: —Кто сказал, что я собираюсь предложить тебе место в этой команде? Нил приподнимает бровь. —А ты нет? Кевин вмешивается прежде, чем у Ваймака появляется шанс повлиять на отношение Нила. —Вы должны подписать с ним контракт. Он полностью повернулся к Ваймаку, выжидая. Ваймак смотрит в небо, молясь богу, в которого он не верит. —Мы поговорим об этом, как только ты полностью поправишься. Улыбка Нила пронзительна. Он поворачивается к Эндрю и снова говорит: —Отвезёшь меня домой? И кто такой Эндрю, чтобы отказывать ему?

***

Эндрю забирает его домой, в Колумбию. Нил спит всю дорогу, сжав руку Эндрю, как будто он исчезнет, если отпустит его хотя бы на мгновение. Ему больно сильнее, чем он показывает, тихие стоны боли срываются с его губ в бессознательном состоянии. Сердце Эндрю болит каждый раз, когда он задыхается от приступов боли. Он держит свое лицо повернутым к Эндрю, время от времени просыпаясь, чтобы проверить, что он все еще там. Поездка быстрая, Эндрю превысил скорость, необходимость добраться до дома в Колумбии усилилась теперь, когда он в машине. Он бросил Аарона и Ники, даже не задумываясь, уверенный в способности Ваймака уберечь их от неприятностей на какое-то время. На данный момент он притворяется, что не видел выражения отвращения на лице Аарона, когда Эндрю предпочел Нила ему, будет игнорировать боль, которую он почувствовал, когда понял, что Эндрю скрывал от него такой важный аспект своей жизни. Нил просыпается, когда они въезжают на подъездную дорожку, тяжело вздыхает и смаргивает усталость с глаз, как дворники с лобового стекла. Эндрю наблюдает за ним, все еще держа его руку в своей. Он прикусывает нижнюю губу зубами, поднимает руку, чтобы дотронуться до своего покрытого синяками горла. —Насколько плохо? — спрашивает Эндрю. Нил переводит взгляд на Эндрю, рука мягко касается синей плоти. —Довольно плохо, — говорит он, его голос хриплый, как будто его пропустили через мясорубку, измельчили, разорвали на части и собрали обратно. Эндрю моргает, на мгновение удивленный честностью. Он открывает рот, чтобы задать еще один вопрос, но Нил перебивает его: —Мы можем зайти внутрь? Я отвечу на все твои вопросы, но, думаю, мне нужно немного прилечь. Нил о чем-то просит; случай настолько редкий, что Эндрю не может ему отказать. Он молча вылезает из машины, отпуская руку Нила, чтобы захлопнуть за собой дверь. Он наблюдает за борьбой Нила всего мгновение, прежде чем скользнуть к пассажирской двери, обхватить его рукой за талию и легко поднять на ноги. На мгновение он спотыкается, хватаясь за плечо Эндрю для поддержки. Он позволяет Нилу опереться на него, его тело изгибается в его собственном, как будто оно принадлежит ему. Они без проблем проникают внутрь, но Нил останавливается у подножия лестницы, чтобы оглядеться, впитывая в себя все части Эндрю, которых он никогда раньше не видел. Эндрю тащит его за собой, внезапно чувствуя себя голым. В конце концов он поднимает Нила по лестнице, запыхавшегося и потеющего от боли. Он тащит Нила в свою спальню и закрывает за ними дверь. Нил присаживается на край кровати, с любопытством оглядывая комнату. Пока Нил осматривает комнату, Эндрю наблюдает за ним. Здесь не на что смотреть, кроме тщательно устроенного беспорядка: разбросанные футболки в открытом шкафу, книги, расставленные в хаотичном порядке на столе, старые компакт-диски на полках, как забытые реликвии. Нил воспринимает все происходящее с широко раскрытыми и изумленными глазами. Он видит Эндрю в каждом дюйме этой комнаты, пытается впитать все это в себя. Это похоже на подарок. Эндрю делает осторожные шаги к нему, делая свои намерения очевидными с каждым шагом вперед. Нил не прекращает свой блуждающий взгляд, но он раздвигает ноги, освобождая место для Эндрю между согнутыми коленями. Эндрю встает на место, как ему и положено, руки опускаются на кровать, по одной с каждой стороны бедер Нила. Затем Нил обращает свое внимание на Эндрю, ладони ласкают бицепсы, пока они не могут безопасно прижаться к знакомой форме широких плеч Эндрю. —Да или нет? — спрашивает Эндрю. —Да, — это выходит поспешно и неуверенно. Эндрю целеустремленно хватает край свитера Нила. Он дает Нилу мгновение, наблюдает, как тот закрывает глаза, делает глубокий вдох. Он быстро кивает; Эндрю снимает свитер, словно срывает пластырь. Под ним Нил заляпан синими и красными красками, столкновение цветов на бледном холсте. Эндрю приходится на мгновение отвести взгляд, чтобы собраться с мыслями. Живот Нила обмотан стерильными белыми бинтами, на боку рана, о которой он слишком боится спросить. Его грудь испещрена синяками, которые не имеют никакого рисунка, просто жестокие удары, цель которых — причинить боль и ничего больше. Его руки обмотаны марлей от костяшек пальцев до локтей. По тому, как осторожно он кладет руки, Эндрю знает, что бы там ни было, там чертовски больно. —Эндрю, — шепчет Нил, когда Эндрю молчит, его глаза все еще следуют по пути боли, как по извилистой дороге. —Скажи мне, — говорит Эндрю сквозь стиснутые зубы. Нил сглатывает: —Я заключил сделку с