Не забывай меня

Из кабинета Тутберидзе Алина вышла в растрепанных чувствах. С одной стороны она понимала, что Женя тут совершенно ни при чем, что это всего лишь прихоть Этери Георгиевны - предложить ее на выставку. Она не могла поверить в то, что какая-то первокурсница столь быстро завоевала авторитет и расположение у этой ледяной женщины, к которой не знал как подступиться собственный супруг. С такой жизненной несправедливостью она смириться не могла, ведь сама Алина смогла добиться у Этери Георгиевны хорошего мнения о себе только к концу третьего курса. Алина злилась, злилась на Женю, на Этери Георгиевну. Вдруг подле себя она заметила юношу, проходящего по коридору. В нем она узнала молодого человека, который постоянно составлял компанию Жене. - Видимо, они близки, значит, на него можно было бы надавить, вероятно, у них доверительные отношения. - подумала Алина. Девушка резко приблизилась к Марку и, взяв его под локоть, отвела в сторону, где практически не было людей. - Здравствуй, ты же общаешься с Женей Медведевой? - без формальностей спросила Загитова. Марк совершенно не ожидал, что, когда он уйдет в уборную комнату, то встретит на своем пути такой натиск от девушки. Он взглянул в ее глаза, они выражали ненависть, злость и интерес. Взгляд бегал и был испуганным, что напугало и юношу. - Общаюсь, а в чем, собственно, дело? - спросил юноша. - Ты, наверняка, знаешь, что Женя должна выставлять свою картину на выставке через месяц. - у парня на мгновение округлились глаза, ведь от Жени он ничего подобного не слышал и даже не ожидал, но, с желанием продолжить эту игру, кивнул головой. - Так вот, ты должен ей помешать. - прямо сказал девушка, слегка вдавив парня в стенку. - В каком плане помешать? - удивился Марк, совсем не ожидая такого поворота событий, которые сейчас разворачивались буквально перед его носом. - Она не должна выставить свою картину. - И каким же образом я должен этому помешать? - Не знаю, порезать ее, разрисовать, в общем, как-то испортить, но она не должна ее выставлять, либо твоей подруге будет очень плохо. - Я ничего не буду делать с картиной Жени, - ответил юноша, злобно смотря в глаза своей оппонентке, ему было неприятно, что кто-то может указывать и шантажировать его. Это было немыслимо. - Ты хорошо подумай, молодой человек, - хлопнув по плечу, ответила Алина. - я не хочу принимать крайних мер, но, если картина Жени все-таки будет на выставке, то я не пожалею своих сил, чтобы расстроить ее планы. - До свидания. - ответил Марк. - Кажется, мы уже все обсудили, и я не хочу боле тратить свое время. - Молодой человек выпрямился и ушел в столовую, где его уже ждала Женя. Пока он шел, то решил, что не будет рассказывать Евгении про этот инцидент, но предпримет все, чтобы с картиной Жени ничего не случилось, ведь он действительно дорожил дружбой с этой девушкой, и, возможно, все же надеялся на что-то большее. - Ты чего так долго, я уже заждалась. - воскликнула Женя, когда увидела юношу. - Была очередь в уборную, пришлось немного подождать, я не задержал тебя? - задал вопрос Марк, увидев, что посуда Евгении уже пуста. - Нет, что ты, я ждала тебя, все равно расписание у нас одно, соответственно, и пары одинаковые. - Хорошо, тогда я сейчас пообедаю и пойдем с тобой на следующую пару. Вроде бы, следующая астрономия. - Хорошо, у нас ее еще не было, надеюсь, там будет интересно, так же, как и на всех художественных предметах. - Да, я тоже на это надеюсь. - улыбаясь, произнес Марк. Весь оставшийся обед ребята много разговаривали, обсуждали интересы друг друга, но Марку ни словом, ни намеком не удалось раскрыть то, что произошло, когда он вышел в уборную.

