Не забывай меня

Семья Тутберидзе выглядела не очень обычно, можно сказать, вульгарно для того времени, в котором они жили. Точнее, сама Этери Тутберидзе выглядела не так, как подобает женщинам из высшего общества, в котором она привыкла жить. Но даже при таких обстоятельствах нельзя было сказать о том, что эта женщина выглядела плохо, омерзительно или очень неудачно, дела обстояли совсем наоборот. Она была другая. Множество вьющихся выбившихся прядей светлых волос из, казалось бы, великолепно уложенной прически, которая, видно, что была сформирована гребешком с частыми зубцами, наспех надетое темно-зеленое платье с серебряными оборками, под которым не виднелось даже легкой подкладки, светло-бежевые туфли на высоком каблуке, которые делали разницу в росте с ее мужем огромной, почти вызывающей. Несмотря на некоторый дисбаланс в туалете женщины, в целостности все выглядело очень гармонично. Туфли и платье приятно оттеняли глубокие карие, почти черные глаза, в которых можно было увидеть себя, если действительно внимательно в них посмотреть, по крайней мере, так показалось Евгении. Несмотря на небрежную прическу Тутберидзе, казалось, что так было нужно. Выбившиеся кудри обрамляли бледное лицо, подчеркивая и без того острые черты лица. Бархатистость кожи на губах также была выражена при помощи специальной пудры. Женщина выглядела строго, но не так агрессивно, какой запомнила ее Медведева при первой встрече. Тем не менее, ее взгляд мог сразу прожечь ледяным холодом. Не остался незамеченным и обильный румянец на лице у Этери. Непонятно, по какой причине женщина залилась краской. То ли от смущения, которому мог подвергнуть ее внешний вид, то ли от того, что взгляд семьи Медведевых остановился на них с мужем и сыном на неприлично долгое время, и затянувшаяся пауза казалась неуместной. - Добро пожаловать! - наконец прервал молчание Арман Медведев, одновременно протягивая свою жилистую и мозолистую от тяжелой работы руку своему доброму другу Даниилу Глейхенгаузу. - Очень, очень рады вас видеть, госпожа Этери. - рука Армана переметнулась и подхватила, на первый взгляд хрупкую руку женщины, и он приложил ее к своим губам. - И тебе, здравствуй, Сергей. - также протянул руку сыну мужчина. - И мы тоже очень рады наконец-то посетить ваше имение. - по-простому похлопывая по плечу мужчину, сказал Даниил. - Сколько мы не виделись? Год, три? - Если бы, друг мой, думаю мы не встречались около пяти! - воскликнул мужчина, самостоятельно удивившись сроку, который слетел с его уст. - Здравствуй, дорогая Жанна, как я скучал! - в свою очередь пришло время поздороваться с семьей Медведевых, и Даниил, вторив движениям Армана, приложил руку Жанны к своим губам. - Какие дочери у тебя выросли, настоящие невестки! - мужчина по очереди взял руку каждой из дочерей и оставил легкий поцелуй на них. До этого момента Женя почти не поднимала головы, но, когда мужчина взял ее руку, то в знак признательности и приветствия она обратила взгляд на него, но столкнулась, именно столкнулась с глазами Этери Тутберидзе, можно сказать, споткнулась о них. Столкнулась с строгим взглядом, холодным взглядом, неприступным взглядом, но именно из-за этого хотелось смотреть в эти глаза, раскрыть их тайну, их историю, которая однозначно была. Изначально человек рождается с добрым сердцем, с надеждами, на которых и строятся все начальные этапы жизни человека, взгляд остается теплым, горящим, полным жизненных сил. Если же взгляд уже не горит, пытается отстранить, заставить не смотреть в глаза, сердце выглядит и ощущается, словно камень, за этим стоит трагедия - в это Евгения верила с самого детства, на это у девушки были свои причины. - Здравствуй, Женя. - лично обратился Даниил, замечая, что сейчас она увлечена вовсе не им, а его супругой. - Здравствуйте, Даниил. - словно ото сна очнувшись, произнесла девушка и улыбнулась мужчине. Евгения Медведева плохо помнила мужчину, но те воспоминания, которые остались, были теплыми, словно огонь, исходящий от камина, но не обжигающий, а приятно согревающий кожу. У девушки сохранилось воспоминание, как она забиралась на шее к дяде Даниилу и кричала "Но-но, лошадка-Даниил", после этого заливисто смеясь. После таких проделок девочку ругали, но это стоило того. Коротко поздоровавшись с сыном Сергеем и обменявшись едва заметными кивками с Этери, Евгения поспешила в дом, чтобы проверить, точно ли все готово к приходу гостей. Гости начали заходить в дом. Первым, конечно, вбежал неугомонный Сергей, которому хотелось побыстрее познакомиться с домом, в который он пришел. Мальчик имел светлые волосы и яркие голубые глаза, если присмотреться, они имели темно-синие контуры. Сергей был плотного телосложения и небольшого роста, этим он походил на отца. Несмотря на то, что мальчишка воспитывался в образованной и спокойной семье, сам он был сорванцом, неутомимым балагуром, не знал приличий. Сейчас же он прыгал по полу, привлекая к себе