Ичиро. Эндрю изучающе смотрит ему в глаза. —Я предупреждал его, что его брат опасен. Он уже рискнул одной их инвестицией и это только вопрос времени, когда он рискнет еще одной. Глубокий вдох. —Он, конечно, мне не поверил. Я сказал ему, что если он в ближайшее время не наденет на Рико поводок, то привлечет нежелательное внимание. —Он не мог доверить беглецу своего собственного брата. Вторая ветвь или нет, кровь Мориямы — это кровь Мориямы. Итак, я заключил с ним сделку. Если бы я мог доказать, что я был прав, он освободил бы меня и Кевина от наших контрактов, небольшая свобода. Если я не смогу, я сказал ему, что займу место своего отца, когда он будет во мне нуждаться. Эндрю закрывает глаза, чтобы не рисковать. —Ты спровоцировал его, — говорит он, все еще с закрытыми глазами. —Я спровоцировал его. Это было легко. Все, что мне нужно было сделать, это сравнить его с Кевином. Он улыбается, когда Эндрю открывает глаза, ему хочется придушить его. —Он мог убить тебя. —Технически он это сделал. —Это не смешно, — говорит Эндрю, отстраняясь. Нил хватает свою футболку в кулак, останавливая его отступление. —Ты прав, это не так, — соглашается Нил. —Мне нужно было рискнуть, Эндрю. Это был мой единственный выход, и ты это знаешь. —Я бы хотел, чтобы ты мне сказал, — говорит Эндрю, устраиваясь поудобнее и прижимаясь как можно ближе. —Ты бы попытался остановить меня, а я не мог так рисковать. —Ты гребаный идиот, — злобно говорит Эндрю. —Я твой идиот, — отвечает Нил, улыбаясь. Эндрю хочет прервать его. Вместо этого он крепко сжимает лицо Нила в ладонях, наклоняет его голову так, чтобы он смотрел на Эндрю. Его глаза темнеют, устремляясь вниз, ко рту Эндрю. Он облизывает свои сухие губы и говорит: —Ты собираешься поцеловать меня или как? Эндрю целует его. Это накопление дней незнания, месяцев тоски и тоски друг по другу; время, проведенное врозь, ощущается как недостающая конечность, часть самих себя исчезла, на их месте осталось пустое место. Эндрю целуется так, как будто на кону его жизнь, как будто его жизнь начинается и заканчивается губами Нила. Он слизывает слова, которые не может произнести, с губ Нила, вкладывает свое желание в изгиб его улыбки. Он прикусывает нижнюю губу Нила, целует вдоль щеки, вниз по подбородку. Там нет никакого возбуждения, только незаметная потребность показать Нилу, что он скучал по нему, что он нужен ему прямо здесь и прямо сейчас. Это поцелуй, который говорит, я рад, что ты не умер. Нил отстраняется первым, прерывистое и резкое дыхание касается шеи Эндрю сбоку, где он прячет лицо. —Повязка на твоем лице, — говорит Эндрю, зная, что Нил поймет. —Он сжег татуировку, — бормочет Нил в чувствительную кожу своей шеи. Эндрю вздрагивает от этих слов, пытается отстраниться, ему нужно дышать, но Нил держится, обхватив его руками за талию, сжимая в кулаках ткань рубашки. Эндрю не может пошевелиться. Напряженным голосом Эндрю спрашивает: —А тот, что на боку? Молчание Нила длится тяжелое мгновение: —Он ударил меня ножом, когда я сопротивлялся. Тогда Эндрю отстраняется, Нил отпускает его. Он проводит рукой по волосам, борясь с желанием ударить кого-нибудь. —Я собираюсь убить его, — и это обещание. Нил не сомневается в нем ни на секунду. —Я не думаю, что тебе это понадобится — говорит Нил. Эндрю поворачивается к нему, вопросительно приподнимая бровь. —Он потерял двух своих лучших игроков. Он больше не может контролировать нас, теперь мы принадлежим к главной ветви. Он собирается стать безрассудным. Он собирается попытаться отомстить, но старший брат наблюдает. Это только вопрос времени, когда Ичиро вмешается. —Что нам придется пережить до этого? —Мы будем беспокоиться об этом, когда придет время. Эндрю поворачивается к нему спиной, когда Нил начинает скидывать ботинки, борясь с силой, необходимой ему, чтобы снять штаны. К тому времени, как Эндрю оборачивается, Нил уже лежит под одеялом, рыжие волосы разбрызганы по подушке, как кровь. Он никогда в жизни так не наслаждался сценой — обнаженный Нил в своей постели. Нил наблюдает за ним, должно быть, видит вспышку желания в его глазах. Он улыбается, мягко и мило, один глаз зажмурен подушкой. —Иди в постель, — шепчет Нил, и Эндрю делает это. Он скидывает джинсы, сбрасывает ботинки и забирается позади Нила. Он прижимается ближе, грудью к спине Нила, сердцебиение отдается в его позвоночнике. Он обнимает Нила за талию, помня о бинтах. Нил переплетает их пальцы у себя на животе, отступая назад, чтобы подойти еще ближе. Эндрю прижимается лбом к его затылку, вдыхает его запах, его тепло. Вы никогда не узнаете, как сильно вы скучаете по кому-то, пока он снова не окажется у вас на ладони. Его сердце бьется легче от осознания того, что Нил здесь, живой — не невредимый, но живой. —Никогда больше так со мной не поступай, — шепчет он в шею Нила, от его горячего дыхания по спине Нила пробегает дрожь. —Я бы сделал это снова и снова, если бы знал, что окажусь прямо здесь, с тобой, — говорит Нил хриплым со сна голосом. Эндрю целует его в плечо и слушает ровное дыхание Нила, спокойное во сне.