***

День подходил к концу, вызывал предвкушение и сладостную дрожь. Даже у Этери Тутберидзе сегодня был настрой на то, чтобы провести вечер в кругу сына и своего супруга. Ей не хотелось слышать голоса других преподавателей, видеть снующих туда-сюда студентов. Скорее всего это была жажда какой-то безопасности и спокойствия. За последние месяцы женщина была вымотана, что странно, она сама готова была в этом признаться. Признать то, что она всего лишь человек, что способна уставать, способна выматываться и чувствовать подходящую тошноту к горлу от недосыпа и недоедания. Этери Тутберидзе устала, но, конечно же, вокруг этого никто и не замечал, потому что за стальной оболочкой, которая к тому же покрыта льдом, ничего не увидишь. Женщина вышла на улицу, попросив, чтобы карету не подавали. Сегодня хотелось пройтись по университетской набережной, подумать о том, что произошло за последние полторы недели, ведь мыслей было много и им нельзя было дать съедать себя изнутри, поэтому их просто надо прожить. Этери Тутберидзе ощущала себя странно. Еще полторы недели назад она не подозревала, что в ее жизни появится человек, который будет способен вновь заставить ее чувствовать. Это было необычно и вызывало восхищенное удивление. Евгения в глазах Этери была очень талантливой художницей, которая могла изобразить свои чувства на холсте, взорвать полотно красками и вызвать слезы, используя обычную палитру цветов. Вместе с этим она сочетала в себе невероятную притягательную силу, не смотря на свое еще юное лицо, выглядела Женя очень элегантно и взросло. Девушка была разумна и умна, могла поддержать диалог на любую тему, это женщина выяснила, подслушав их разговор с Марком за обедом. Хотя Этери и понимала, что между ними невозможна исключительно никакая связь, кроме деловых, но девушка неумолимо влекла к себе, с этой силой было тяжело спорить и тем более противиться ей. Она чем-то напоминала Этери Ольгу. Такая же простая, но одновременно запоминающаяся девушка... Женщина еле держала себя в руках, чтобы не прикоснуться к молодой, бархатной коже девушки, не нырнуть носом в ее волосы, запах которых не оставлял надежд на спасение, не прильнуть губами к лебединой шее. Все эти мысли неоднократно посещали женщину, когда она находилась рядом с Евгенией, но все они были старательно отогнаны и заперты в самый дальний ящик. Видимо, то ненавязчивое общение с девушкой, отпугнуло ее, раз сегодня она так исправно избегала ее общества, ее взгляда. Этери очень мучил этот вопрос. Почему же девушка не захотела даже взглянуть на своего преподавателя? А может, ее напугала Алина, что приходила к ней буквально с допросом?... На все эти вопросы хотелось получить ответ, на что и надеялась женщина завтра на индивидуальном уроке. Но, казалось, что со временем, которое они проводили наедине, Этери все глубже и глубже падала в эту яму желания и вожделения этой молодой плоти. Но помимо страсти и прочих вещей у Этери рождалась привязанность к этой девушке, которая еще месяц назад была никем.. Женщина знала, что привязанности, особенно такие скорые, бешенные, ничем хорошим не заканчиваются, всегда они идут в паре с болью, разочарованием и разбитым сердцем, а это было последнее в чем сейчас нуждалась женщина. С этими мыслями она уже добралась до дома и поспешила войти. В прихожей ее встречал дворецкий, который услужливо помог снять пальто из флиса и провел в гостиную, где уже сидел Сергей и Даниил. Сергей мирно играл со своим любимым деревянным паровозом, уже закончив заниматься с гувернанткой языками, Даниил же читал газету. Морщины на его лице выдавали, что он очень сосредоточен и читает что-то очень его занимающее, поэтому Этери коротко поздоровавшись с сыном села на кресло напротив супруга. - Госпожа Тутберидзе, вы будете ужинать? - спросил дворецкий. - Да, я бы поела. Но, могли бы вы принести сюда, не хочется куда-то идти. - от такой просьбы дворецкий впал в ступор, ведь Этери Георгиевна всегда предпочитала есть в столовой, но не смел ослушаться ее. - А еще принесите, пожалуйста, бокал красного вина. - Хорошо, Этери Георгиевна, сейчас все будет готово. - и мужчина удалился. Через несколько минут ужин действительно был подан на подносе и аккуратно поставлен на журнальный столик около женщины. - Благодарю. - сказала женщина и принялась за ужин. На тарелке лежала запеченная птица с гарниром из молодого картофеля, а также стоял бокал вина. Пока женщина принимала пищу, она искоса поглядывала на Даниила. Глядя на него, она не понимала, как могла выйти за него, ведь давным-давно ничего к нему ничего не чувствовала, кроме благодарности. Мужчина был нерасторопен, эмоционален, они с Этери были очень разными. Родители Этери предложили Даниила Глейхенгауза в качестве мужа, а она зачем-то согласилась. Хотя, Этери сама прекрасно понимала, почему она решила согласиться на замужество. Осадок, который остался после знакомства с Ольгой, оставил свой отпечаток на жизни Этери. Больше она не могла принимать себя, не знала, как смогут принять ее родители, не чувствовала никакого доверия к людям, каждый для нее был врагом и опасностью. Она была убеждена, что уже никогда не выйдет замуж, хотя по всем общественным правилам, ей давно уже следовало бы жить с мужчиной, а не с родителями. Одновременно ей бы стыдно расстраивать родителей, а с другой стороны она была просто счастлива, что все ее время принадлежало исключительно ей. Когда же Этери и Даниила познакомили на одном из вечеров, он показался ей довольно симпатичным молодым человеком, несмотря на его асимметричность, поэтому она подумала, что, если он вдруг сделает ей предложение, то она несомненно согласится, к тому же у него было достаточное состояние, чтобы обеспечивать семью. Спустя время Даниил действительно сделал предложение Этери, они сыграли свадьбу, но буквально через два года девушка поняла, что ничего не чувствует к мужчине, они перестали спать в одной кровати, а позже Этери переехала в другую комнату, сославшись на то, что поздно возвращается с работы. Вся семейная жизнь была в тягость, но, несмотря на это, у них родился Сергей, что на время даже освежил их отношения и усилил теплоту друг к другу, но все всегда возвращается к истокам. Женщина потеряла всякое желание к мужчине и поняла, что все-таки природа намного сильнее ее. Из размышлений и воспоминаний ее вывел голос ребенка. - Мама, можно мы поиграем с тобой? Я так соскучился по тебе.. - наивно, с широко открытыми глазами сказал мальчик. Эти глаза иногда действовали на женщину, поэтому сегодня она не устояла перед ними и согласилась поиграть с сыном.

