Не забывай меня

После того, как женщина покинула помещение, Евгения стояла в недоумении. Ей было тяжело поверить в то, что она будет студенткой Академии Художеств, о чем она мечтала не первый год, а особенно ей не верилось в то, что это одобрили родители. Она прекрасно знала, как отец относится к увлечению своей младшей дочери и, к сожалению, она знала, почему он так относится к этому. Тогда она хорошо поняла отца и сейчас была крайне удивлена и благодарна ему за принятое решение. Мурашки теплыми струями обволакивали кожу Евгении Медведевой, которая сидела на своей кровати, что расположилась посредине комнаты. Казалось бы, в этот момент ее жизнь была определена, наконец-то она будет постигать те науки и искусства, которые ей интересны, но никогда девушка еще не чувствовала себя такой потерянной. Она не знала что ждет её там, в запретном для нее доселе мире. Как к ней отнесутся другие студенты, заведет ли она себе приятелей в Академии или же останется одиночкой, которая будет занята исключительно учебой? Какие преподаватели ждут ее в Академии, какие дисциплины ей придется постичь? Все эти вопросы, словно пчелы, жужжали в голове у девушки, и ни одна не хотела улетать, эти вопросы тревожили ее сердце. Ей было страшно. По-настоящему. "По крайней мере, я знаю одного преподавателя - Этери Георгиевну" - подбадривала себя девушка. Она плохо понимала, рада она этому обстоятельству или нет. С одной стороны, ей хотелось взаимодействовать с женщиной, она казалось профессионалом своего дела, но что до человеческих качеств? Она оставалась для Жени такой же холодной загадкой, неприступной крепостью, она не считалась с чувствами других людей, по крайней мере, так казалось на первый взгляд. Казалось, эта женщина не видит перед собой никого и ничего, кроме себя и своих желаний. Сейчас Жене не хотелось думать о том, как найти подход к этой женщине, единственное обстоятельство, что ее сейчас волновало, это учеба в учреждении, куда она так долго стремилась. Девушка сидела в тихой комнате, не было ни щебетанья птиц, которое приятно будит по утру, ни разговоров сестер, которые любили заходить в сад и болтать до поздней ночи, и Женя была готова поклясться, что слышит стук собственного сердца, настолько бешено и отчетливо оно билось. Тук-тук. Реакции взволнованного тела также не заставили себя ждать. От неожиданных новостей у девушки закружилась голова, казалось, вот-вот она попадет в какой-то неизведанный мир и пропадет там. Тук-тук. Руки отдались покалывающей болью, что не причиняла вреда, но лишь напоминала о чем-то приятном и волнующем. Тук-тук. В сознании начали всплывать холодные пальцы блондинки, которые прикоснулись к мягкой коже Жени и ошпарили ее, словно кипятком. В груди что-то ухнуло и прокатилось по желудку и дальше. Тук-тук. Она пыталась перебрать все причины, почему захотела обнять и прикоснуться к женщине. Возможно, из-за благодарности, которая переливалась через края, возможно, ей просто хотелось человеческих прикосновений к себе, хотя эту женщину с трудом можно назвать человеком. Снежной Королевой - да, женщиной, которая страдает манией величия - да, но человеком с трудом. Тук-тук. Мысли путались в невероятном потоке, казалось, голова Евгении сейчас взорвется от переизбытка мыслей, а тело порвется на мелкую материю от переизбытка эмоций, что поселила какая-то незнакомка. Тук-тук. "Пора брать себя в руки и не поддаваться мимолетным эмоциям" - пронеслось, словно вихрь, в голове у Жени. Она вскочила с кровати, пытаясь удержать равновесие, голова предательски кружилась, сбивая ту с ног. Зажмурив глаза, девушке удалось прийти в себя. Она открыла глаза, осмотрела комнату, чтобы привести свои мысли в порядок, что еще минуту назад кружились по голове в бешенном танце. Девушке пришлось ударить себя по лицу, чтобы освободиться от оков пелены перед глазами. Выйдя из состояния анабиоза, девушка прошлась по комнате, заглядывая в каждый уголок, чтобы не забыть ничего, и начала собираться в самое лучшее и самое пугающее путешествие в своей жизни.