внимание девушек, которые окружали его повсюду. Сразу же он подбежал к Жене и начал дергать ее за платье, чем вызвал раздражение на лице девушки. - Сергей, садись за стол, сейчас будет ужин. - спокойным, насколько это было возможно, тоном сказала девушка. Поначалу мальчик не желал успокоиться, но, как только в зал вошла мать, Сергей тотчас же сел за стол, стал самым спокойным ребенком, которого можно было представить. Нетрудно было понять, что женщина имеет авторитет для сына, имеет на него определенное влияние, либо вселяет в него страх своей холодностью и отстраненностью. Взглянув на нее еще раз, у Евгении в голове возникла мысль - "Интересно, с близкими и родными ей людьми, она такая же ледяная или же в ее сердце есть хоть немного тепла для самых любимых людей, и есть ли такие вообще..?", но быстро, тряхнув головой, отбросила эти мысли. Семья Медведевых и Тутберидзе наконец-то уселись за стол, чтобы приняться за ужин, а также за разговоры, которые накопились за столь долгое отсутствие этих людей в жизнях друг друга. - Ну что у вас в Петербурге, Даниил? - поинтересовалась Жанна у мужчины. - Есть какие-нибудь изменения? - О каких изменениях идет речь? Ты спрашиваешь о чем-то конкретном? - приподнял бровь Даниил, явно не поняв вопроса и не ожидая настолько светских бесед в близком для себя кругу. - Жанна хотела спросить, как у вас с Этери идет хозяйство, да ведь, дорогая? - Арман вклинился в их беседу, но соблюдал уважение к своей супруге. - Да-да. - подтвердила слова мужа женщина. - А! - воскликнул Даниил. - Вы об этом! Хозяйство идет вполне хорошо, мы развели новых куриц, так что ждем в этом году более качественных яиц, чем в прошлом. Скоро нужно пахать поля под засев картофеля и зерновых, так что нет свободной минуты, чтобы посидеть без дела, да, Этери? - неожиданно мужчина развернул голову, а позже и тело в сторону супруги. Не ожидая обращения Даниила к себе, женщина прожевала остатки щуки, которая была у нее во рту, и произнесла. - Да, все верно, нет ни одной свободной минуты. - Этери не слишком любила разговоры о хозяйстве, потому что больше ее занимала работа, которой она была увлечена, которую любила больше жизни, поэтому лишь повторила последние слова супруга, которые ей удалось услышать. Все присутствующие за столом заметили отстраненность Этери от всеобщего диалога, но не придали этому никакого значения, списав на усталость. - А вы, девушки, как проводите свой досуг? - обратился Даниил к троим дочерям, которые сидели вместе напротив мужчины. - Лизавета, я слышал, что ты вышла замуж, так это или слухи? - Да, я и правда вышла замуж за купца - Дудакова Сергея, живем в браке уже полгода. - смущенно улыбнулась Лиза, пока что она не привыкла к статусу жены и такие вопросы до сих пор вгоняли ее в краску. - По любви брак, аль по расчету? - шутливо ткнул в бок Даниил Армана. - Конечно, по любви. - также по-доброму, широко улыбнулся мужчина, ответив на компрометирующий вопрос. - Валентина, а ты еще не собираешься замуж? - продолжал свои расспросы Глейхенгауз. - Валентина у нас совершенно не такая. - вклинилась мать девушки. - К сожалению, любовные страсти ее не заботят, с утра до вечера она занята чтением или изучением языков.. - то ли с сожалением, то ли с облегчением вздохнула Жанна. - Что ж, мне кажется, это тоже необходимо сейчас для девушки. Не всем выходить замуж, чтобы потом всю жизнь жалеть о своем выборе, о потерянной свободе. - с края стола, где сидела Этери, послышался смешок. - Так что, займись сначала своим образованием, Валя, потом уже и о браке можно будет подумать. Даниил Глейхенгауз был мужчина либеральных толков, уважал женщин и считал, что образование женщин так же важно и необходимо, как и для мужчин служба в армии. - Евгения, а ты чем занимаешь свои дни? - не унимался Даниил, продолжая спрашивать девушек об их жизни, совершенно не стесняясь, хотя косые взгляды Армана и Жанны ложились на него хлопьями снега, как в самую сильную метель. - Я мечтаю рисовать, стать художницей, поэтому каждый день стараюсь оттачивать свое мастерство в искусстве. - изначально Женя замялась, долго думая, отвечать ли на вопрос или нет, решив, что ничего постыдного в этом нет, ответила. Но глаза Армана Медведева непроизвольно сузились, а на губах появилась ухмылка. Напротив Жени сидела Этери, когда девушка рассказала о своих увлечениях, она заметно оживилась, подняла свой взгляд на нее. Глаза Жени и Этери столкнулись в немом диалоге, можно сказать, монологе. Этери пыталась что-то сказать, но ее глаза были настолько темными, что из выражение едва удалось разглядеть, а понять и вовсе не вышло. Девушка отметила, что взгляд женщины стал другим, как будто он стал немного мягче и чище, чем ранее. Женя отметила некоторое смятение на лице у Тутберидзе. - Рисуешь? Покажешь свои работы? - спросила женщина твердым и уверенным голосом, несмотря на то, что на лице ее было нарисовано удивление вперемешку с недоумением.