***

Евгения, придя с занятий, сразу же принялась за выбор палитры, которую будет показывать завтра Этери Георгиевне. Неосознанно она поняла, что те цвета, которые были в ее сне, очень бы подошли к той композиции, которую она задумала. Большое количество голубого, синего, аквамаринового, а паруса действительно можно было бы сделать красными, даже алыми. Вдруг в сознании девушки всплыли губы женщины, на которые действительно всегда была нанесена алая помада. Женя стряхнула голову, выкидывая эти порочные мысли. "Все-таки завтра придется смотреть на нее, а как это сделать, если я даже мыслей о ней стыжусь" - подумала девушка. Сегодня видеть ее было настоящим испытанием для девушки, ведь она до сих пор стыдилась, ей было невозможно неприятно от того, что она где-то глубоко думает о женщине не только, как о своем преподавателе, но и как о каком-то более личном человеке. Евгения не принимала этого, просто не могла это принять. Но все чаще хотелось просто завести диалог с Этери Георгиевной о чем-то отвлеченном от учебы, о чем-то простом, но одновременно очень важном. Хотелось иметь с этой женщиной какую-то особую связь, которой не было ни с кем. Наверняка именно поэтому она чувствовала Алину своей конкуренткой, ведь Этери Георгиевна очень мило и дружелюбно обходилась с ней, чего нельзя было сказать о ее насмешливой интонации в сторону Жени. Вечер Евгении прошел в очень напряженной работе над своей палитрой, которую нужно было предоставить женщине завтра. Она хотела поразить ее, удивить, затмить всех. И было ли это желание понравиться женщине или же желание потешить свое эго - было непонятно.