***

Семья Медведевых не любила вспоминать эту историю. Точнее, она мечтала ее забыть, стереть, как страшный сон, как ненужный элемент, хотелось выбросить эти события из головы и больше никогда не вспоминать. На самом деле у трех сестер могла быть еще и четвертая. Валерия. Девочка с прозрачно-голубыми глазами и светящейся улыбкой. Девочка, звонкий смех которой заставлял улыбаться всю улицу. Девочка с надеждой в глазах и огромными планами на будущее. Девочка с мечтами, которым не суждено было воплотиться в жизнь. Это был светлый ребенок, который нес в себе исключительно радость и детскую беззаботность, за ее маленькими открытиями было интересно наблюдать. Когда она находила что-то интересное и новое для себя, то обязательно бежала к маме, трепала ее за рукав и кричала: - Мама, смотли, сто я насла! - глаза светились, слюни скатывались по губам, а ручки держали маленькую ромашку. - Малышка, это всего лишь цветочек, называется ромашка. - погладила по голове даст Жанна. - Светочек, светочек - кричала девочка и убегала в припрыжку собирать целый букет полевых ромашек. Валерия умерла, когда ей было пять лет. Умерла из-за глупости, недосмотренности, которая оказалось для девочки роковой. С самого детства Валерия хотела научиться рисовать, она постоянно выдумывала что-то новое. Брала листочки и составляла из них аппликацию. Если она с родителями была на озере или речке, то рисовала на песке. Нельзя было сказать, что у девочки получалось хорошо, но что-то в рисунках задевало. Возможно то, что все они были нарисованы от души, искренне, без какой-либо фальши и игры, везде прослеживалась детская непросредственность. В четыре года, на день рождение, Арман с Жанной решили сделать дочке подарок, купили профессиональный набор для начинающего художника. В него входили кисти самых разных размеров, от 000 до 16 размера, также в наборе был мольберт, акварельные и масляные краски, мастихин, палитры и большое количество холстов. Всего этого было вполне достаточно, чтобы Валерия начала воплощать свои задумки на холсте кистями. Все было замечательно, девочка целыми днями не вставала из-за мольберта, желая совершенствовать свои рисунки, в Валерии действительно искрился талант и невероятное желание рисовать, поэтому она уже в четыре года, абсолютно не жалея себя, готова была не вставая со стула, рисовать. Девочка была восхищена и заворожена процессом. Кисть медленно скользила по холсту, оставляя после себя след, это был шаг для человечества, но огромный прорыв для самой девочки. К сожалению, однажды детское, простое любопытство к краскам сыграло не в ее пользу. Еще маленькие ручки потянулись к акварельным краскам и вынули ее из палитры. Ей всего-то хотелось попробовать ее на вкус. Ей всего-то хотелось проверить... Девочка закашлялась, прямоугольная краска застряла в горле у девочки, ей стало тяжело дышать, она начала задыхаться. Как только это услышал Арман, который как раз-таки в этот день взял ответственность за дочку в свои руки, он сразу телеграфировал доктору, но потом, решив, что так будет быстрее, побежал в соседнюю деревню. Было страшно, было невозможно, было смертельно. Он не мог потерять любимую и единственную дочку, девочку, которая покорила его сердце с первых минут жизни. Он бежал в отчаянии, пыль попадала в глаза, тяжелые камни застилали легкие, казалось, он сам начинал задыхаться. Наконец добежав до доктора, он начал кричать и бить по двери. - Откройте, у меня дочь задыхается! Я прошу вас, прошу... - стук по двери разносился по всей деревне, было почти невыносимо слушать, это царапало слух. Дверь открылась, на пороге стоял врач. - Я умоляю вас, пойдемте со мной, у меня задыхается дочь, кажется, она подавилась краской.. - слеза отчаяния уже катилась по отцовской щеке. - Краской? Но каким образом? - удивленно глядел на мужчину доктор. - Это неважно, пойдемте со мной! - Арман кричал и тянул рукав халата мужчины на себя. - Хорошо, едем, у меня как раз собрана повозка. Мужчины сели в повозку и тронулись. В душе у отца происходило невообразимое. "А если я не успею.." - крутилось у него в голове. Его отчаяние выражалось на лице, на теле, в действиях. Все было видно безошибочно.. Приехав к дому, мужчины выбежали из повозки и направились к месту, где была девочка с няней. Валерия лежала на руках у няни и жадно глотала воздух, хрипя всеми своими легкими. Из глаз катились слезы, казалось, каждый вздох мог стать последним.. Доктор подбежал к девочке и сделал все необходимые манипуляции с ее телом, чтобы злополучная краска покинула ее организм. Девочка не поддавалась, брыкалась, ей было невыносимо больно и непонятно. - Я хочу сделать тебе лучше, девочка, хватит. - кричал на нее врач. С третьей попытки удалось удалить краску из тела Валерии. Она легла на траву и отчаянно пыталась откашляться, каждое движение легких давалось с трудом, маленький организм не справлялся. Доктор некоторое время наблюдал за девочкой, когда приступы кашля закончились, он подошел к Арману. - Пока что рано радоваться, краска ядовитая, могло попасть достаточно много плохих веществ в ее организм, не знаю, справится ли она... Организм маленькой Валерии не смог преодолеть такую преграду. То, что она любила больше всего, убило ее. С того момента Арман начал ненавидеть все, что может быть хоть немного связанно с живописью. Когда Жене рассказали эту историю, она поняла, почему никогда в их доме не было кисточек и красок, почему она никогда не рисовала, почему в их доме никогда не обсуждалась живопись.

***

Евгения достаточно быстро собрала необходимые вещи. В ее дорожной сумке было несколько платьев, блуз и строгих юбок, пара туфель. Этери Георгиевна предупредила, что нет необходимости в том, чтобы брать с собой инструменты для рисования, всем необходимым ее обеспечит Академия. Собирая вещи, Женя достаточно много думала. О том, как она счастлива, что поедет учиться в Академию Художеств, о том, что переживает, как примут ее другие студенты, о том, как отец согласился отправить ее учиться в то место, которое по его мнению, может навредить ей. Она была бесконечно благодарна отцу за его доверие и за его решение. Раздался стук, Женя заранее знала, кому он принадлежит, поэтому подошла к двери и открыла ее. - Выходите, мы выезжаем через пять минут. - произнесла Этери Георгиевна, голова которой выглядывала в проеме. - Хорошо, сейчас я спущусь. Женя присела на кровать. Она волновалась, ужасно волновалась. Обведя комнату своим взглядом, девушка будто попрощалась с уютной обителью, в которой она жила шестнадцать лет. Евгения встала, взяла свою сумку и вышла из комнаты, плотно прикрывая за собой массивную дверь. Выйдя на крыльцо, девушка увидела стоящих сестер и мать с отцом. У матери на глазах были слезы, как и у сестер, лицо же отца выражало полное доверие и уверенность. Женя неспешно обняла Лизавету, потом Валентину, следом крепко прижалась к матери, чтобы успокоить ее рыдания. - Я буду приезжать. - сказала Женя. - Надеюсь. - откликнулась Жанна. Она отстранилась от матери, и, подойдя к отцу, крепко обняла его. - Спасибо. - единственное, что слетело с губ Жени в этот момент, и, наверное, единственное, что сейчас было нужно. Почувствовав крепкие руки отца на своем теле, Евгения расчувствовалась, но скрыла свои слезы и отошла. Евгения села в карету, где уже сидела семья Тутберидзе. Карета тронулась, девушка махнула рукой своим домочадцам и отвернулась от окна. Слишком больно и необычно было с ними расставаться. Вся поездка до Петербурга прошла в оглушающем молчании. Никто не смел нарушить тишину, а, возможно, никому и не хотелось этого делать. Единственное, что было произнесено. - Нам необходимо будет завести Евгению в общежитие Академии, так что сначала туда. - властным голосом сказала женщина. Их взгляды с Женей во время поездки несколько раз пересекались, сложно было сказать, что было в глазах у женщины. То ли торжество, то ли обеспокоенность, то ли чрезмерная холодность и безразличие. К удивлению девушки, ей хотелось встречаться взглядами с Этери как можно чаще, хотя и взгляд ее ничего не выражал. Просто хотелось видеть ее глаза, знать, что она живой человек, что она тоже что-то чувствует, что у нее есть какие-то эмоции. К сожалению, этот взгляд был нечитаем, по крайней мере для незнакомых людей, коей Женя и являлась. Она стала лишь ее очередной студенткой. Одной из многих. Вот и все. Дорога до Петербурга по ощущениям заняла не более пяти часов, так что к вечеру они были уже в городе. Петербург встречал их яркими красками и великолепной архитектурой. Конечно, Женя видела Петербург и раньше, но сейчас он был еще праздничнее, еще красочнее. Карета подъехала к небольшому красному зданию, которое находилось на берегу Невы. Оно было выполнено в стиле классицизма. Строгие белые колонны, четкая симметрия, было видно, что здание имеет довольно серьезную цель. Кучер открыл дверь Евгении и предложил ей руку. Девушка вышла из кареты и огляделась, повсюду стояли великолепные сооружения, правда, отчетливо не было видно, было слишком темно. "Ничего, я еще успею насладиться сооружениями" - подумала Женя. Она прошла за женщиной, которая уже стояла на пороге общежития, которое находилось в самом здании Академии Художеств. Поплутав по лабиринтам, который состоял из множества коридоров, девушки наконец нашли нужную им комнату. Кучер поставил сумку Евгении на пол и удалился. Впервые за вечер Этери Георгиевна была так близко и смотрела на девушку в упор. Запах ее парфюма был терпким и сладковатым, на том расстоянии, на котором они оказались с Женей, можно было услышать и это. Этери Георгиевна опустила взгляд на Женю. Она долго исследовала что-то на лице у девушки, внимательно всматриваясь, казалось, в каждый миллиметр, после чего сказала. - Завтра у Вас, Евгения, начнется первое занятие. - Женя подняла взгляд уже на своего преподавателя, и, столкнувшись глазами, стало как-то неловко и резко некомфортно, воздух стал гуще. Девушка поежилась. - Занятие начинается в 8:30, в 203 аудитории, просьба не опаздывать, ненавижу непунктуальных людей. - отстраненно произнесла женщина. - Хорошо, я всегда стараюсь не опаздывать, надеюсь, и в этот раз получится. - пожала плечами девушка. - Спасибо Вам еще раз большое. - Женя посмотрела очень выразительно на блондинку. - За что? - вскинув брови, спросила женщина. - За то, что взяли меня в Академию. - Не за что. И завтра не опаздывайте. - сказала Этери Георгиевна и развернулась к выходу, не попрощавшись.