***

- Этери Георгиевна, можно войти? - девушка стояла за дверью, она была одета достаточно свободно, в плотной черной юбке и персиковой блузке с небольшим вырезом на груди. Женщина, до этого занимавшаяся своими делами, обернулась и едва смогла сдержать улыбку. На нее смотрели два испуганных глаза, которые одновременно не хотели выдавать свое испуганное состояние, поэтому были полуприкрыты. - Конечно, Евгения, проходите. - было бы ложью, что Этери Тутберидзе не ждала прихода девушки, наоборот, она, словно ребенок, ожидала встречи с ней, была взволнована не меньше Жени. - Вы подготовили палитру красок, которые будут украшать этот холст? - спросила женщина. - Да, как раз хотела Вам показать. - Женя присела на свое привычное место у холста, женщина, в свою очередь, подвинула стул и присела рядом. Женя мимолетно отметила сходства со своим сном. - Вот, эти цвета я подобрала для моря. - девушка указала на палитру синего: совсем темный оттенок, практически черный, далее шел более светлый синий, но все такой же насыщенный, голубой и почти прозрачный аквамариновый. - Очень хорошо, Женя. - отметила женщина, переводя взгляд с листа бумаги, где были нанесены краски, на девушку и обратно. - Вот здесь оттенки, в которых я бы хотела выполнить корабли. - Евгения провела пальцем по коричневым и красным оттенкам. - А куда пойдут красные оттенки? - задалась вопросом женщина, который озвучила девушке. - Я бы хотела сделать паруса алыми, чтобы изобразить силу кораблей, их мощь, кровь, которую проливают моряки.. - Хорошо, но для кораблей я бы посоветовала выбрать некоторые оттенки зеленого. - женщина встала и принесла палитру, на которой было множество цветов. - Я тоже думала над цветовым решением в Вашей работе, думаю, зеленый бы подошел тут как нельзя кстати. Женя задумалась, это было очень дельное предложение, с которым она не преминула согласиться. - Да, думаю, вы правы, зеленый тут подойдет, особенно какой-нибудь болотистый, глубокий зеленый. - Я рада, что Вы разделяете мою точку зрения. - улыбнулась женщина. Внутри девушки от этой улыбки что-то перевернулось, она была настолько обворожительной и притягательной, что Женя совершенно забыла, где находится, что смотрела на женщину неотрывно несколько секунд. - Что случилось? - спросила Этери Георгиевна, заметив глаза девушки, которые были направлены на нее, с интересом рассматривая женщину. - Ничего, я просто задумалась, все в порядке. Еще какое-то время они обсуждали палитру для картины Жени, говорили о том, какие эмоции девушка хочет сюда заложить, что хочет показать и рассказать миру. Это занятие, на Женино удивление, прошло очень спокойно и комфортно, не было смущающего и ненужного сарказма со стороны женщины, сегодня Этери Георгиевна была спокойна и, кажется, была чуть менее холодной, чем всегда. Закончив работу, Женя встала и, поблагодарив преподавателя за занятие, собиралась уходить, но Этери Георгиевна ее остановила. - Жень, у тебя все хорошо? - в голосе слышалась обеспокоенность, но глаза ее не выражали, наоборот, женщина старалась скрыть свой взгляд. - Да, все в порядке, Этери Георгиевна. - ответила девушка, явно удивившись таким вопросам от этого человека. - Просто последние два дня ты очень странно себя ведешь. - "ты" сейчас звучало слишком органично и непринужденно, что не хотелось снова возвращаться к формальному обращению. Женщина подошла к девушке и легко прикоснулась успокаивающим движением к ее руке своей. - Возможно, Вам просто показалось, со мной ничего не случилось, может быть, я просто устала, но ничего более. - от касания холодной руки по коже Евгении пробежались мурашки, а в щеках начало покалывать, прикрыв глаза, она насладилась этим моментом сполна, но все же поспешно убрала руку. - В таком случае, отдыхай, но не забывай, что следующее занятие через неделю, к нему ты должна нарисовать маленькую версию своей картины, хорошо? - Конечно, до свидания. - девушка развернулась и вышла из кабинета. Сейчас, она чувствовала досаду, что не смогла справиться со своими эмоциями и чуть задержаться у женщины в кабинете, потому что сейчас приятные эмоции переливались через край, девушка не могла позволить себе такой роскоши, как показать их.